TIME

      Феликс бежит по белым коридорам электростанции. Тут и там снуют работники, которых он задевает. Ему жизненно необходимо увидеть Хёнджина. Для Феликса прошло всего два дня, но для Хвана это были длительные двадцать лет, которые он провёл в одиночестве и муках. Парень поднимается на 6 этаж, где встречает милую секретаршу, беседующую по телефону. Она поднимает на него глаза, окидывая оценивающим взглядом, и кладёт трубку. – Вы по записи? – писклявым голосом произносит девушка. – Нет, мне нужно встретиться с господином Хваном. Это срочно. Пожалуйста, передайте ему, – Феликс всё ещё задыхается из-за бега, поэтому его речь местами обрывается, а половину слов он съедает. Секретарша как-то странно с минуту глядит на парня, но потом всё же нажимает кнопку на телефоне и сообщает начальнику о том, что пришёл какой-то мальчик и хочет с ним срочно встретится. Получив разрешение, она учтиво указывает ему на резную дверь с табличкой «директор». Феликс, долго не думая, распахивает её. Хёнджин сидит за большим дубовым столом, вокруг разложено множество листов с значениями. Его блондинистые пряди спадают на сосредоточенное лицо, брови нахмурены. Он поднимает глаза, и они встречаются взглядами. Черт возьми. Хван Хёнджин сраный бог. За двадцать лет он, кажется, совсем не постарел. Наоборот вытянулся и стал выглядеть как какой-то сахарный папочка. – Феликс? Его голос. Его блядский голос. Он стал глубже и на октаву ниже. Это было невыносимо. Хван Хёнджин заводил его, ничего не делая. Мужчина просто смотрит на него, а Феликс уже готов распасться на атомы. Вместо этого он обходит его стол под пристальный взгляд чужих глаз и вдруг садится на чужие колени, обвивая шею руками, утыкается куда-то в ключицу. Ли плачет. Ему больно, что Хёнджину пришлось ждать так долго. – Прости меня, Хёнджин. Прости, что из-за меня ты страдал эти двадцать лет. Феликс чувствует чужие прикосновения на своей спине. Хёнджин аккуратно поглаживает его через ткань пальто, прижимая к себе. – Всё в порядке, Феликс. Я знал, на что шёл, – шепчет мужчина. Они сидят так пару минут, пока Феликс окончательно не успокаивается. Парень отрывается от чужой шеи и поднимает глаза. Лицо Хван Хёнджина находится всего в пару сантиметров от его. Это манит. Но именно в этот момент в голове ураганом проносится мысль о том, что Хёнджин возможно уже разлюбил его. Он женился, у него есть дети и семейное счастье. Поэтому Феликс отстраняется и уже хочет подняться, когда мужчина тянет его назад и впивается грубым поцелуем в чужие губы. Ли непроизвольно стонет, хотя они трахались всего два дня назад. Точнее он трахался. Хёнджин наверняка забыл какого-то это, когда под ним парень. Феликсу катастрофически не хватает воздуха. Хван – изголодавшийся зверь. Он ждал слишком долго. Поэтому сейчас чуть ли не рычит от чужой близости. – Ты всё ещё что-то чувствуешь ко мне, Хёнджин? – спрашивает Феликс, когда мужчина разрывает поцелуй. – Ты серьёзно спрашиваешь об этом после того, как я поцеловал тебя, детка? – его голос охрип, видимо, от возбуждения. Хван усмехается и поднимает Ли, усаживая на свой стол. – У тебя есть жена и ненормальный сын, который каждый день делает мне мозги, прямо как его папаша. Мне показалось, что твоя жена привлекает тебя больше, раз у вас аж двое детей, – Феликсу нравится дразнить такого Хёнджина. Нравится смотреть, как в глазах напротив загорается огонь. – Поверь, у меня не было особого выбора. Йеджи – единственная кандидатура, которая устроила моего отца, – Хёнджин опаляет горячим дыханием ухо Ли, кусает мочку и оттягивает, отчего Феликс в нетерпении ёрзает на гладкой поверхности и скулит, – Каждый раз когда я трахал её, я представлял твоё лицо полное слёз, твои стоны и крики, – он резко толкается бёдрами вперёд, задевая одетый вставший член парня, из которого тут же вырывается громкий стон. – Хёнджин, пожалуйста, – Феликс смотрит этим сексуальным взглядом из-под ресниц, который буквально срывает Хвану крышу. Мужчина стягивает с Ли пальто вместе с толстовкой и откидывает на пол. Его идеальные руки очерчивают чужую талию, сжимая и гладя. Хёнджин склоняется и проходится дорожкой поцелуев по белоснежной коже, где всё ещё красуются алые и фиолетовые пятна, оставленные им же двадцать лет назад. Это жутко заводит. Феликс трахался с восемнадцатилетним ним буквально два дня назад, а сегодня уже подставляется под того же человека, только повзрослевшего на двадцать лет. Хван обводит языком и прикусывает левый сосок, заставляя Ли выгнуться и чуть ли не закричать. Он уделяет время обоим бусинкам до тех пор, пока они не становятся красными, а Феликс не содрогается в мольбах и рыданиях. Хёнджин поднимает голову и снова грубо врывается в чужой рот. Его язык проникает сквозь разжавшиеся зубы младшего, вылизывая и кусая. – Говоришь, мой сын достаёт тебя? Прямо как я двадцать лет назад? – шепчет Хёнджин, его рука ложится на чужой пах, из-за чего Феликс дёргается и всхлипывает, – Помнишь, как я впервые трахнул тебя в раздевалке спортзала? Ты так кричал. Умолял меня быть грубее с тобой. Глядя на моего сына, ты вспоминаешь тот день? Феликс готов выть. Хван Хёнджин – чертов мерзавец. Играет грязно, говорит грязно. Если он сейчас же не заткнется, то Ли позорно кончит в штаны. – Да, черт возьми, да. Я представляю тебя, глядя на него, – Феликс сам толкается в руку Хёнджина, которую тот уже успел просунуть в штаны младшего, – Хансоль меня так бесит. Постоянно задевает меня и унижает, называя гомиком. Интересно будет посмотреть на его лицо, когда он узнает, что я трахаюсь с его отцом. Хёнджин хрипло смеётся. Его рука, ласкавшая член, исчезает, из-за чего Феликс недовольно мычит. Мужчина приподнимает его задницу и стягивает серые брюки, которые сам когда-то отдал ему, вместе с бельём. Это странно сидеть перед таким шикарным и полностью одетым мужчиной абсолютно голым и раскрытым. Ли ещё не привык, что Хван Хёнджин уже не тот восемнадцатилетний подросток, который играл днями в баскетбол и шутил тупые шутки. Сейчас Хван Хёнджин – директор атомной электростанции, состоятельный мужчина, имеющий на руках власть, что выше мэра, и деньги, а ещё двое детей и жену. С последним Ли обязательно разберётся, кстати. Хёнджин открывает один из ящиков стола и достаёт небольшой бутылек со смазкой. Жидкость растекается по его изящным пальцам, капая на пол. Хван подносит ладонь к сжимающемуся колечку мыщц, указательным касаясь так, что Феликс вздрагивает. – Расслабься. Ты занимался со мной сексом два дня назад, а дрожишь так, будто видишь меня в первый раз, – хихикает Хёнджин, продолжая испытывать терпение младшего. – Чёрт, два дня назад тебе было восемнадцать. А сейчас тридцать восемь, и ты выглядишь, как... Твою мать! – Феликс вскрикивает, когда Хван неожиданно вставляет палец в сфинктер. – Как кто? – Хёнджин проворачивает костяшку, растягивая мягкие стенки. – Как бог, – выстанывает Ли, когда чувствует уже два пальца, задевающие простату. Ему слишком хорошо. За двадцать лет засранец Хван набрался опыта и теперь действительно играет роль сахарного папочки. С одной стороны где-то внутри разгорается ревность, что Хёнджин занимался сексом с Йеджи и другими девушками или парнями. Хёнджин не отвечает. Вместо этого он вгоняет два пальца глубже, трахая чужую задницу грубо и беспощадно, отчего Феликс извивается и громко стонет. – Хёнджин, я готов, пожалуйста, – голос младшего уже охрип от криков и стонов, его глаза еле раскрываются, а тело трясется. – Как скажешь, детка. Мужчина растёгивает идеально выглаженные штаны и снимает боксеры, облегченно выдыхая, рукой касается своего покрасневшего и набухшего члена. А у Феликса внутренняя паника, потому что вместе с телом вырос и член Хёнджина. И теперь Ли вообще не уверен, что сможет принять Хвана. Хёнджин размазывает смазку по члену и приставляет его к сжимающейся дырке младшего. Он медлит всего секунду, а в следующее мгновение кабинет разрезает слишком громкий крик Феликса. Ли вообще не понимает, что он чувствует. Минутная боль сменяется сладкой негой, когда Феликс наконец привыкает к новым размерам Хвана. Тот ждёт, пока Ли подаст сигнал, успокаивающе поглаживая идеально тонкую талию. Младший загнанно дышит, веки прикрыты, но в итоге он рвано кивает. Хёнджин аккуратно толкается, проникая глубже. Со временем стимуляции становятся грубее и сильнее. Хван буквально втрахивает Феликса в стол, наслаждаясь слезами и стонами мальчика под ним. А Ли, кажется, находится в раю. Эмоции прут через край. Ему пиздец как хорошо. В паху начинает гореть огнем, что означает приближающуюся разрядку. – Хёнджин, я сейчас кончу, – хнычет Феликс, царапая ноготками чёрный пиджак Хвана. – Давай, детка, сделай это для меня, – хрипло произносит Хёнджин, срываясь на стон наслаждения. Этого достаточно, чтобы, вскрикнув, Феликс излился, пачкая собственный живот и белую рубашку Хёнджина. Хван делает ещё пару грубых толчков и кончает внутрь. Им требуется около пяти минут, чтобы прийти в себя. Феликс, шатаясь, подбирает свою одежду и одевается на небольшом кожаном диванчике у стены. Ему страшно снова взглянуть на мужчину. Но тот, как будто чувствуя настроение младшего, сам подходит к парню и присаживается перед ним на корточки. Хёнджин берёт его маленькие ладошки в свои длинные, аккуратно оглаживая. – Посмотри на меня, Феликс, – Хёнджин говорит мягко, но Ли всё равно слышит нотки приказа, поэтому поднимает взгляд, не смея ослушаться возлюбленного, – Я хочу, чтобы ты был моим. Я хотел этого ещё с того самого момента, когда увидел тебя ребёнком. Я желал тебя, наблюдая за твоим взрослением. Ты расцветал словно цветок, но был так далёк. Я всё ждал и, на самом деле, уже потерял надежду. Но вот, как ты и рассказывал, вы с Джисоном пропали на месяц. И теперь ты сидишь здесь, пахнешь мной, с моими отметинами на теле. Ты не представляешь, как я счастлив. Я задам тебе всего один вопрос и приму любой ответ. Ты хочешь встречаться со мной? Феликс ждал этот вопрос. Но сейчас он немного растерян. Реальность ударяет его по голове. Тогда, в 1997, он и думать забыл о том, что в будущем у Хёнджина есть жена и дети. – Хёнджин, я бы очень хотел, но у тебя уже есть семья, которую ты любишь. Я не хочу рушить твоё счастье, – несколько капель падают на их сцепленные руки, реалии уничтожают любые надежды Феликса, и это больно. – Детка. Моё счастье это ты. Я не люблю Йеджи, а дети никак не мешают мне. Я готов на всё ради тебя. Даже развестись. Лишь бы ты был со мной, – Хван большим пальцем вытирает слезы с лица Феликса и кратко целует его в нос и губы. – Нет, не разводись, пожалуйста. Ты сделаешь больно Хансолю и Мирэ, разрушишь их жизни. Я тоже хочу быть с тобой. Поэтому давай попробуем пока что видеться тайно, а там будь что будет, – Ли не хотел поступать так мерзко, но его любовь к Хёнджину вынуждает. Как бы жаль ему не было стерву Йеджи и её детей, Феликс не готов делить с ней Хвана, – Но скажи своему сыну, чтобы не лез ко мне. Он так раздражает. – Для тебя всё что угодно, – Хёнджин смеётся и обнимает хрупкое тело. Именно так всё и должно закончиться для них.