Понять

С того времени прошёл ровно год. Том до сих пор помнит холодные хогвартские стены, боль и отчаяние. Пока Риддл рвался на должности в Министерстве, Гарри всегда говорил, что ему не подойдёт такая скучная работа. И он оказался прав — в какой раз. Том покинул Британию, как только прошли похороны и скрылись последние сторонники бывшего Тёмного Лорда. Сегодня Том вернулся на свою родину — после жарких песков Сахары, удивительной культуры Азии и познавательных обычаев Южной Америки. В Годриковой Впадине почти ничего не изменилось. Те же аккуратные, но такие знакомые дома, густая зелень и приветливые жители — Том опустил голову от одолевшей его ностальгии. Солнце уже садилось, и фонари постепенно зажигались с наступлением темноты. В одной руке у него аккуратный букет из ярких золотистых лепестков утёсника и бузины, обёрнутый бумагой, чтобы случайно не помять. На другой — плетёный браслет. Том не снял его ни разу. Проходя знакомые места, он медленно поворачивает головой, оживляя в голове картины давно минувшего прошлого. В месте, куда пришёл Том, темнее чем на всех улицах. Почти всё небо над головой закрывают ветвистые деревья, сохраняя сон давно умерших. Том подходит к одному определённому могильному камню, усаживается на колени прямо перед ним на холодную землю. Не сдерживается и тянется рукой к выгравированной эпитафии. «Сильнее Смерти только память» — вот, что увековечено рядом с именем Гарри. Две большие вороны сидят на холодном камне, иногда раскрывая большие блестящие крылья. Сначала Том достаёт палочку и убирает тонкий слой уличной пыли с камня, невольно прогоняя птиц, которые с хрипящим криком взлетают на ветви вверху, а потом кладёт на землю у подножия цветы. Они контрастируют с серостью вокруг, отливая огнём во мраке. Парень не замечает, сколько времени сидит рядом. Он обещал, что не будет плакать, но влага всё равно неприятно скапливается в глазах. Том тогда даже не успел попрощаться с Гарри — это било больнее всего на свете. Когда луна полностью выходит на небосвод, парень слышит за собой тихие шаги. Он даже не оборачивается на них. Человек медленно подходит, а потом садится рядом на землю. Том всё ещё не поворачивается — его мысли забиты совсем другим, и он еле вздрагивает, когда в тишине раздаётся одно единственное слово: — Том? Парень словно выныривает из глубины, поворачивая голову. Голос знаком до боли. Он тихий и нежный — такой же, как и год назад. Зелёные глаза смотрят прямо на него. Том сначала не верит, думает, что он заснул прям здесь, на кладбищенской земле и это всё один большой мираж его убитого горем мозга. Но когда мираж хлопает глазами и открывает рот, чтобы продолжить, Том бросается вперёд. Он обхватывает руками парня, и тот оказывается настоящий, из теплой плоти и крови. Они падают на землю, и Том смотрит на него сверху вниз. Он всё ещё не верит, проводя по чужой щеке ладонью. Гарри почти не изменился с последней встречи. Он думает, что ему нужно объясниться, голос Поттера осторожно звенит в тишине, пока Том всё так же пялиться на него. Гарри не может обвинять его за это. Гарри говорит, что правда был в плену у Тёмного Лорда, но в самом начале он лишился своего браслета и пары клоков своих волос. Потом он больше ничего не знал, запертый в четырёх стенах, и лишь пришедший через некоторое время Дамблдор всё объяснил ему. Первой мыслью было рвануть в Британию к Тому по зову сердца, но мать остудила его пыл уговорами о том, что ещё было слишком опасно. Гарри не мог послать даже самой короткой вести. Том должен злиться. Должен от гнева ударить его пару раз, чтоб выплеснуть все накопившиеся эмоции. Должен засмеяться от облегчения. Должен сказать хоть что-то обидное в адрес Гарри, потому что заставил его переживать. Но ничего не вырывается из его рта кроме неравномерного дыхания. Поттер продолжил бы запинаться и говорить почти срывающимся голосом, но Том остановил его поцелуем. Он прикоснулся к его губам. На своих щеках Гарри почувствовал влагу. Осторожно раскрыв глаза, парень увидел блестящие борозды на лице Риддла. Гарри стирает их большими пальцами, обхватывая чужое лицо ладонями. Они так и лежат на земле, обещая, что начнут всё сначала.