Превратности судьбы

      Сургучная печать семейства Блэков красовалась на письме более уместно, чем родовая печать Лестрейнджей. В глазах Беллатрисы это было уместнее. Недавно заколдованное перо вывело надпись на обороте. «Гермионе Уизли.» Нужно было отправить письмо, не только максимально безопасно, но и красиво. Беллатриса Лестрейндж занималась, в основном, угрозами. Белла Блэк, в своё время, умела в красивые жесты. Душа желала красоты и развлечений. Существовали множество способов анонимной переписки. За годы подпольной деятельности накопилось много интересных заклинаний, только они не давали главного. Галантного позерства. Хотелось ошарашить девушку не меньше, чем в день своего побега.       - Фриз! – домовик материализовался с небольшим топором в руках. Поверх его простыни весел тёмный свитер. – Одежда? – хозяйке дома стало очень любопытно, где он её взял. Домовик уткнул взгляд в пол и покорно произнёс:       - Мне её подарил свободный кузен. Меня иногда продувает, хозяйка. Фриз не будет одевать, если хозяйка против. – женщина почувствовала с ним неожиданное единение. Долгие годы ношения арестантской робы каким-то образом их породнили. В голове всплыл голос матери. «Слуг стоит беречь. Будь добра, но строга».       - Я не против. Если у тебя есть ещё одежда - носи. – Беллатриса сидела полубоком к спинке стула, домовику пришлось бросить топорик, чтобы опять вцепиться ей в ногу.       - Вы так добры, хозяйка! Фриз так рад! – из больших глаз на ковёр падали слёзы. До того, как его одернули, домовик очнулся сам. Резко отлипнув, он щелчком пальцев убрал топор с ковра. «Он всегда таким был? Откуда мне знать…»       - Фриз. Ты можешь переместиться в Париж? Помнишь госпожу Де Араньяк?       - Фриз всё помнит, хозяйка. Один из моих кузенов служит ей.       - Её дело ещё существует? – на лице домовика отразились не быстрые раздумья. На столе нетерпеливо скреблось перо. Встретившись с рукавом тёплого халата, инструмент обпрыгал его кругом.       - Кузены говорили, что они ещё принимают письма. Дело перешло к дочери хозяйки.       - Хорошие новости. Вот это письмо отнесёшь в их контору. Выберешь белого голубя и отправишь леди Уизли. К родственникам не заходи, быстро отправил и вернулся. – эльф преисполнился.       - Будет сделано, хозяйка. – бережно взяв письмо, он испарился.       Вся эта затея была небольшой блажью, вызванная желанием объясниться. Не каждый день кто-то вызнаёт твою главную тайну. Беллатриса посчитала недостойным оставить девушку лишь со своими догадками. Обстоятельства желали лучшего, но всё же теплилась надежда, что хоть один человек постарается понять. Рассчитывать на что-то не стоит, но всё же…              С отъездом Рози выходные стали печальнее. Пустой дом давил своей массивностью. Отвязаться от чувства одиночества было несложной проблемой для Гермионы. Ответа ждала пачка личных писем. Гермиона вела переписку со многими интересными людьми. Мастерами заклинаний и зелий, алхимиками, профессорами трансфигурации, обществом "Шоу Ведьм", которые делали великолепные представления. Дети были в восторге от их номеров. Маленький китайский дракон дышал конфетами, что ещё нужно детям?       Наверху стопки белел конверт от Винченцио Лоренсо. Итальянского мастера заклинаний. Мужчина занимался невербальной магией, экспериментируя над заклинаниями созидания. Венцом своих творений он считал заклинание сортировки и поиска носков, несмотря на авторство шедевральных работ по магическому строительству. Случайно познакомившись на одном из официальных приёмов, весёлый волшебник стал её хорошим другом по переписке. Каждых десять дней они менялись мыслями и предположениями о геометрии заклинаний. Лоренцо постоянно сокрушался, что такой талант ушёл в политику. Итальянская добродушность согревала сердце, даже через огромные расстояния.       Большой рабочий стол появился в углу гостиной совсем недавно. Детский угол превратился в импровизированный кабинет. Холодное осеннее солнце освещало стол почти весь день. Кучки недочитанных писем лежали, как пришлось. Рассортировав корреспонденцию, Гермиона вскрыла письмо. Лоренцо был в своем репертуаре.       «Дорогая Гермиона, до меня дошли последние новости. Если они правдивы, я желал бы подробностей. Беллатриса Лестрейндж бежала из-под стражи, сняв с себя оцепенение. Невербальная магия сильна, но не представляю, как ей удалось заговорить оцепенение. Мы с моими студентами попытались повторить, но даже с помощью палочек получалось с трудом. Я склоняюсь к тому, что мы использовали неправильную формулу заговора. Один из моих студентов хотел бы написать про это статью. Я могу просить вас выслать нам заклинание, которое использовал конвоир? Так будет легче ставить эксперименты. Надеюсь на вашу благосклонность.       Судьба явно любит меня! Такой случай и мне посчастливилось быть другом одного из главных действующих лиц. Прошу прощения, я так и не спросил, как этот побег отразился на вас? Газеты трубят о противостоянии ведьмы и волшебницы. Готов поставить свой оклад, что они опять всё неправильно поняли. Лишь бы продать побольше.       Ваш побег наделал много шума в академической среде. Мои коллеги-трансфигураты уже сломали все копья в спорах из чего трансфигурировали «Ярый свет»! Они излишне любят драму. Я больше чем уверен, что это был клочок одежды или любая бумажка. Думаю, не менее сотни энтузиастов сейчас пытаются повторить этот трюк.       Мне остается восхититься вашим политическим мастерством. Весь мир гадает, как она это сделала и не думает о том, что она предпримет теперь. Мне становится неуютно от осознания, что рядом с вами может жить человек с таким выдающимся талантом, но полным отсутствием совести. Надеюсь, вы правы, и она пожелает исчезнуть навсегда.       Нужно прощаться, надеюсь на скорый ответ. Ваш друг, Винченцио Лоренцо.       P.S. Схему для заклинания бережной сушки прилаживаю отдельным листком. Да. Оно пригодно для кашемира. Сам в шоке».       Тепло беззаботности, идущее от письма, заставило Гермиону улыбнутся. Лоренцо был одинок, это его осознанный выбор. Студенты заменяли ему семью и детей. Придумывание бытовых заклинаний было весёлым хобби матёрого мага.       Схема заклинания была простой донельзя. Идея вытянуть воду, вместо того, чтобы испарять или выдувать её была гениальна. Не став экспериментировать, девушка притянула небольшую кружку с ароматным чаем. Мысли обратились к тому, как с помощью вот этого принципа бороться с плесенью. Пара углов в подвале постоянно намокало от конденсата. Плесень пыталась там поселиться.       От размышлений её оторвал ритмичный стук. За окном сидел белый голубь с привязанным к спине письмом. Птица была очень красивой, по голубиным меркам. Крылья покрыты белыми и чёрными перьями, расположенными в шахматном порядке. На голове чуть-чуть колышется маленький хохолок из перьев. Животное заметило, что его видят и, повернувшись, постучалось ещё раз. Окно скрипнуло, птичка важно зашла в комнату. Узелок на груди легко развязался, и письмо упало в руку. Голубь оглядел комнату и, важно кивнув, вылетел в окно. К письму была приклеена бумажка. Надпись на Французском гласила: «Де Араньяк. Почтовые голуби. Строго конфиденциально».       Интрига нарастала. Голубь из Франции. Конверт не подписан.       Холод из окна неприятно морозил кожу. Изо рта уже начал выходить пар. Взмах палочки, ставня с хлопком закрылась. Положив палочку на стол, девушка аккуратно вскрыла конверт. Лист пергамента пах морозом и какими-то духами. Удивившись, Гермиона быстро прочла письмо. На третьей строчке, до девушки дошли масштаб наглой самоуверенности его отправительницы. Волна ярости прошла от сердца к голове. «Глумишься!?» Дальнейший текст опроверг эту мысль.       «Знаменитая леди Уизли, мне очень лестно узнать о том, как вы обо мне отзываетесь. Я действительно потратила не одну тройку лет на оттачивание колдовства без палочки. В этом мне очень помогли Азкабанские тюремщики. Если бы не их безразличие, мне никогда бы не удалось наложить Лунную призму на раковину. Как я радовалась, когда увидела мир за приделами бесконечного тумана острова.       Скорее всего, ты уже знаешь все подробности моего побега. Я пишу, чтобы удовлетворить твоё любопытство. В тот день, в камере, я не могла предположить, что хоть кто-то докопается до правды. Мне не хотелось говорить лишнее от удивления. Обстоятельства убедили даже меня, что я та, кем меня считают. Тридцать лет в тюрьме помогают осмыслить всё, что угодно.       Рыжая, ты хотела знать, почему я не допытала тебя до смерти? Мне было не до того. Твой трюк с Поттером поставил нас в очень неприятное положение, не говоря уже о мече. Узнай Тёмный Лорд, мне пришёл бы конец. Снегг думал, я не замечу подмены. Он клялся, что это всё план Дамблдора. Хитрый старик, даже после смерти мешал Тёмному Лорду. Я помогла ему, но не могла предвидеть, что вы попадетесь с этим мечом! Вы поставили меня перед выбором, который я не хотела делать. После вашего побега, мы кое-как уклонились от гнева Тёмного Лорда. Мне пришлось быть жестокой и жёсткой, чтобы спасти свою семью.       Ты была права. Я действительно не владею чёрной магией. Мне никогда не было интересно тёмное искусство. Владеть круциатусом просто. Авада кедавра никогда у меня не получалась. Рудольфус стал моим личным проклятьем. Вряд ли я смогу когда-нибудь простить свою мать. Именно она уговорила меня выйти за него. Если ты смотрела воспоминания, то знаешь, Рудольфус был абсолютно уверен в праве чистой крови. Безумство его фанатизма позволяло оправдывать любые зверства.       Я не прошу простить меня. Душащий, всепоглощающий страх и вера в чистоту крови успокаивало моё сердце, затыкая мысль, что все это не правильно. Пока не стало слишком поздно. Я змея, не лев. Мне нужно было выжить и по возможности защитить тех, кто мне дорог. Быть храбрым легче, когда Тёмный Лорд не живет в твоём доме.       Прими моё восхищение. Ты первый человек, который решил разобраться в моём деле. Не могу судить насчёт Кингсли, но Фадж с тобой не сравнится. Трусливый слизняк.       Впервые за пятьдесят лет я свободна. От страха и решёток. Займусь колдовством, как всегда хотела. Ты могла заметить, что я обладаю обширными познаниями. Где-нибудь найдётся место ведьме.       За то, как мы попрощались, извиняться не буду. Скажу только, что, если мне повезёт, хотелось бы получить твой поцелуй добровольно».       

Беллатриса Лестрейндж

      Лицо невольно немного покраснел. Коктейль из чувств нежной волной обволок грудь. Их было много, и все разные. Удовлетворение, от того, что её догадки были правдивы. Удивление уважительной честности, которой было пропитано письмо. Небольшое раздражение от самоуверенности матёрой ведьмы. Гермиона минут семь пыталась понять, что в этом письме смущает её больше всего. Неожиданно пазл сложился.       «Искренность. Она была честна».       Девушка поймала себя за приятным смущением. Как будто наконец-то кто-то из её многочисленных друзей, знакомых и родственников догадался подарить цветы. Удивительно романтичный жест. «Беллатриса Лестрейндж умеет делать красивые жесты. Кто мог бы подумать. Белые голуби, лестные речи, даже духами побрызгала. Значит мне не показался тот томный взгляд в камере. Гермиона. Признайся себе. Это все приятно и неожиданно».       Внезапный укол печали стал неожиданностью. Странно было осознавать, что у них нет шанса нормально поговорить. Едкая ведьма вполне могла оказаться приятной волшебницей. Этот милый жест никак не вязался с её имеджем. Хотелось поговорить ещё раз. Обидно. Встретиться, даже случайно, у них не получится. Гермиона положила листок на стол. Пергамент встрепенулся. Сработало какое-то заклинание. Листочек медленно складывается в розу. Сложившись буквами внутрь, бутон окрасился в красный, а на стебельке появилась надпись: «Мир действительно изменился».       Ласковым движением длинные пальцы повертели бумажный цветочек. "Не будет извиняться? Это больше похоже на контрольный выстрел. Беллатрисса стреляет без промаха".       От конверта и цветка пахло чем-то знакомым. Гермиона никак не могла вспомнить, где уже чувствовала такой запах.