caecus kitten

Тягостный кошачий «мявк» мягко будит парня, сидящего за домашкой. Кот этот царапает когтями татами и ориентируется на шорох от почти такого же действия, хоть Шото и знает, что Хиде доберется к его руке сам. Без лишних звуков, ориентируясь только на тепло причуды, как делал это постоянно. Тогда Тойя принёс прозябшего котёнка весь исцарапанный с ног до головы, мокрый и упрямо упрашивающим оставить находку дома. Даже клялся много-много раз, что больше сам из дома не убежит, лишь бы котёнок остался в поместье. И это было таким забавным делом, наблюдать, как он старается ради чьего-то благополучия. А потом выяснили, что он слепой и кормить его надо ещё самостоятельно. Матушке приходилось успевать следить за всеми детьми и новым жителем дома, пока вокруг него в умилении смотрели младшие члены семейства. А Тойя быстро перегорел к принесённому «объекту», воротил нос от него, как только задевалась тема болезности найдёныша. И Шото совсем не понимал его поведения. — А почему именно Хиде? — Он плюхается рядом аккуратно, а в руках желтоглазое чудо, только ничего не видящее. Тойя пишет эссе и, не отвлекаясь от занятия, тихо отвечает младшему прилипале. — «Из леса»… я нашёл его там… только не проболтайся, элемент элиты. И мальчик не замечает, что брат с трудом делает домашку, счастливо убегая к сестре с новым знанием. За день до случившегося ещё маленький Шото после тренировки практически следил за братом, что определённо учил кота чему-то странному, излучая тепло своим телом. Огонь лишь изредка пробегал по открытым конечностям, но не наносил опалин и не жёг своего обладателя. Тойя молчал, терпеливо ждал, когда котёнок додумается, чего от него хочет мальчик, а следом тихо смеялся, когда ощутил прикосновение тёплого бочка к босой ноге. — Молодец, а теперь я тоже должен такому научиться… Гетерохром думал о старой тренировке пламени или навыкам борьбы, да о чём угодно, но не попадал в правильный вариант. Заходя в дом, Шото так и не был обнаружен старшим братом, хоть и сидел неподалёку. Котёнок в его руках подавал слабый сигнал, что прислушайся, ты тоже не один, но был быстро отпущен на своё законное место. Раздавшийся негромкий стук сопроводился чертыханием, а ребёнок только посмеялся с неаккуратности брата. — Сопля, тебе давно уши не откручивали? — Бирюза смотрит ровно на прикрывшего ладошкой рот ребёнка. Он громко сглатывает от возможной затрещины/подзатыльника или ещё чего, что можно было ожидать от брата, но он лишь медленно подходит, едва задевая ножку от дивана. Рука в царапинах и небольших ожогах не сильно проезжается по носу и кладётся на макушку с тихим выдохом. — Ладно уж, пожалею на этот раз. Кота от нахлынувших воспоминаний Шото гладит как в последний раз. Каков был шанс, что Тойя скрывал все свои проблемы, несмотря на то, какие они были пиздецовые? Хиде теперь от старости не слишком хорошо ориентируется по дому, всё чаще натыкаясь на дверные косяки и промахиваясь мордочкой мимо ласкающих рук. И те последние мгновения с братом очень сильно напрягали его сейчас. А что, если старый кот готовится исчезнуть? Если он действительно пропадёт, то… Шото поднимает взгляд в потолок. Глаза слезятся…

…

Даби оборачивается на звук удара, негромкого вскрика Мистера и грохота от падения. Слишком шумно стало в рекордное время, а если пытаться определить, что происходит, то получается хреново. Синее пламя направлено в сторону звука. Он раздражается сильнее, звон от столкновения со льдом ему не нравится. Компресс появляется из ниоткуда, хлопает по плечу, что-то говорит про полное выполнение миссии, а рядом разворачивается отвратительный звук портала. И если всё так, то можно было расслабиться, но… Но если бы было так легко. Яркий луч окончательно слепит злодея… — Даби, лови этот чёртов шарик. Мистер Компресс почти вползает в портал, нашаривая руками по земле выпавший изо рта сжатый шар. Пирокинет ощущает лишь приближающийся жар, будто кто-то так и норовит его атаковать, но лишь сбивает с ног. Холодная рука старается приморозить его голову к земле, но не чует должного сопротивления. Злодей облегчённо выдыхает дым из лёгких, от него фонит сгоревшей древесиной и усталостью. Подростки что-то кричат, а нависший Шедевр замирает, всё ещё источая своей правой половиной холод. Портала нет. Даби определяет это по чужим голосам, заметно устаканивающейся обстановке и тому, что противного звука от чёрного дыма совсем нет. Он мигает ради приличия, хоть это и ничего не меняет. Ощущается, что лицо подвергается пристальному разглядыванию, от этого даже не по себе. Обычно пирокинет точно знал, что разглядывать его не будут. Не с такими ожогами на пол лица. — Прекращай пялиться, это невежливо, — в его тоне иголками появляется привычно-знакомый сарказм, что у Шото догадка почти над головой мерцает зажёгшейся лампочкой. В левой руке зажигается пламя ярко-ярко-красное, а разные глаза исследуют нетронутые шрамами участки лица. — И неприлично. Даби лишь надеется, что взгляд мелочь от него отвёл, но вот тепло чужой причуды всё ещё рядом. Подняться он не может, пытается привыкнуть к абсолютному мраку и не засмеяться от случившегося. — Хиде вчера пропал, — по нахмурившимся бровям Шото понимает, что попал в точку, нашёл верный ответ. — А сегодня ты появился… Шум стихает. Рядом никого, кроме одной идеальной социофобной сопли. Ему бы по-хорошему встать/дать нравоучительного подзатыльника ему/свалить, но это выше его. Сейчас он не пройдёт и пары метров в таком состоянии. — Тебе кажется. Попытка сойти за чужака проваливается с громким треском. Его ладонь слабо гладит пережённые волосы. Лёгкий, но горький смешок тревожит слух. — Я уже не поверю на слово как в детстве…