Это опять ты?! Ну нахер, я пошел

Встать с кровати для него было почти подвигом. Конечности, как будто бумажные, совершенно не хотели двигаться, и уж точно не удержали бы маленькое тело. На часах десять тридцать. Ему бы встать и пойти прогуляться, или — хотя бы — поесть. Но сил на это нет. Нет чтобы сидеть в телефоне, нет чтобы смотреть сериалы, нет чтобы читать, нет чтобы встать, и даже — чтобы открыть глаза. И в таком состоянии он лежит уже который день. Если верить количеству сообщений от старосты его класса — а по вибрации можно насчитать семь — он не появлялся в учебном заведении четыре дня. И все это без уважительной причины. Класс. Да и в аду он не был ни разу. Да что уж там — на кухне у себя он был всего однажды за этот период. — «Интересно, а Король волнуется?» — думает мальчик. Мысли такие медленные и тягучие, он словно опьянён, как будто под опиумом. А на деле — лишь обездвижен кроватью и постоянной, непрекращающиющейся усталостью. — «Или радуется, что я от него отстал? Он хотя бы помнит обо мне?..» Состояние, в котором пребывал мальчик, оставляло желать лучшего. За все четверо суток он встал лишь пару раз, когда желание попить водички побеждало усталость. Что касается общего анализа происходящего… Мальчик не спал. Назвать то состояние сном, было сродни его похвалить. На деле же он просто лежал и не думал ни о чем, через какое-то время это забывалось, и Сиэль думал, даже не так — верил, что он подремал. Утром юбилейных пятых суток усталость как рукой сняло. Меланхоличное настроение ушло, на прощание громко хлопнув дверью. Он винил себя за то, что столько времени лежал и ничего не делал, но, право слово, тогда перспектива «вот сейчас встану и пойду что-то делать» казалась недосягаемой. Он может быть бы и встал, но, простояв так пару минут, лёг бы обратно. Поэтому разум заботливо пропускал мысли «зачем мне вставать, если я потом всё равно лягу?». Но добрый друг тоже иногда переходил черту, нашёптывая «если я останусь в этой кровати навсегда, это будет самая идеальная смерть» и тому подобное. Он на четыре дня выпал из жизни полностью. Словил осеннее обострение, наверное. У него, за время отсутствия, наросла пыль, как и, собственно, долги по учёбе. Он слышал вчера, как трезвонькал телефон, и знал, что звонить ему может только Гробовщик, соответственно к нему в копилку падает ещё одно задание. И всё это сделать, а именно: убирать в квартире, сходить в школу и «завершить задание», нужно не позднее послезавтрашнего дня. Если мальчик ставил себе временные рамки — он просто обязан был их соблюсти. Таков был закон в их доме, когда он жил с родителями. Любое обещание стоит выполнять, даже если не можешь, потому как если не можешь, зачем тогда обещал?.. А обещание самому себе — это святое. Он, конечно, немного халатно относился к своему здоровью, как физическому так и ментальному, но к самому себе как к личности — вполне себе сносно.