нечто важное и любимое.

вялое утро и сонные ученики были по обычаю совсем не примечательны: та же серая масса с ужасными синяками под глазами вновь медленно движется в сторону Большого зала, то же солнце, уже не греющее так, как раньше, и намного тусклее летнего. все это очень быстро надоело, он хотел лишь одного — увидеть уже в толпе этих заносчивых слизеринцев (их взгляды ужасают) знакомое и до дрожи любимое лицо близкого для него человека. — ты чего тут стоишь? — неожиданный вопрос заставил встрепенуться и резко обернуться. — друга жду, — лениво пожимает плечами и вновь отводит взгляд к дверям Большого зала, тревожно вглядывается в пустоту коридоров с высокими потолками. его нет больше десяти минут… — не понимаю, чего ты нашел в этом слизеринце. — однокурсник хмурит брови и, не дожидаясь ответа своего оппонента, проходит дальше и садится за стол рядом с другими пуффендуйцами, сразу начиная что-то шептать им. — придурок… — шепчет, закатывая глаза — такое ведь было уже не впервые. как все узнали, что «О боже, пуффендуец и слизеринец начали общаться!» (только для всех окружающих людей они друзья), то сразу стали вмешиваться в их личную жизнь, что до ужаса бесило и бесит до сих пор. извечные ненужные советы от сокурсников, косые взгляды от профессоров и редкие насмешки других слизеринцев. но со временем всем стало неинтересно и парни наконец зажили нормальной жизнью (если так можно назвать их постоянные тайные встречи в дальних кабинетах замка). вновь вернувшись к настоящему парень замечает, что прошло не менее пятнадцати минут, а слизеринца все нет. может, с ним могло что-то случится? возможно, просто декан задержал. а если нет? может, он… — Вань, прости-и! — протягивает и извиняюще обнимает сзади, прекрасно понимая, что тот нисколько не обижается. — ты опять проспал? — выдыхает и прикрывает глаза, а улыбка так и норовит появиться от нахлынувшего счастья. «Обошлось» — радуется и, повернувшись лицом к возлюбленному, обнимает в ответ не менее крепко. — нет, в этот раз меня задержала однокурсница, — через пару мгновений Илья отстраняется, темные брови хмурятся, а губы кривятся — не очень уж он любит, когда его кто-то задерживает и из-за этого он куда-то опаздывает. — это плохо. а ты будешь завтракать? — отстраняется и обеспокоенно смотрит на того. — нет, уже не успею. — пожимает плечами, — о, кстати! вчера же объявляли, что сегодня будет какое-то мероприятие? вечером, вроде. — да, говорили. в семь сорок, если точнее, — тепло улыбается, — а что? — не знаешь, что там будет? — нет, но что-то, связанное с новыми правилами, вроде… — пытается вспомнить, тупя взгляд в пол. — о, отлично, — как-то загадочно улыбнулся, — а что у тебя сейчас? — вопросительно поднял бровь. Ваня принялся рыскать в сумке в поисках своего блокнота, в котором было записано все самое важное. — нашел, — воскликнул и принялся зачитывать, — зельеварение. эх… опаздывать нельзя, — непринужденна улыбка потихоньку сползла с его миловидного лица. — жаль… тогда я подойду к нашему месту в восемь вечера? — а… а как же то мероприятие? — осекся. — оно нам сдалось? нашего отсутствия даже никто не заметит! — уверенность в его словах заставила поверить в сказанное и самого Пуффендуйца. — ну, ладно, — лучезарная улыбка слегка прорезала тонкие губы, — тогда, я пошел! — напоследок обнял и быстро зашагал к выходу из зала, прямиком по длинному коридору. Илья мог лишь наблюдать за его удаляющимся силуэтом, пока тот совсем не скрылся из виду, а затем, подцепив компашку каких-то слизеринцев, пойти на занятия. ***** кажется, ужаснее уже некуда: несколько грубых замечаний и придирок по поводу записей в тетрадях от профессоров (вернее их отсутствия, он обожал рисовать на полях), ужасная погода за окном, ни одного занятия с Пуффендуйцами и пролитый на мантию сок какой-то неуклюжей Гриффиндорки. — твою ж… господи, ну вот куда ты смотришь?! — злобно воскликнул, осматривая запачканную мантию. слава богу, что больше у них занятий нет и он спокойно может применить очищающее заклинание. шепнув тихо соответствующие слова и полюбовавшись результатом (— не зря я все-таки сидел на этих занятиях!), Слизеринец вспомнил про встречу с его парнем. повернув голову в сторону настенных часов, которые показывали 19:53, Илья цокнул и, положив палочку в сумку, двинулся во Двор Часовой башни. быстрым шагом минуя все треклятые за их длину коридоры Илья, размышляя о том, сколько времени примерно займет дорога, если он побежит, нервно прикусывал губу. если он побежит и наткнется на взрослого, то ему не поздоровится, но если он не побежит, то Ваня будет ждать его еще не менее десяти минут. опять. размышлять слишком долго не пришлось: глухие шаги подошвы ботинок уже отдавались небольшим эхом от стен замка, растворяясь в неестественной тишине. Пуффендуец в который раз уже смотрел на время, не понимая, куда мог запропаститься его любимый. тревога и беспокойство за парня нарастало с каждой пройденной минутой, точно так же, как и вечерний холод в паре с пробирающим до дрожи ветром, напоминая о том, что уже далеко не беззаботное лето… — Вань! — глухо произнесенное имя заставило напрячься и повернуться в сторону звука: там был Илья и с ним все было хорошо, правда он был… запыханным, вроде? — Илья! я уже хотел идти искать тебя, почему ты опя… — все-все! я понял, Вань, прости… — он виновато опустил взгляд и обнял своего парня очень крепко, чтобы тот через прикосновения почувствовал всю вину второго. … а Пуффендуец и правда почувствовал. — прошу, больше не пугай так и хотя бы предупреждай! — брови сдвинулись к переносице, а беспокойство потихоньку уходило. — хорошо-хорошо, я буду стараться! просто одна невнимательная Гриффиндорка пролила на мою мантию сок, — фыркнул, вспоминая тот момент. — главное, что все с тобой хорошо. кстати, что мы будем здесь делать? могли бы пойти в теплое помещение и послушать нудное повествование профессоров о том, какие мы… — нет уж! я на такое не подписывался. дай руку, я тебя кое-куда отведу, — лукавая улыбка, что появилась на его очаровывающем лице, дала понять, что воодушевленный парень затеял что-то необычное… на это Ваня только усмехнулся и покорно протянул руку своему возлюбленному, чувствуя тепло его ладони при соприкосновении. — ну, веди, — довольно улыбнулся и стал следовать за Ильей, который выглядел слегка подозрительно. путь был недолгим, но постоянные карабканья по останкам давно разрушенной крыши сделали его длиннее. несколько минут и парни оказались на небольшом каменном участке, что-то типа крыши, но меньше. намного. Илья продолжал вести Ваню, пока тот постоянно вертел головой и спотыкался изредка — раньше он никогда здесь не был. наконец, завидев на самом краю крыши растеленный плед, длинноволосый парень искренне заулыбался — неужели Илья захотел устроить им романтический вечер? все было почти так. — вау… — выдохнул, вставая прямо у края, пока его возлюбленный усаживался на мягкий плед. — аккуратнее там, и лучше присядь, — кудрявый жестом указал на место рядом с собой и тепло улыбнулся. Пуффендуец с радостью принял его предложение и сел рядом, почти сразу заключая в объятия. — это так мило! и место такое… загадочное и романтичное! — воскликнул, прикрывая глаза и вдыхая свежий, отдающий приближающимися морозами воздух. — я рад, что тебе нравится, — смущенная улыбка украсила его лицо и он, подвинувшись еще ближе, уткнулся носом тому в плечо, ощущая себя по-настоящему счастливым. только рядом с ним Илья не ощущает всю неловкость молчания, а наоборот — молчание становится родным, будто им и не нужно говорить, просто чувствовать, ощущать. совсем легкое молчание не придавало дискомфорта, а только больше располагало к себе, зазывало. прохладный ветерок заползает под одежду, заставляя мурашки бегать по коже, теплое дыхание Слизеринца щекочет кожу, а сам он чуть запрокинул голову на темное небо и наблюдает за яркими, мерцающими точками, наслаждаясь. — кстати… а нам не влетит за прогул? — поинтересовался Ваня, опомнившись. — нет, я договорился со старостами, — по-лисьи улыбнулся и, будто вспомнив о чем-то, отстранился, — ой. я сейчас кое-что достану, а ты закрой глаза! — встал и, проконтролировав любимого, подошел к своей сумке, начав искать что-то. Пуффендуец в предвкушении ожидал. — открывай, — он перешел на таинственный шепот. Ваня открыл глаза, перед ним предстала такая картина: Илья сидит на коленях напротив, а в руках у него два кольца, еле светящихся — одно светилось маисовым, а второе нефритовым. после пары мгновений тишины Слизеринец протянул кольцо, отдающее нефритовым, возлюбленному и жестом показал, что нужно встать. оба медленно встали. — смотри: сначала ты одеваешь мне кольцо на безымянный палец правой руки, затем я тебе! вроде так нужно… — хорошо, — все еще удивленный парень нежно взял безымянный палец своего парня и надел кольцо, которое после соприкосновения с пальцем законного владельца засветилось ярким оттенком зеленого. — а теперь я, — очаровательно улыбается и берет руку любимого, надевая на нужный палец кольцо, которое тоже засветилось ярче прежнего. парни смотрели друг на друга, улыбаясь, как самые счастливые на свете люди. ведь сейчас они точно являются таковыми. незаметно они потянулись друг к другу, сливаясь в трепетном поцелуе, пытаясь передать всю нежность, что испытывали друг к другу. сердце забилось в миллионы раз чаще, а из легких будто вышибло воздух — настолько поцелуй был чувственным. даже когда они отстранились друг от друга, говорить не хотелось. хотелось молчать и ощущать витающую в воздухе любовь. настоящую.