нет ничего, кроме любви

я видел как растёт тень на до мной заслоняя лица твоих детей похищая краски твоих цветов

      се лянь выглядел отчаянно. он был несчастен, и ему было больно. страшно было подумать об этом, но у мин знал, что это всё-таки случится. он знал, что это точно произойдёт.       он ведь был совсем не глуп, и его следование за наполненным злостью и ненавистью низвергнутым божеством было не от незнания и не от непонимания. он прекрасно осознавал. просто он был наполнен этой злостью и ненавистью тоже. и он готов был принять её всю без остатка.       он видел, как это начиналось, собственными глазами. и ему даже хотелось этого, ведь он никогда не думал о ком-то ещё. ему лишь хотелось, чтобы все, кто сделал это с ним, получили по заслугам.       жизнь у мина была короткой и печальной. и единственная радость в ней - то существование, просто существование в ней наследного принца сянь лэ.       он ступал, и под ногами его, у мин был уверен, разрастались цветы. и все люди государства были для него его детьми. он заботился о каждом. он хотел помочь каждому. он хотел спасти каждого. однажды он спас и мальчишку, летящего с городской стены. потом он пытался спасти юнань. а потом он пытался спасти сянь лэ.       не все вещи зависели от него, но никто никогда не понимал этого.       огромная тень нависла над ними, и его высочество был единственным, кто пытался остановить её. один против всего самого злого и страшного на свете.       и теперь, смотря на лицо принца, скрытое под маской, у мин слабо улыбается, прекрасно понимая, что его улыбки тоже не видно.       и улыбка его смиренна, а глаза его блестят любовью.       и он знает, чем, вероятно, это закончится.       у мин готов жертвовать, и это никогда не обсуждалось, и ему все равно, что придётся сделать. он вручает себя без остатка, он даёт делать с помощью него всё на свете.       только се ляню.       только ему.       любовь у мина слепа и, может, не совсем здорова. он не критикует. и ему все равно, что об этом можно подумать.       от оглушающего чувства вины никуда не спрятаться, но дело здесь не в вине.       дело здесь в любви, и только в ней. в такой всепоглощающей любви, которую никогда до этого не видел свет.       и у мин отдаёт себя в чужие руки. и ему всё равно, что с ним может случиться.       должно быть, он делает неправильные вещи, но какая разница? ведь нет ничего, кроме любви.

когда ты поставишь меня к стене меня и всех тех кто сыт войной я буду спокоен я буду почти готов сказать

      он говорит, что если он уйдёт сейчас, то может никогда больше не возвращаться.       и у мин стоит, и улыбка с его лица медленно пропадает. но его высочество все равно не увидит этого, ведь лицо его скрыто под вечно улыбающейся маской.       у мин перестаёт улыбаться, никуда не уходит и остаётся стоять так. остаётся ждать любого приказа, который он, конечно же, выполнит. как бы ни звучал этот приказ, что бы это ни было, он выполнит его, стоит только его высочеству произнести.       совсем ещё юный мальчишка храбро сражался и храбро пал на поле сражения. он сражался не за себя, не за таких же, как он, людей. он сражался не за этих трусливых мужчин и не за этих бедных женщин, не за этих кричащих от ужаса детей. у него никогда не было какой-то благородной цели.       и никогда у мин не был героем, никто никогда не назвал бы его так, даже если бы он действительно им был. но ему и не было это нужно —

он сражался только за наследного принца.

      и там, на поле боя, сытый по горло кровопролитной войной, когда сердце его пронзили стрелой, а может, мечом, последний крик он издал только из-за того, что не смог победить ради его высочества.       он так позорно проиграл, ничего не смог сделать.       а потом он проиграл снова, когда видел эти страшные вещи. когда видел, что самый светлый и добрый человек во всем мире так страдает, так мучается и так кричит, и никто не может ему помочь.       как он зовёт на помощь, но никто не помогает. никому не интересны его крики. и когда у мин, будучи бесполезным огоньком, бьётся о скрюченные белые пальцы, не в силах выбраться из своей клетки.       у мин готов ради него на все. он уже умер ради него, и готов делать это снова и снова. полный решимости и, — какое острое, как обсидианово-черный меч, слово, — любви.       и сейчас, стоя рядом с наследным принцем королевства сянь лэ, чьё прекрасное и несчастное лицо спрятано за смеющейся-плачущей маской, он чувствует, что его бросило в жар. он стоит на ветру, и чёрные волосы, собранные в хвост, колышет ветер. и волосы его высочества запутаны и потеряли блеск.

и сейчас у мин так хочет сказать лишь несколько слов.

нет ничего кроме любви. здесь нет ничего кроме любви. и почему-то он не может проронить и слова.

я видел, как растёт стена обид на каждом камне был поцелуй и в каждом дьявол сидел внутри

      се лянь ласково улыбается с распростертыми объятиями. се лянь смотрит на того, кого любит больше всего на свете.       такой смущенный, испуганный, он впервые видит его таким. он всегда выглядит таким уверенным, он всегда выглядит так, словно полностью контролирует ситуацию.       но сейчас его руки дрожат, но сейчас его взгляд стыдливо и виновато опущен в пол. он выглядит таким напуганным, так болезненно, грустно улыбается.       такой великолепный, такой прекрасный и поразительный. умеющий все. с таким большим, и на самом деле, что бы он ни говорил, добрым и трепетным сердцем.       се лянь теперь знает больше, чем знал раньше, но не чувствует ни страха, ни неприязни, ни отторжения. теперь он видит картину полностью, и это кажется ему милым и трогательным, хотя хуа чэн не считает так.       се лянь видел многое в своей длинной-длинной жизни, се лянь видел умирающие государства, се лянь видел тысячи смертельно больных обречённых людей, се лянь видел и прекрасно знаком с человеческой жестокостью и с тем, какой она бывает отчаянной. се лянь встречался лицом к лицу с истинным злом, и се лянь принимал это зло в своём сердце.       и теперь ему известно, что все это время хуа чэн был рядом с ним.       в великой радости. в поглощающем горе.       готовый на всё. умеющий всё. и любящий в нём всё.       полный преданности и верности. только ему одному.       хуа чэн был рядом даже в самый тёмный момент жизни се ляня. хуа чэн умер ради него. но самое главное, что он жил ради него.       хуа чэн, такой сильный, такой умный, такой прекрасный. идеальный во всем и умеющий всё. хуа чэн никогда не был великим бедствием, он был только великим даром.       облаченный в одежды алее кленов или в чёрных изношенных доспехах. или с забинтованным детским несчастным лицом.       всегда, только он, без разницы какой.       всегда, только он.       лучшее, что случилось с се лянем. лучшее, что было рядом с ним всегда.       защищающий, яростный и спокойный, иногда так очаровательно уязвимый и старательно пытающийся это скрыть. в любом обличье.

только он.

ведь нет ничего кроме любви.

когда ты устанешь от слез и пуль стрелять в врагов, казнить друзей иди ко мне. иди ко мне и смотри

      его улыбка нервная, уголки его губ немного подрагивают. брови его острее стрел, и сейчас они отчаянно сведены к переносице. он ждёт, он ожидает, как самого страшного приговора.       хуа чэн делал много разных вещей в своей жизни. он совершал правильное и неправильное.       он убивал и свергал, он был жесток, но, се лянь уверен, что он всегда был справедлив.       и всегда был влюблен.       он выглядел так, словно никогда ни о чем не беспокоился. такой беззаботный и способный на всё и всегда. казалось, он никогда не прилагал усилий.       но сейчас, в этой пещере, с опущенной робко головой и обречённым взглядом он выглядит таким уставшим и таким несчастным.       се лянь тоже делал очень много разных вещей. когда-то он был на высоте, гордящийся своим величием, когда-то он был в самом низу, беспощадно затягиваемый в пучину.       и теперь он знал, что хуа чэну всегда было все равно. хуа чэн всегда любил его безукоризненно, ни на что другое не обращая внимания. хуа чэну был важен только он сам.       сияющий ярче драгоценных камней или трескающийся на части как сухая грязь на солнце. ведь нет ничего, кроме любви.       и он обнимает его ласково, чувствуя, как сильное тело в его объятиях замирает.       и он клянётся ему, что всегда будет рядом с ним. здесь нет ничего кроме любви.       когда их губы сливаются в самом искреннем поцелуе, который когда-либо видел свет, они оба знают, что отныне все будет хорошо.       они оба знают, что теперь они преодолеют все вместе. они оба знают, что нет ничего кроме любви.