В среде обитания

«Хэй, а ты веришь в русалок?» Это был очередной мэтч в Гриндре. С фотографии из анкеты на нее смотрела симпатичная — Сара не могла подобрать иного слова, кроме как «леди» — которая в своих воздушных одеждах казалась столь невесомой, точно была бы какой-нибудь феей или чем-то еще. Не совсем ее типаж, но не то чтобы Сара не могла оценить и такую красоту. И не то чтобы на нее валился звездопад из прекрасных женщин, похожих на Райден Эи больше, чем Райден Эи на себя. Кокоми — немного смешное имя, словно кто-то чихнул в процессе. Она казалась той, кто будет очень осторожно целоваться, невинно улыбаться и называть милыми прозвищами. Не то чтобы Сара была против. Так что она написала первой. Кокоми, конечно, ответила. И, окей, возможно, у Сары просто не было достаточно времени для активной переписки, потому что она бегала на пересдачу и запивала успокоительные энергетиками, чтобы в принципе стоять на ногах. В любом случае, их общение с Кокоми затянулось. Кокоми правда была хорошей девушкой. Совсем немного младше ее, студентка на заочке, подрабатывающая то там, то тут, она знала до пугающего много об океане и до пугающего мало — о том, как соблюдать режим сна и вовремя есть. И, пока другие девушки рано или поздно завершали с ней общение — ну, или она сама его завершала — Кокоми оставалась постоянной ее рутины, знакомым окошком уведомления, знакомым «кем-то» в пределах ее собственного города. И, когда Сара наконец закончила с беготней за преподами, а ее зачетка не имела ни одного лишнего пустого места, и даже более-менее выспалась, отметив это заказом отличного клубничного бенто-тортика, и снова проверяла свой телефон… Она задумалась: а почему мы с Кокоми все еще ни разу не встретились? Очевидно игнорируя, что последние недели она была овощем бо‌льшую половину дня. Ведь это не имело значения, если это закончилось. (Даже если только еще семестром спустя она окажется ровно в том же положении.) И так, доедая отличный тортик со свежими взбитыми сливками и свежайшей клубникой — у ее любимой кондитерки золотые руки, и она будет стоять на этом — Сара предложила Кокоми погулять вместе. Не то чтобы Кокоми долго думала над ответом.

***

— Ох, я работаю в океанариуме, — Кокоми улыбнулась ей с той очаровательностью, что предельно чужда настоящим людям, — пригождаюсь то тут, то там. Аквариумы чищу, рыб кормлю, плаваю там внутри — когда по причине, ну, там, оказать помощь или что-то поправить, а когда и просто развлечь посетителей. Они любят такое. Она была вся столь воздушна и невесома — фотографии не могли даже вполовину передать то невозможное ощущение, что Кокоми создавала в реальности. Ее образ завершал пышный бант, фиксирующий пышный хвост — облако из мягкой и нежной ткани. И пусть Кокоми все еще была не совсем ее типажом… Было бы ложью сказать, что Сара не ощущала себя вдохновленно. Вместе с этим, она ощущала себя немного неловко. Относительно… Вряд ли за недели общения Кокоми ни разу не рассказывала ей про свою работу? Однажды Сара потеряет из-за учебы не только память, но и голову. — Иногда мне кажется, что вся твоя личность построена на любви к рыбам, — она улыбнулась. В этом не было ничего плохого — в конце концов, многие даже на ее курсе все еще видели ее в первую очередь как спортсменку, словно бы в ее случае это давало хоть какие-то привилегии. — Это мой специальный интерес! — пояснила Кокоми и хихикнула. — Еще с детства. У кого-то динозавры или космос, а у меня — рыбы. Очаровательно. Просто. Очаровательно. — Я в детстве интересовалась птицами, — поведала она между слов, съев еще кусочек нежнейшего чизкейка, — знаешь, орнитологический журнал был, специальный бинокль, прочее. Я хотела ворону завести, но родители запретили. Это не было специальным интересом, конечно, но все же… Она замялась и спрятала выбившуюся прядь за ухо. — Несмотря на распространенную идею о том, что лишь птицы поедают рыб, — с непонятным энтузиазмом заявила Кокоми, точно совершила научное открытие, — на самом деле существуют рыбы-птицееды! Например, щуки или пираньи… Было видно, насколько эта тема интересовала ее: глаза загорелись, щеки зарделись, и она активно жестикулировала, объясняя не только базовые моменты, но и вполне научные факты. И о, черт, разве это не делало ее еще более привлекательной? То была красота одновременной утонченности и порыва, и ее саму, возможно, стоило бы выточить в камне. Была вещь, о которой знали все друзья Сары: она была ужасно нетактичной. Поэтому сразу после вдохновленного спича Кокоми она спросила: — Кокоми, ты ведь так хорошо знакома с этой темой, возможно, глубже, чем люди, которые специально для этого обучаются. Почему же ты тогда веришь в русалок? Она поняла что это неправильная реакция почти сразу, осеклась и захотела извиниться. Она должна была сейчас хвалить ее, такую прекрасную и завораживающую, а не подвергать сомнениям ее право верить в сказку. В конце концов, любой человек обманывает себя хоть в чем-то, и почему бы этому не быть русалками. Она остановилась, когда поняла, что от вопроса улыбка Кокоми отчего-то стала только шире. — Ох, все просто, — Кокоми ласково ей улыбнулась, одновременно влюбленно и не совсем правильно, — русалки существуют. Это возвращало Сару в самое начало их общения в Гриндре. Кокоми спросила ее о том, верит ли она в русалок, и Сара сказала, что взрослая жизнь заставила ее разувериться в сказках и мифах. Она, несомненно, удивилась, когда Кокоми сказала, что верит в них. Но тогда ей хватило тактичности не продолжать тему. Из-за личной встречи изменилось слишком многое? — Тогда… Почему? — неловко поинтересовалась она, — Почему ты говоришь, что они существуют? — Ну, понимаешь… — Кокоми ткнула указательным пальцем в свою щеку; это выглядело ужасно мило, — Люди… — сказав это так, словно сама к ним не относится, она задумалась, явно подбирая слова, — склонны игнорировать маленькие несостыковки, если они идут вразрез с их взглядом на мир. — Хо? — Сара приподняла брови в удивлении. — Например? Кокоми хитро усмехнулась. Ее взгляд обманчиво смягчился. — Давай лучше не расскажу, а покажу, — вежливо предложила, и Сара посмотрела на стремительно темнеющие улицу с явным скепсисом. Впрочем, разве не были ночные прогулки важной частью романтического сближения. — Как скажешь, — согласилась, индифферентно пожав плечами. Даже если план Кокоми не сложится, они вполне могут зайти в парк и полюбоваться звездами, или, может, заказать по баблти и пройтись по освещенным улицам. Раздумывая о том, понравится ли Кокоми больше клубничный или черничный баблти, Сара позволила ей вывести себя из кафе. Руки у Кокоми были такими же нежными, как она и ожидала, а рукава — столь невесомыми, что их касания почти не ощущались. И вот, они шли по улицам вечернего города, и Кокоми выглядела загадочно-загадочно — и, черт, Саре нравилось, как менялось ее лицо с этой мимикой — и на все ее вопросы поясняла, что еще немного вот пройти, и она все поймет на месте. Когда они сошли с освещенной дороги, Сара поняла, куда Кокоми ее ведет. И, в конце концов, разве это не было закономерно, когда она рассказывает именно о русалках? Городская река пролегала широким рукавом, облагороженная мощеными камнем местечками у самой кромки. Полная луна отражалась от воды, и лунная дорога прочерчивала косую линию. Здесь, где не было искусственного света, отчетливо можно было приметить мерцание звезд. Кокоми привела ее к самой кромке. Сара ощущала себя сбитой с толку. Относительно… Чего ей вообще ожидать и что хочет показать ей Кокоми? Странный блик в воде? Или, может, из воды возьмет и выпрыгнет пресловутая русалка? — Так… — она протянула, ощущая, что собственная логика завела ее в тупик. — Что мы здесь делаем? — Я хочу… — Кокоми зачем-то начала развязывать свой прекрасный бант, — показать тебе кое-что красивое. Бант упал в ее руки, кружевной и многослойный, и на миг Саре показалось, что в ее волосах блеснуло что-то инородное. Кокоми невозмутимо и явно умеючи завязала бант на запястье, зачем-то разулась, аккуратно отставив босоножки в сторону, и вновь протянула Саре ладонь, предлагая взять ее за руку. Сара, внутренне желая побеспокоиться о том, что стоящие на голом камне ноги околеют, взглянула в ее глаза, и было что-то странное в том, как они блестели. Отчего-то ей подумалось, что, возможно, она недооценила глубину этой невероятно красивой аутистичной леди. Она приняла ее руку, и словно бы это было чем-то абсолютно будничным пронаблюдала, как Кокоми со всей возможной грацией касается пальцами глади реки и абсолютно буднично встает на воду, как на любую иную поверхность. В реке нет подставок. Слишком тепло для льда. В голове Сары гудело что-то неправильное, и связать мысли казалось невозможным. Она стояла на воде, и вода мягко шевелилась под ее ногами подобно ластящемуся коту. И — ох! — потянула Сару на себя, и теперь и она стояла, действительно стояла на воде, ощущая непонятную легкость, и с этого места луна позволяла ей кристально четко увидеть на голове Кокоми, там, где макушку скрывали волосы и пышный бант, аккуратные, блестящие и гладкие рога. Капли воды вокруг них, неторопливо поднимаясь выше и выше, танцевали хороводы, и лунный свет блестел в каждой из них, точно обращая в бесценный лунный жемчуг. Как будущая юристка, посещающая сто и одно занятие по ораторству, Сара была обучена всевозможным техникам, способным помочь, когда не можешь подобрать слова. Сейчас не работала ни одна из них. — На самом деле, — нежно произнесла Кокоми, и вода образовала за ее спиной призрачный образ текущих лент, складывающихся в изящный бант, — слово «русалки» неправильно. Оно создает ненужные рамки. Мне больше всего нравится слово… — водная рыбка ткнулась ей в ладонь, и она, смеясь, направила ее к Саре, — нереида. — закончила, и глаза ее искрились, куда сильнее даже момента, когда она рассказывала про рыб. — Ох, Архонты… — воскликнула Сара, позволив рыбке чмокнуть себя в щечку, — кажется, мне нужно переосмыслить абсолютно все мое представление о реальности. Потому что, сколь бы скептична и недоверчива она не была, у нее не было способа описать происходящее как-то иначе. — Не думай об этом слишком много! — Кокоми мягко хихикнула, но, боже, она явно знала, какое впечатление производила, — идем, давай погуляем! — и потянула вперед, вперед, на лунную дорожку, исчерченную звездами. И, быть может, в эту ночь представления о реальности Сары были сломаны, но они с Кокоми станцевали — под луной, обрамляющей их силуэты, на мерцающей глади воды, в окружении водных образов, кружающих вокруг. И счастье так легко сочилось из каждого движения Кокоми, что в один миг Саре даже глупо подумалось, что она, кажется, влюбилась.