Kır beni

      Лишь громкие удары мяча об пол нарушали тишину, эхом отдаваясь по спортивному залу. Озан был зол. Хотелось вдарить этим мячом по голове Каната. А также его раздражала Мелиса и её поведение, которое всех их потянет ко дну. Не так он планировал закончить ту маленькую по его мнение шалость, которая вышла им всем боком. Во всём виноваты эти студенты из бедного района, которые сейчас почему-то решили, что могут дышать с ним одним воздухом.       И больше всего он ненавидел не Эким, которая одним своим взглядом в сторону их компашки угрожала им, что докопается до правды, а Бекира. Этот идиот, который не воспринимает того факта, что его в этой школе все терпеть не могут. Переворачивает каждый намёк в шутку, а когда ему в лицо говорят, какое он ничтожество, глупо улыбается, словно у него лишняя хромосома.       Бесит.       Дверь в спортзал шумно открылась, и мохнатая шевелюра высунулась из-за неё.       Опять. Эта. Тупая. Улыбка.       Бекир стоял на пороге, опёршись за ручку двери, и довольно усмехнулся Озану, будто большое дело сделал.       – Я тебе советую не попадаться мне на глаза, ублюдок! – крикнул ему Озан и со всей силы бросил в его сторону тяжёлый мяч.       Он звучно ударился об дверь, которой Бекир, смеясь, прикрылся, и отрикошетил обратно, покатываясь по полу.       – Даже если я хочу извиниться? – спросил Бекир, заходя в зал, и закрыл за собой дверь.       – Что ты несёшь? – озлобленно отозвался Озан, не веря своим ушам.       Этот недоумок решил, что имеет право ещё просить у него прощения?       Озан был уверен, что он только что достиг предела своей ярости, так как всем своим нутром ощущал, как поднялась температура тела. Кажется, даже нерв на виске лопнул.       – Ты мерзкое создание, которому даже рот при мне нельзя открывать, что ты только что сказал?       – Я хочу извиниться за то, что поцарапал твою машину, – Бекир ехидно ухмыльнулся, и Озан был уверен, эта у него такая игра.       Но парень не на того напал. Ведь Озан сам создаёт игры, в которые играет. Никто не сможет играться с ним.       Озан подошёл ближе к Бекиру, с подозрением прищуриваясь. Тот ровно стоял на месте, гордо вскинув нос вверх. Что-то тут было нечисто. Но Озану до зуда хотелось проучить этого мальчишку. Бекир посмел думать, что они с ним на одном уровне?       Перестанет.       Подойдя на максимально близкое расстояние к Бекиру, Озан всмотрелся в черные глаза и громко рассмеялся в наглое лицо. Смех эхом отдавался по залу. А Бекир тупо улыбался, продолжая стоять в неподвижной позе.       Озан терпеть не мог его тупую улыбку.       – Слушай, Леброн, может, сыграем в партию?       – Один на один? – хмыкнул Бекир. – А ты уверен, что справишься без дружков, которые вместо игры будут мне нос ломать?       – Ну что поделать, в колледже Герчек мы играем только так. – Озан пожал плечами, на что Бекир, помрачнев во взгляде, еле заметно кивнул.       – Тут действительно играют очень жестоко.       Между ними на минуту повисла тишина, которую даже учащённое дыхание Озана не смело нарушать. Он понял, на что Бекир только что пытался намекнуть, но этот представитель последней прослойки общества не тот, перед кем Озан будет оправдываться.       – Ну так что?       Лёгкий положительный кивок моментально раззадорил Озана, что теперь температура тела никак не приходила в норму, разгорячившись от разбушевавшегося внутри чувства азарта.       Подбежав к мячу, Озан взял его и, не убирая от Бекира ехидного взгляда, начал игру. В быстром темпе он ударял мячом одной рукой и направлялся в сторону корзины, пока Бекир в надежде перехватить его стоял на пути к цели. Озан усмехнулся себе под нос, замечая серьезность взгляда парня.       Этот неудачник по-настоящему собрался с ним играть?       Мяч с большой силой был брошен вперёд, но не в корзину, как того требуют правила баскетбола, а в Бекира.       – Ай! Ты что делаешь?! – недовольно крикнул он, ощущая жуткую боль на плече.       – Ой, извини, – наигранно произнёс Озан, демонстрируя фальшивую озадаченность на лице.       – Больно же! – ответил Бекир, потирая место удара.       Но Озану этого было слишком мало. Подойдя ближе к однокласснику, он с силой ударил его в грудь. Из-за факта неожиданности Бекир сразу рухнул спиной на холодный пол и больно ударился затылком об него.       – Ради Бога, прекращай!       – Ва-a-aй, прости ещё раз. А давай я ещё тебя ключами поцарапаю и извинюсь. Ведь тогда же всё проходит, нет? – Озан, не меняя театральности в своём тоне, сделал вид, что задумался.       Бекир, приподнявшись на локтях, недоумевающе хмурился на него, и Озану хотелось стереть с его ублюдского лица это выражение. Он опустился на корточки и одной рукой схватил больное плечо Бекира, крепко сжимая его пальцами. Хотелось если не продырявить ему кожу, так хотя бы оставить хоть какой-то след. Клеймо того, что Бекир сейчас под ним.       – Слушай, ну чего ты так взъелся из-за этой машины? У тебя же их дофига!       – А у тебя десять пальцев. Я с удовольствием поломаю тебе один, – ответил Озан в шутку, но, кажется, Бекир её не оценил.       Чёрные зрачки вмиг расширились от страха, и Бекир двумя руками схватился за галстук школьной формы Озана. Тот, потеряв равновесие, стал падать на Бекира, который под весом его тяжёлой руки на плечи, вновь ударился затылком об пол.       Одно колено Озана упиралось в пол, а второе несильно в живот Бекиру. Локти были согнуты пополам, а вспотевшие ладони, прижатые по бокам головы одноклассника, еле держали тело Озана на весу. Дыхание стало выше нормы и буквально оглушало. В горле было безумно сухо. Голова приятно кружилась.       А мысли были заняты губами Бекира, от которых его отделяло несколько миллиметров.       Бекир продолжал сжимать его галстук, но взгляд от испуганного становился взволнованным, что уже не так бесило Озана. На самом деле, Бекир резко перестал его раздражать, что удивляло. Разве возможно перестать ненавидеть человека за долю секунды? Ведь Бекир остался всё тем же ничтожеством, что могло измениться?       – Пожалуйста... – шептал Бекир, без стеснения глотая выдохи Озана, – не ломай... мне... пальцы...       – Я... хочу... – Озан не мог перестать облизываться, а также унять внутреннее волнение, резко охватившее всё тело, – сломать всего тебя... – Шёпот почти не был слышен самому обладателю голоса, но Озан не собирался повторять свою угрозу. Он хотел бы, чтобы его слова были угрозой, однако взгляд Бекира почему-то об этом не говорил.       Несколько секунд он неподвижно лежал, продолжая держать галстук в плену своих пальцев, отчего ткань аксессуара больно врезалась в шею Озану. Но ему нравилось, ему безумно нравилась эта боль. И когда Бекир заёрзал на месте, явно желая поменять положение своего тела, Озан резко отскочил в сторону. Ещё бы чуть-чуть и губы Бекира покрыли бы его собственные. Озан не знал наверняка, понимал ли сам Бекир этого и планировал ли он реально к нему прикоснуться.       Озан не позволит.       Благо, остатки разума ещё были при нём. Озану срочно требовалась взбучка от Мелисы. Она пьянила и отрезвляла одинаково хлёстко. Свою дозу охмеления он уже получил.       – Почему ты пришёл извиняться? – тихо спросил Озан, когда Бекир медленно вставал на ноги.       Как бы Озану не было мерзко от того, что он сейчас был на полу рядом с выпрямляющимся на ногах парнем, он не мог заставить себя встать и даже вскинуть вверх нос, чтобы показать своё превосходство.       – Джейда... попросила...       – Что?!       Такого унижения Озан не потерпит никогда. Бекир откровенно над ним издевался, пытался унизить его так, как это делает Озан. Никто не смеет копировать стиль игры Озана.       Никто.       – Ты, – начал Озан, одним движением вскочив на ноги, – с завтрашнего дня будешь каждый день отмывать мою машину.       – Но...       – Во дворе колледжа! – рявкнул он, что даже смог перекрикнуть зазвеневший звонок на урок. – Иначе реально сломаю тебе пальцы. Слышал меня?       – Да, аби, – недовольно буркнул Бекир и поторопился выйти из спортивного зала.       Бекиру было реально стыдно за то, что он сделал с машиной Озана. Он, конечно, не собирался за это извиняться перед ним, но рассказ Джейды определённо пошёл не на пользу его совести. Девушка рассказала ему по секрету, что Озан на самом деле приёмный, и внутри Бекира что-то реально сломалось.       Ему стало больно? Больно за Озана?       Немыслимо, но в отличие от этих богачей в нём жила эмпатия и сочувствие к несчастью окружающих. А что может быть хуже ребёнка, у которого не было родных родителей? В глазах Бекира все проступки и гадости Озана моментально обрели смысл и мотив. Поэтому Бекир посчитал, что хотя бы обычные извинения избавят его от мучений совести и покажут Озану, что на его злодеяния ему не будут отвечать тем же.       Завтра Бекир определённо об этом пожалеет. Завтра. Потому что сегодня он будет думать лишь о губах Озана.