Он всегда

— Чанбин! Открой эту чёртову дверь, или я блять её выломаю! ЧАНБИН! А в ответ тишина. Приложив ухо к двери ванной комнаты, Сынмин слышит лишь едва различимый плеск воды. И больше ничего. — Чанбин, сука, не смей! ЧАНБИН! Мин отчаянно пытается взломать дверь, но безуспешно. Это только в фильмах герои одним ударом плеча сносят двери с такой легкостью, словно они сделаны из картона. В жизни ты скорее заработаешь себе перелом ключицы или вывих плеча, а на двери даже вмятины не останется. Тем более, если это очень хорошая и качественная дверь. Поняв всю бесполезность и тупость затеи, Сынмин спешит к ящику с инструментами, достает шуруповерт и молится всем богам, чтобы тот был заряжен. Инструмент приветливо гудит, и Ким спешит откручивать шурупы в дверных петлях. Скрутив их до шаткого состояния, Мин дёргает дверь, и та поддаётся. Слышится треск сломанной щеколды, но Мину глубоко срать. Его внимание принадлежит обнаженному парню, что лежит на дне до краёв наполненной ванной и не шевелится. Сынмин выдергивает пробку, позволяя воде исчезать в сливе. Затем он хватает Чанбина под руки и всеми силами пытается вытащить бездыханное тело на пол. Получается плохо, Со далеко не пушинка, а Ким далеко не грузчик. Приходится перевалить тело через ванную и буквально стаскивать на пол, словно какой-то мешок. Перевернув Чанбина лицом вверх, Сынмин спешит разомкнуть его челюсть и сделать искусственное дыхание. И когда Чанбин приходит в сознание, откашливаясь и выплевывая воду, Мин звонит в скорую. Те приезжают на удивление быстро и забирают Со с собой. Сынмин с ними не едет, решая, что сегодня с него уже хватит. Он приходит в больницу на следующий день с утра. Чанбина уже отпускают домой, поскольку его здоровью ничего больше не угрожает. Сынмин успел вовремя. Как и в прошлый раз. Как и всегда. Чанбин очень болен. Ему бы к психотерапевту пойти и заняться наконец своей психикой, но он упорно не хочет. Строит из себя сильного, самостоятельного. Терпит, сдерживается, а потом взрывается так, что единственным решением всех проблем видит лишь смерть. Сынмину больно. Больно от своей беспомощности, больно смотреть на такого Чанбина. Он любит его, любит безумно и преданно. Он готов ради него на всё, но так устал наблюдать за постоянными попытками Со уйти из этой жизни. Не таких отношений хотел Мин. Да и отношениями это нельзя было назвать. Со никогда ничего не говорил о своём отношении к Сынмину, что не мешало им обоим периодически трахать друг друга в периоды, когда у Со нет очередных приступов суицида. Чанбин наверное всё же любит Сынмина, но в его нынешнем мировоззрении любовь это что-то непонятное и ненужное. Сынмин боится идти на работу и оставлять Чанбина одного, а потому берет отпуск за свой счёт на неделю. Он наводит в квартире порядок, снимает дверь в ванной окончательно, готовит еду и смотрит по телевизору всякие шоу, чтобы отвлечься. Чанбин по большей части спит, либо просто лежит и смотрит в одну точку, не реагируя ни на что. Сынмин устаёт окончательно. В очередной раз выкинув в мусорку несъеденный Чанбином ужин, он подходит к тому, садится рядом и говорит: — Или ты завтра же идёшь к психотерапевту, или я ухожу. Разумеется, Сынмин никуда бы не ушёл. Это была лишь попытка надавить на последнее, чистой воды шантаж. И он срабатывает. Не получив ответа, Сынмин встаёт и хочет пойти на улицу прогуляться, как вдруг его резко хватают за руку: — Не уходи. Пожалуйста. — А ты пойдёшь к доктору? — Хорошо. Только не уходи, Мини, пожалуйста, не оставляй меня! У Чанбина буквально истерика. Он рыдает громко и страшно так, скуля и выкрикивая имя Сынмина. Ким поспешно опускается на кровать, обнимая Чанбина и поглаживая по спине в попытках успокоить. Эту ночь они спят вместе не расцепляя объятий. Наутро Чанбин снова пытается откосить от похода к врачу, но Сынмин находит рычаги давления и получает своё. Они приходят к доктору вместе. Сеанс длится больше часа. Сынмин не знает, о чем говорят доктор и Бин, потому что ему присутствовать не разрешают. Когда Чанбин выходит из кабинета, Сынмин подскакивает с дивана и в миг оказывается рядом с Со: — Ну, что сказал доктор? Чанбин молча протягивает Мину листок с рекомендациями. Там рецепт на сильные антидепрессанты и направление на стационарное лечение в клинику. На месяц. — Я не хочу в психушку, — говорит Чанбин. — Так нужно, — отрезает Сынмин. — Это всего лишь месяц. Тебя подлечат, за тобой присмотрят. Я хотя бы смогу спокойно работать, зная что ты под надзором. — Ты будешь приходить ко мне? — Если ты хочешь, то конечно. — Хочу. — Значит буду заходить, как будет время. Поехали собираться. Сынмин приходит ближе к выходным. Ему разрешают зайти в палату. Чанбин лежит в кровати и читает какую-то книгу, видимо, взятую из местной библиотеки. Увидев Сынмина, он вскакивает, прижимает к себе до хруста костей младшего и шепчет: "Я думал, ты не придёшь!". Крупные слезы катятся по щекам, Сынмин ласково стирает их своими руками: — Я же обещал, что приду. Как ты? Чанбин честно говорит, что с ним все хорошо и он хочет домой. Но Мин лишь мотает головой. Домой пока рано. Всего неделя прошла. — Бинни, пожалуйста, потерпи немного, — просит Мин, целуя парня в висок. — Еще три недели, и тебя выпишут. Я приеду за тобой, и мы поедем к тебе. Я буду сам присматривать за тобой, пока ты не поправишься. — А потом? — спрашивает Бин. — Когда я поправлюсь, что будет? — Не знаю. Я думал попросить тебя официально стать моим парнем, а может и жениться сразу позвать, не решил ещё. — Не надо, Сынмини, — Чанбин горько улыбается. — Не порти себе жизнь. Ты и так постоянно возишься со мной, зачем тебе такая перспектива на долгие годы? — Не знаю. Может я просто мазохист. А может потому, что я люблю тебя больше жизни, придурок Со Чанбин. — Любишь? — Да. — Даже если я тебя не люблю? — А ты меня не любишь? Сынмин не хочет слышать ответ на этот вопрос. — Я не знаю, Мини. Прости. И Сынмин не злится. Он понимает, что Чанбину сейчас не до этого. Бин самого себя понять не может в принципе, где ему понимать какие-то там чувства к Сынмину. Поэтому Мин так надеется на эту терапию. Чанбин поправится и наконец-то сможет дать ему ответ. Спустя месяц Чанбина выписывают. Доктор велит посещать его пару раз в неделю, выписывает все необходимые лекарства и строит вполне себе положительные прогнозы. Сынмин встречает Бина возле больницы. С цветами в руках и пакетом с любимыми вкусняшками старшего. — Ты меня как из роддома встречаешь, — смеется Чанбин. — И я по тебе скучал, — отвечает Мин, широко улыбаясь. — Поехали скорее домой, там ужин стынет. Всю дорогу до дома они едут в полной тишине. Сынмин думает о том, что теперь всё точно будет хорошо. Чанбин думает, что Сынмин какой-то слишком красивый сегодня. До ужина они добираются лишь ближе к ночи. Едва переступив порог, у обоих словно башню срывает. Они неистово целуются, покусывая губы друг друга так жадно, словно боятся получить отказ, причём оба. Продвигаясь к спальне, они хаотично избавляются от одежды. Свежие прохладные простыни встречают два пылающих тела. Жадные поцелуи, ласки, громкие стоны, скрипящая кровать. Сынмин так сильно нуждается в Чанбине, что не сдерживает слез, когда тот осторожно входит в него, шепча на ухо, какой Сынмин потрясающе красивый. Сидя за столом и доедая разогретый ужин, Чанбин не сводит глаз с прекрасного лица Сынмина, который точно так же смотрит на него в ответ. Им обоим так многое хочется сказать, но все слова напрочь вылетают из головы, стоит губам вновь воссоединиться в нежном поцелуе. — Я люблю тебя, — шепчет Чанбин, едва они отрываются друг от друга. — Что? Что ты сейчас сказал? — Что люблю тебя. — Скажи это ещё раз! Чанбин улыбается и послушно повторяет раз за разом. До тех пор, пока Мин не насытится этими словами. Пока он действительно не поверит в них. Сынмин очень счастлив сейчас. Да, с Чанбином очень непросто. Он болен и его путь к выздоровлению лишь начался. Всякое может произойти. Но Сынмин, кажется, готов ко всему. Он всегда будет рядом. Он всегда будет помогать. Он всегда будет любить.