Сто костров

- Мам, я дома! – именно с этой фразы у Тео начались отчаянные проблемы. Скотт притащился со всем своим невероятно альфачным скиллом в свой собственный дом. Он появился на пороге с двумя спортивными сумками и рюкзаком за плечами, в темно-коричневой дубленке, съехавшей шапке и с улыбкой на скошенном в сторону лице. Его уверенный аромат тут же пополз по дому, заполняя собой все уголки. Тео в тот момент лежал на кровати, читая какую-то дурацкую хрень по мировой истории, чтобы сдать тест. Он планировал поступать в юридический, поэтому усиленно готовился. Услышав голос, он замер и обратился в слух, переводя прямой взгляд на белую дверь, где висела его куртка на крючке. Совершенно недавно они с Крисом собрали небольшой стеллаж для книг, перед этим оба усиленно старались понять, как для начала собрать шуруповерт. В какой-то момент Тео осознал, что по его рукам и спине бегут мурашки, а волосы на предплечье встают дыбом от ощущения приятности происходящего. Отец никогда не занимался подобной ерундой с ним до одиннадцати лет, а потом ему это было уже не нужно! К слову, Крис Арджент оказался очень впечатляющей фигурой. Его выразительный упрямый взгляд вызывал зуд на заднице, когда Рейкен позволял себе ругаться или делать такое злобное лицо, которое выражало все его отношение к тем или иным вещам, запретам или ограничениям. Несмотря на всю свою сдержанность и внешнюю расслабленность, парень был очень посредственный, и плохо держал злость, резко переходя на мстительные угрозы, обещающие кровавые муки. Однажды Мелисса даже поставила ему пощечину за снесенный со стола ужин. Это был их первый совместный ужин, когда Кристофер настоял на том, что Тео необходимо привыкать к тому, что они живут вместе, и он является частью их небольшого круга. Но, как водится, слово за слово, и Рейкен уже почти перевернул стол, раскрывая зубастую пасть и сверкая золотыми глазами. Когти раскрылись веером; он был готов броситься на спокойную глыбу льда с именем Арджента. Но Мелисса опередила его, звонко хлопнув по гладкой щеке. Он тогда забавно фыркнул, разворачиваясь и покидая «ужин». В тот же вечер Рейкен, измерив комнату несколькими километрами своих шагов, вышел проводить женщину на работу. Он сунул руки в карманы своих джинс, скрывая неуверенность. - Мне очень жаль, я не хотел вас обидеть, - проговорил он, опуская голову и подходя ближе. Удивительно, что Тео Рейкен не был оборотнем на самом деле, но когда-то ему пришлось усвоить все животные повадки, и они легко въелись в подрастающую химеру. Как и опущенная голова – символ покорности. Он так привык изображать оборотня, что все эти невербальные фокусы глубоко проникли в него. Мелисса развернулась на пороге, придерживая свою милую маленькую сумочку с личными вещами. Она состроила брови и вздохнула. Подошла спокойно, тронула его за подбородок, поднимая голову выше. Убрала свисающую челку сначала в бок, потом забрала наверх. Такой материнский жест, что Тео сдержался, чтобы не отпрянуть от нее с тихим ужасом. Ее теплые глубокие карие глаза смотрели так пристально и любезно, так тепло и нежно, что лицо юноши напряглось, а на лбу выступила пульсирующая вена. Она, конечно же, все это видела, своими мудрыми глазами. - Я могу понять твою злость, Тео, - кивнула она. – Но мои тарелки – нет. Тебе трудно, но ты почему-то не говоришь об этом… Ты все еще не можешь спать? Тео тогда долго молчал, вглядываясь покрасневшими зелеными глазами в глаза напротив. - Мы поговорим, когда вы вернетесь с работы, - выдохнул он, думая о том, что ему стоит прекратить себя мучить и поддаться. – Обещаю. - Я постараюсь вернуться раньше, идет? - Я куплю новые тарелки, - крикнул он вдогонку, почесав затылок, чувствуя себя намного лучше. Все-таки он был ребенком, который чувствовал вину от того, что мог огорчить кого-то из взрослых, или кого-то, кто хорошо к нему относился. Какое-то время он даже ненавидел Скотта, потому что раздражающая зависть затапливала раненое сердце. Если бы ему достались другие родители, другая семья, другая мама… Может быть, он сейчас не был бы настолько одинок и изуродован во всех смыслах. В тот раз, после смены, Мелисса проводила Арджента на встречу. Мужчина примирительно пожал Тео руку, слегка улыбаясь в седеющую бороду. Женщина разлила кофе с молоком, поставила овсяное печенье, купленное по дороге, и принялась слушать. Тео рассказал ей о том, что чувствует. Не все, конечно же, но очень большую часть происходящего с ним в данный момент. Он поделился, что чувство вины и осознание содеянного не покидает его, и он никак не может понять, что ему делать на самом деле. А еще, он пересказал его «увлекательное» приключение в подземной ловушке со своей сестрой. Он не сожалел о том, что она мертва, но тот человек – мучитель – из его кошмара, вызывал панический ужас. И если днем все его ощущения казались нереальными, мутными, как запотевшее окно; то ночью он пробуждался от мучительной боли в сердце, от страха, который вскидывал все его мокрое тело. Он говорил о том, что крик его может перебудить половину района, а сильная паника провоцирует стремление защищаться. Он предусмотрительно не стремился погружаться в сон глубоко. Чем глубже он спит, тем ярче его видения. Тем тяжелее пробуждаться. - Я могла бы прописать тебе снотворное, или успокоительное, - проговорила Мелисса, мягко накрывая его руку своей, привлекая внимание неловкого парня. Тео хмыкнул, стирая свою нервозность за маской насмешливости и почти брезгливости к происходящему. - Это не поможет, - хмыкнул он. – Волчий метаболизм… - Как же с вами тяжело, ребята, - покачала головой она. Но ее расстроенный голос означал то, что она негодовала и сочувствовала тому, что исправить это будет намного труднее, чем, если бы парни были обычными людьми. Стайлзу некоторое время помогало снотворное, когда его проблемы с Ногитсунэ только начались. – Но, мы же можем попробовать? Мистер Дитон говорил, что если думать о том, что это действует, то это действительно будет действовать! Он, конечно, ветеринар… - Мелиса хихикнула по-девчачьи, и лицо Тео посветлело. – Мы можем попробовать, если ты доверишься нам! - А если я кого-то покалечу? Это будут не просто тарелки… - Крис сможет справиться, - улыбнулась она. На том и порешили. На следующую ночь Мелисса поставила в мягкий светлый зад Рейкена укол успокоительного, по привычке натягивая резинку штанов повыше и накрывая юношу одеялом. Тео смерил ее скептичным взглядом, получил нервный смешок и извинения. Он не помнил, когда уснул. Зато помнил, как осознал свое пробуждение. Это был первый раз, когда он сознательно позволил другим взять над собой покровительство, довериться. Он обнаружил себя брыкающимся на полу. Мокрого, как будто только-только вылез из воды. Можно было бы подумать, что его бьют сильные судороги или приступ эпилепсии, но ни закатывающийся глаз, ни вздувшихся неестественно мышц не было. Только сильная дрожь в теле, стук человеческих ровных зубов друг о друга и громкий вопль ужаса в потолок. Он даже застрял в промежуточном обращении в волка – глаза мигали как лампочки с перепадами в напряжении, ногти потемнели, но не росли, периодически его громогласные вопли переходили из молодого скрипучего фальцета на низкое раненое рычание. Потом Тео дышал, и понимал, что вокруг комната, а страшная боль в груди унималась и переходила в пульсирующее ноющее нечто. Крепкие руки, зажимающие его со спины, держали твердо, но без грубости. Тогда его жалкое состояние переходило к стадии неконтролируемых эмоций осознания пережитого страха, вновь. Он начинал плакать, молча, стуча зубами и дергая головой. - Тише… Тише, Тео… - шептал на ухо Крис Арджент, разбуженный в час ночи неясными звуками из гостевой комнаты. В прочем, Мелисса предупреждала, и он был очень даже готов к подобному. Поэтому, когда все началось, он уже действовал слишком отлажено вместе с его женщиной. Тео был сильным, намного сильнее Скотта физически в человеческом обличье, и масса тела тоже влияла на его силовые способности. Крис многое видел, но приступ паники из кошмара – редко. Внутри стало по-отечески очень жаль юношу. Успокоился Тео не скоро, а приходил в себя еще дольше. Дитон порекомендовал трициклические антидепрессанты, которые вкалывают волкам и собакам, страдающими тревожностью, агрессией и паникой. Самым забавным было выражение лица Мелиссы, когда они с Тео залезли в интернет, чтобы узнать о выписанном препарате. Она, как врач, которая лечит людей, в основном, была очень сильно озадачена и смущена рекомендацией. Но они решили, что, в крайнем случае, это просто не сработает. Но это сработало. Причем очень даже успешно. Первое время Тео метался, стонал и тихо хныкал. Хоть уколы и помогали ему справиться с сильными приступами и истерикой, от снов и глубокого чувства вины и сожаления никто не мог его уберечь. Заботливая Мелисса в течение пяти дней пробиралась в его комнату, далеко за полночь, когда Крис переворачивался на живот и дальше продолжал сопеть. Она садилась на край кровати, наблюдая выступающий холодный пот над верхней губой, дрожащие руки и сложную гримасу страдания. Мелисса решалась действовать интуитивно, как всегда, как было со Скоттом. Она брала его тяжелую мужскую ладонь, лихорадочно горячу, и просто мягко растирала ее, сжимала пальцы, рисовала узоры на ладони, зажимала между своими руками. Потом могла положить руку на лоб, погладить по волосам, сжать плечо. Она гладила его и сжимала до тех пор, пока дыхание Тео не выравнивалось, и он не поворачивал к ней голову или нос, смешно вдыхая запах присутствующего. Его волчьи повадки не спали! Это помогало, Тео вновь засыпал. Однажды он открыл глаза, посмотрел на нее снизу вверх. Женщина замерла на некоторое время, ожидая, как разрешиться эта ситуация – не набросится ли он на нее? Но Тео только подставился под ладонь, закрывая глаза и вновь погружаясь в сон. Мелисса улыбнулась так радостно, словно выиграла в этом раунде. Потом Тео стал спать. Уколы все еще нужны были, но теперь он мог быть тихим и не видел снов, наконец-то высыпаясь. Это добавило ему активности, бодрости и спокойствия днем. Он стал более дружелюбным и успешным в школе. Стычки с Лиамом теперь носили обязательный характер и определенную эмоциональную разгрузку. В целом, это бы особый вид их взаимоотношений, и только Мейсон выражал открытую неприязнь по совершенно неясной причине. А Кори всегда извинялся, хитро улыбаясь. Тео было все равно. Тео чувствовал себя живым. К слову, за все это время друзей он так и не завел. Он держался особняком и остальные держались особняком от него. Скотт и Стайлз, если уж признать, были единственными, с кем он был близок. Лиам стал кем-то вроде якоря, кажется, мы уже упоминали об этом. И вот теперь, Тео понял, что его спокойному миру в «приемной» семье приходит каюк. Скотт Маккол со своей стаей вернулся в Бейкон Хилз на Рождественские праздники. И громко оповестил о своем вторжении. Мелисса вылетела его встречать, звонко чмокая темными губами в бардовой помаде в щеку. Скотт со смешком возмущается, но он рад. Арджент солидно пожимает руку, спрашивая, как тот добрался до города и все ли у него в порядке. - А…? - Он наверху, - перебивает Мелисса. - О Боже, вы еще не украсили дом? – возмущается он. - Когда мы вообще его украшали? – вторит ему мама. - Сейчас! – звонко смеется Скотт. Он так рад быть снова дома, снова в Бейкон Хилз. Они ждут прибытия Стайлза сегодня вечером, как раз к их общей вечеринке. Кира приехала еще вчера, позвонив Макколу по видеочату. Скотт надеялся, что к ним присоединится и Джексон, который пафосно выпендривался, слишком долго отвечая на приглашающее сообщение. Скотт Маккол созывал стаю. Тео слушает, как мимо проходит тяжелой походкой Скотт, ни на секунду не останавливаясь напротив его двери. Альфа спешит в свою комнату, криком справшивая Мелиссу о том, что они сотворили с его шкафом и почему у него так сильно пахнет порошком! Мелисса засуетилась, извиняясь за то, что сделала прачечную из его комнаты. В доме начался настоящий кипиш, семейная обстановка, настоящая идиллия. Тео ждал, сидя на кровати. Скотт скинул сумки на кровать, и, не теряясь, постучал в его комнату. Потом заглянул. - Можно? - Это твой дом, - Тео встал, думая о том, как избежать неловкости в приветствии. Но Скотт, улыбаясь, подошел, сжал его плечо, радостно рассматривая молодое лицо Рейкена, и беззастенчиво обнял. Химера растерялся. - Сейчас он твой тоже, не прибедняйся! Альфа покрутился по комнате, отмечая изменения. Тео скромно сел на кровать. - Ты хочешь стать юристом? - Да, я сдаю историю… и еще некоторые предметы, так что. Мы пытались склеить это с Крисом целую вечность, - качал головой Тео, весело улыбаясь, вспоминая этот забавный кошмар под названием «стеллаж». - Так это вы сделали, вау! Я впечатлен, - кивнул Скотт, все еще слишком пристально оглядывая Тео своим крепким взглядом альфы. Тео терялся с таким Скоттом. Он словно бы стал выше, больше, сильнее. Он занимал собой все пространство, как хозяин. И взгляд, которым он осматривал Рейкена, вызывал странный щекотливый зуд внутри. Рейкен не хотел признаваться, но он внутренне боялся Маккола. – Здесь раньше жил другой оборотень, бездомный и одинокий. Его звали Айзек. Он не был моей бетой, но он выбрал меня как друга. - А то я думал, что тут есть какой-то странный запах, - удивленно поднял глаза Тео, оглядываясь. - Удивительно, но Айзек тоже раздражал Стайлза, - улыбался альфа. – Я думаю, он просто ревновал! У Айзека были трудности и фобии, его отец был жестоким человеком, сильно избивал его и запирал в морозилке на замок. У бедного парня развилась сильная клаустрофобия, осталась даже когда он стал оборотнем… Да уж, мама сильно натерпелась от наших выходок в то время… Мы разносили дома как могли, и часто заливали кровью пол и стены! - Я задолжал только посуду… - Ха-х! Эй, Тео, как тебе здесь жилось? – он ласково посмотрел на сидящего на кровати парня. Напряженная поза и слишком медленное дыхание говорили о том, что тот старается контролировать себя, чтобы не выдать нервозности. - Все хорошо, - кивнул он. Скотт поднял брови, намекая на подробности. Потом подошел и сел рядом, опираясь локтями о колени. – Мне ставят в задницу антидепрессанты для собак, так что… - Серьезно? - Сам в шоке! Но они единственные, которые помогают мне спать… Скотт замолчал, раздумывая. - Знаешь, Тео, - начал он. И у Рейкена почти заболели зубы от такого начала разговора. – Мы так и не знаем, что с тобой приключилось… Ну, знаешь, тогда, когда ты уехал с родителями из Бейкон Хилз, когда похоронил сестру. Что с тобой было все это время? - Что? Прямо сейчас? - Если честно, всю дорогу, что я крутил свой чертов руль, я мог думать только о тебе и том, как ты живешь здесь, с моей мамой и Крисом, - признался парень. – Так что, этот разговор должен быть прямо сейчас! Тео встал, прошелся по комнате, посмотрел в окно, настраиваясь на разговор. Рассказывать было особенно нечего, кроме того, что он мастерски умел усиживать на нескольких стульях. Долгое время его движущей силой было чувство злости и жестокости к другим. Он вымещал это на родителях, потом на химерах – учась убивать. Он шатался ночами по улицам, выискивая нужных детей для экспериментов и заводил с ними дружбу. В него втерлась способность быть дружелюбным и лицемерным. Но сейчас обмануть Скотта не удастся, потому что он состоялся как настоящий альфа, и Тео чувствовал, что сила Маккола возросла многократно. Да и он начал новую жизнь, старался учиться заново дышать и чувствовать, исправлять все то дерьмо, которым загадил свою душу. Что-то исправить уже не получится, но можно изменить к этому отношение и сбросить груз с сердца, особенно, когда из всей прошлой жизни остался только ты один. - Мы уехали не потому, что отца перевели в другой штат, - начал он, заламывая пальцы и оборачиваясь к альфе. – Я был удачным экспериментом. Тогда была жива мать Дерека - Талия, и Доктора снялись с места, не успев меня проверить. И мне пришлось впервые применить… силу. Моя сестра была мертва, я едва понимал, что происходит, а три чудака поставили ультиматум – или мы едем все, или они прикончат всех, кроме меня… Думаю, выбор был очевидным! Тео огляделся, разведя руками и горько ухмыляясь, а потом постучал по подоконнику, выглядывая легкий снег, кружащийся на улице. Мороз стоял туманом, но эти редкие снежинки говорили о приходе самого настоящего Рождества. - Мы с сестрой никогда не были близки. Она была старше меня, и часто отталкивала своими… выходками. Я не сожалел, как второй ребенок. Да и сейчас не особо сожалею, от нее у меня остался только, - взгляд провалился вглубь себя, и он завороженно закончил, - страх. Я так и оставался единственным экземпляром, что прошел тест. Я искал подростков, втирался в доверие, потом они попадали на стол Докторов, и умирали. В пятнадцать я вошел во вкус, иного выбора не было. Я был один, запугивающий родителей и заманивающий подростков на смертельные опыты. Я не ищу сожаления, не прошу прощения. Они мертвы, а я еще жив. И даже почти доволен жизнью, - он развел руки, имея в виду теплую постель и временных опекунов. – Вот и все. Потом Доктора вернулись сюда. С моей подачи, конечно же. Как успешный эксперимент, я имел кое-какие привилегии. - Тебе тогда пришла идея о стае? – улыбнулся Скотт. - Да… Знаешь, Скотт, когда я сказал тебе о том, что хотел бы присоединиться и быть в твоей стае – я не врал, - Тео сунул руки в карманы джинс, пожимая плечами. – Когда я узнал о тебе, первым чувством было облегчение. В голове мелькнула мысль, что ты поможешь мне, что мы могли бы вместе как-то исправить… Но, все пошло как-то… - Через задницу? – подсказал Маккол с улыбкой, а потом сухо рассмеялся. – Ты бы разочаровался во мне, если бы узнал, что все, что произошло со мной и Стайлзом, было через задницу! Я до сих пор удивляюсь, как мы не умерли где-нибудь… Они замолчали, чувствуя, как спадает напряжение. - Так… Тебе здесь нравится? Мама не достает тебя? - У нас были трудности, но они замечательные… люди. Даже Крис! И Мелисса… Тебе досталась лучшая мама на свете, - улыбнулся Рейкен. Скотт поднял на него свои темные глаза, различая сильный стук сердца в мощной груди химеры и пульсирующую вену на лбу. Он не врал, но чувства, что затопили парня в этот момент, оказались сильным приступом волнения и грусти. – О! Я знаю, что ты делаешь! Не читай мои эмоции… Прошу! - Прости-прости, это привычка, - Маккол поднял ладони выше, чтобы обезоружить себя. – Вы смогли поладить с Лиамом? Я еще не виделся с ним. - Ну… Учитывая то, что он иногда следит за мной, а Мелисса обращается к нему за помощью, когда у меня случаются… трудности. Ну, и что мы лупим друг друга на заднем дворе школы, или в лесу, или на парковке… - Я понял! Ну… а друзья? - Ха-х! Скотт! Кажется, что я не умею выбирать себе друзей, - он сделал выразительное движение бровями, намекая на свою долгую «дружбу» с плохими парнями и склонность к преступному поведению и низкой морали. Он все-таки был убийцей. Маккол каким-то образом уловил этот подтекст. Он встал, каким-то новым движением похлопав себя по бокам. Да, Маккол откровенно изменился за время, проведенное в колледже. - Сегодня будет вечеринка. Рождество, и все такое. На ней будут все наши, - Тео мягко, понимающе улыбнулся, собираясь проводить парня до двери, чтобы захлопнуть ее и привалиться к ней лбом. Разговор со Скоттом вымотал его морально. Конечно же, такой мягкий альфа, как Маккол, должен был очень тонко намекнуть иждивенцу о том, что нужно знать границы. Тео все это понимал, и более того, был уверен, что это очень даже правильно. – И не думай отвертеться! Я жду, что ты сможешь развлечься, мы все будем рады тебе… Ты же знаешь, да? - Что знаю? - Что ты часть моей стаи, - Скотт хлопнул его по плечу, почти ласково, по-братски, и ушел в свою комнату таким пружинистым шагом, что еще чуть-чуть и вприпрыжку. Он был так чертовски рад тому, что в его стае не только прибавление, но и спокойствие. Тео хмыкнул, скаля левую часть лица в подобии улыбки. Белая дверь с шелестом закрылась, ловко щелкая по гнездышку. Стукнулся лбом пару раз, жмуря глаза. - Вот теперь, наверное, знаю… В доме началась вакханалия. Все носились с украшениями, даже Тео припахали сервировать стол, потом помешивать безалкогольный глинтвейн, пару раз заглянуть в духовой шкаф за печеньем и даже поймать Мелиссу и диван, на спинку которого та встала, чтобы достать до люстры. Эта суета была такой странной для Тео, что он улучил идеальный момент, чтобы сбежать. - Скотт! Какого черта, - Стилински даже открыл рот, уронив сумки в проходе. На его комичном лице читалось нереальное возмущение. Побег Тео не удался. – Ты же говорил, что без меня не начнешь! Всем большущий привет! Он полез обниматься к хохочущему Скотту, потом стянул обувь, проходя к Мелиссе с объятиями, рукопожатие у Крисса и дружеское похлопывание по спине для Тео. Стайлз изменился. К слову, форма ему чертовски шла. А вот идиотская шапка – нет. Лицо стало совсем бледным, темные ореховые волосы торчали в разные стороны, добавляя той самой сумасшедшей нотки заполошного подростка. Но его выразительные глаза, пушистые ресницы, яркие созвездия родинок на бледном лице и черешневые губы делали Стайлза красивым молодым мужчиной. Тео даже немного стушевался, разглядывая его. Пока не ощутил колкие мурашки, как если бы его шерсть встала дыбом в режиме волка. Опасность. Безошибочный поворот головы на открытый до сих пор вход, и причина уже понятна. - Дерек, проходи! – Крис пригласил его солидным рукопожатием, отмечая отличный выбор часов на руке Хейла. Позади вновь красовалась Камаро. Что-что, а Дерек Хейл слишком любил эта тачку, чтобы не раскошелиться на нее снова. – Ты Стайлза довез или тоже остаешься на вечер? - Конечно, он остается, - вклинился Стайлз. – Он просто обязан был переделать все свои дико важные волчьи дела к моему приезду! - Вокруг тебя не крутится Вселенная, - дернул Дерек головой, легко скаля белые зубы, - Стайлз. - Я это понял, когда на жутком морозе прождал такси тридцать две минуты, Дерек! Тридцать две, - повторил Стилински, вдруг по-военному чеканя шаг, подошел к волку, упираясь руками в бока и злобно заглядывая в светлые глаза напротив. В холле восстановилась странная тишина, можно было бы сказать неловкая. – Ты в курсе, что человек может получить обморожение всего за час! Я был близок к обморожению на тридцать две минуты! - Да? – дернул головой Хейл, мазком взгляда пробегаясь по застывшим присутствующим. Потом он сложил руки на груди, сводя взгляд к гневному лицу Стилински. – А сейчас ты на три минуты близок к синяку на жопе. Они уперлись друг на друга выразительными взглядами, не собираясь уступать друг другу. - Ну… Скотт, Стайлз уже здесь, я думаю, вам будет что обсудить, - мягко проговорил Тео. – Крис, там, кажется, что-то было с гирляндой… Я немного смыслю в электрике. - Точно. Пойдем, Тео! Захвати инструмент из кладовки, а я достану… гирлянду! Мелисса, печенье готово. - Точно… Точно! И вся массовка пришла в движение, все забегали, пока два упрямых барана игрались в гляделки на пороге. Скотт что-то им прокричал, подходя к Дереку с объятиями – Маккол был невероятно тактильным в этот день, а все потому, что внутренний огромный волк бесновался, игрался и радостно рыл лапами, скаля зубастую улыбку. Он был рад воссоединиться со своими друзьями, родными и любимыми. Тео было неловко в этой обстановке, потому что он немного выпал из временного пространства, оставшись на второй год, потеряв всех и наломав кучу дров. Было просто – неловко. Они скрылись в кабинете, который Крис оборудовал для себя, перевезя из старого дома стол, сейф, старый антикварный шкаф и пару мягких черных кресел, и библиотеку со старинными книгами из собственного прошлого, где все еще блуждали призраки его любимой жены и дочки. Тео видел иногда его очень задумчивым и даже грустным, когда тот читал одну интересную книгу. Старинный переплет бестиария. В холле возобновилась суета. А они с Крисом колупались в проводах, разбирая яркую сверкающую змею, чтобы она начала работать и радовать всех детскими яркими красками. Оба сидели на темном ковре, на полу, разувшись для удобства. Тео поджимал пальцы на ногах, сосредоточено соединяя нужные проводки. - Тебе холодно? – между делом спросил охотник. - Да, наверное, - соврал Тео. Это детская привычка всегда выдавала его нервозность. Это было сильное желание спрятаться, сделаться меньше и незаметнее, как будто это могло ему помочь. Мужчина внимательно посмотрел на парня, разбирающего коробочку с батарейками. - Иди, надень одни из тех страшных рождественских носков, что купила Мелисса, - хмыкнул мужчина. – Они теплые. - Сразу после того, как увижу их на вас, - парировал парень, не поднимая головы. Арджент несдержанно хохотнул. - А если серьезно, - он впился голубыми глазами в кудрявые волосы у лба, незамысловато рассматривая растерянного юношу, которому еще предстояло пережить сумасшедших людей, которые называли себя стаей Скотта Маккола, - я надеюсь, что ты сможешь сегодня повеселиться. Не все читать книжки и готовиться к вступительным, Тео! Иногда нужно развлекаться и быть молодым. - Пожалуй, я надену носки прямо сейчас, - улыбался Рейкен. Он это сказал не для того, чтобы отмазаться, а просто из своей вредности. Но Арджент знал это, поэтому поддержал ухмылку, взглядом показывая на распахнутую дверь кабинета, как будто позволяя ему ненадолго сбежать из их укромного места. Тео вышел, выбираясь на самую настоящую театральную сцену. Стайлз и Дерек пытались украсить окна, и постоянно, не то ругались, не то были жутко рады видеть друг друга. Малия, к дикому удивлению Рейкена, оказалась беременна, прикладываясь к сладкому имбирному печенью прямо с листа. Мелисса радостно болтала с ней о детях и ее французском бойфренде, который являлся папашей. Скотт уже пил безалкогольное пиво, приобнимая обольстительную лисицу. Его не было всего пятнадцать минут, а дом уже гудел как рой пчел. - Я надеюсь, он приехал с тобой, потому что я не успею вернуться из Парижа до начала вечеринки, - в проеме феерично появился элегантный мужчина в дорогой модной дубленке. И его недовольная фраза была адресована округлившейся Малии. - Зачем тебе лететь в Париж, Питер? - Чтобы прикончить его, конечно же! Боже, когда это случилось?.. – он разулся, заметив, что все в доме бродят в дурацких теплых носках, и прошел к ней, водя руками над ее милым маленьким животиком, но, не решаясь трогать, как будто она была очень хрупкой. Лицо выражало растерянность и глубокую настоящую нежность. Скотт щурил свои темные хитрые глаза. Очевидно, лиса на него сильно влияет! Все сверхъестественные в доме чувствовали эту радостную теплоту от Питера, которую тот прятал за своим имиджем и образом сумасшедшего беспринципного ублюдка. Тео слышал, что для Хейлов семья имеет чуть ли не божественное значение! Теперь он это не только знал, но и ощущал в воздухе и под кожей. - Да сразу, как я прилетела, - бесхитростно ответила Малия. – Мы нашли друг друга по запаху, в кофейне. - О, Боже… - выдохнули все. На секунду повисла тишина, которая разорвалась громогласным хохотом, наблюдая несчастное лицо Питера на ответ Малии. Тео тоже позволил себе радостную улыбку, заражаясь атмосферой. Крис же рекомендовал веселиться. Эта предпраздничная ерунда длилась долгие часы. Когда пришел Данбар со своей мини-стаей, то шум усилился, а количество шуток росло в геометрической прогрессии. На пороге появились и модно одетые Джексон с Итаном, которые просто разорвали рейтинг шуток. Джексон, к слову, очень быстро потерял свой представительный вид, превращаясь в обычного спорящего подростка, к радости многих старых друзей. Крис быстро напился, начиная говорить больше обычного, и порываясь танцевать со своей прекрасной женщиной. Он так отчаянно делал ей комплименты, что все остальные понимающе переглядывались, и беззлобно хихикали в свои стаканы. У них играла какая-то Рождественская ерунда, по дому ходили люди, в воздухе витало невероятное количество ароматов. Стилински и Перриш пришли ближе к одиннадцати вечера, когда их смена закончилась. Прекрасная Лидия оказалась в сопровождении Джордана, и Тео почти весь вечер наблюдал за их нежными взглядами и теплыми улыбками. Это было даже приятно. Приятнее, чем порозовевший Лиам Данбар, учащийся особому рычанию от Скотта Маккола. Рейкену было почти стыдно за эти волчьи шутки и придурь. Но альфе и его бете было слишком весело, чтобы обращать внимание на поднятую в неприязни верхнюю губу химеры. Спустя время, у Тео оказался другой стакан, который подал ему Питер. Он вальяжно крутанулся рядом, выразительно огладив взглядом. Тео нахмурился, понюхал и не решился пробовать, потому что он достаточно знал Питера Хейла, чтобы однозначно трактовать его косую походку. А потом и заметить, что все оборотни и даже лисы очень даже хмельные. - Там капля аконита, - оповестил Стайлз, пьяный, счастливый, и ужасно пахнущий Дереком. Тео обернулся к нему через плечо, взглядом рассматривая растекающегося по спинке дивана человека. Стайлз вылил на него целый котел своего внимания. – А тебе можно пить, Тео? Рейкен смерил его обалдевшим взглядом, поднимая брови. Карикатурно выглянул за спину Стилински, наблюдая, как Дерек закрывает глаза рукой, понимая, что пора уводить отсюда напившегося «крутого» парня. - Вообще-то, мне девятнадцать, - кивнул Тео, уверенно отставляя стакан. Он не собирался пить что-то алкогольное. Кастрюлю глинтвейна он делил только с Малией, которой нельзя было пить. Время близилось к полуночи. Радостные крики огласили всю округу, и парни решили, что не прочь бы радостно повыть. У Рейкена разболелась голова, он устал. Не отвлекая всех остальных – целующихся на диванах, флиртующих по углам под яркой искусственной омелой, играющих в простенькие игры на пальцах, громогласно завывающих и орущих песни. Он был уверен, что ночью ему тоже не удастся выспаться, потому что за стенкой будут выпивший Маккол и его японская подружка. Шериф радостно танцевал с Малией, немного пьяненький и усталый, покрасневший и счастливый, в дурацком новогоднем свитере, что привез ему сын. К слову, Дерека и Стайлза нигде не было, и Рейкен подумал о том, что Хейл предусмотрительно не выпивал, и утащил бедную «красную шапочку» в свое логово, укатив на черной Камаро. Тео думал о том, чтобы забрать ключи от машины и тоже куда-нибудь укатить с ночевкой. Опять. Он мягким взглядом попрощался с присутствующими, хохочущими, поющими, милующимися, и медленно поднялся наверх. За поворотом в него врезался Лиам, прям крепким лбом в ровные зубы Тео. - Какого?.. О, а то я думаю, что ты тихий, - промямлил парень, и Тео понял, что он выпивший. Его раскачивающаяся походка, мягкие расслабленные плечи и хмурая складка сосредоточенности меж бровей. Лиам стоял близко, пренебрегая их дистанцией. Тео очень не хотелось бы драться на этом вечере. Он был рад видеть всех, но, к сожалению, устал. - Лиам, ты пьян, иди куда-нибудь, - Тео отодвинул его крепкой рукой, смещая вбок. - Не-а, - уперся Данбар. – Ты и так страдаешь херней… Так что ты не сбежишь и отсюда! Если ты не понял, - Лиам несколько раз ткнул пальцем в яркую водолазку химеры в области груди. Рейкен обалдело проследил жест. – Ты – часть стаи! Ты должен веселиться, черт тебя возьми! Ты веселишься, Рейкен? - Если ты сейчас не уберешь свой палец, Даун-бар, - выдохнул Тео. – Я тебе его сломаю. - Сейчас Рождество! Нельзя быть злым в Рождество, - мямлил парень. - Я устал, Лиам, - химера потер пальцами переносицу, как будто его голова раскололась на пару десятков осколков. – Иди к друзьям! Ты пьян… Стайлза уже увезли, так что ты следующий. Боже, хуже Стилински! Но Тео не успел закончить раздраженную тираду, как Лиам хватанул его за плечо, развернул на месте и втолкнул в украшенную всякой фигней кладовую. Дверь хлопнула, оставляя только мигающий свет маленьких лампочек, забитый стеллаж домашней утварью и старыми вещами. Тео вдохнул запах, вспоминая претензии Скотта на счет своей комнаты. Мелисса решила вопрос быстро – просто сгрудила все в кладовку, распихав по всем углам. - Какого хрена, Данбар?! - Тихо… сюда идут… - зашипел Лиам, утыкаясь носом в закрытую дверь. Потом нервно хихикнул, потому что эти прятки казались волнительными и подогревали чувство здорового адреналина, как в игре в прятки. Лиам просто дурачился! - И что? Почему ты шепчешь? - А вдруг нас поймают? – Лиам уперся в него горячим взглядом, откровенно развлекаясь, как малое дите. И Тео понял, потому что подобное ребячество и Рождественские приколы были для него чем-то привычным, скорее всего, каждый год проворачивая такое с друзьями и родителями. Тео фыркнул, принимая правила игры. – Так кто там? Вдруг в кладовку с громким стуком что-то врезалось, поэтому парни отпрянули. Крепкая пятерня Лиама вцепилась в яркую водолазку Рейкена на локте, растягивая ткань. Парень дернул рукой, чтобы отцепить от себя нетрезвого оборотня. - Ты сейчас же заткнешься, - громко прошелестело. - Дерек, ты совсем не умеешь веселиться, - хохотал Стайлз у двери, - хмурый волчара. Ха-ха! У двери происходила какая-то непонятная возня. Лиам и Тео притихли, молча переглядываясь. Данбар даже успел протрезветь, глядя удивленными распахнутыми глазами на звучащую дверь кладовой. Вокруг мигали разноцветные лампочки, переливаясь бликами на лицах. А за пределами этой маленькой каморки кипело сопротивление. Потом, по всей видимости, Дереку надоело, он закинул хохочущего Стайлза на плечо, и понес вниз. Звучали громогласные сердитые шаги Дерека, различимые, даже под заливистым смехом Стилински. Внизу что-то шумно кричали. Они с Лиамом переглянулись, вдруг прыская от смеха. - Стайлз нисколько не изменился, - проговорил парень, радостно улыбаясь. Он схватился за ручку, чтобы выйти из душного пространства, но Тео перехватил его. – Что? - Слышишь? – Тео обратился в слух, вытягивая шею. – Это твои дружки, - отправил презрительный взгляд Лиаму, потому что лицо парня активно покраснело от того, что его друг Мейсон сладко целовался со своим бойфрендом Кори. При нем они не проявляли симпатии друг к другу, тактично оставляя всю свою нетрадиционную романтику вне поля зрения Лиама. Их романтичный треп удалился, а Тео понял, что скалиться уже не имеет смысла. Пора закончить их маленькую игру в прятки. Но было весело, юноша признал это! Наверное, он просто соскучился по сверхъестественным, смертельно опасным приключениям на грани жизни и смерти, в которых жил долгие годы, и вдруг осел в спокойной гавани… Это не было плохо, но вкус жизни наконец-то каплей растекся у него во рту. - Какой идиот вешает омелу в кладовке? – удивился Данбар, прерывая ощущения Тео. Рейкен посмотрел наверх, убеждаясь в этом, спуская свой зеленый взгляд к насупившемуся Данбару. - Без понятия, это не мой дом, - отозвался Тео, чувствуя, что все еще держит в захвате чужую руку. В его голове только-только мелькает мысль о том, что ее нужно убрать, но Лиам, как положено, под искусственной омелой, двигается вперед. Целуя. Он даже закрывает свои голубые, всегда свирепые, глаза. Взор Рейкена вспыхивает золотом против воли, скорее даже от неожиданности и легкого скачка сердца в испуге. Губы Лиама мягкие, он врезается ими в уверенном захвате, ощутимо скользя чувствительными ласками по его собственным. Вкус имбирного печенья, кровавого стейка и глинтвейна с пряным яблоком и капля едва уловимого аконита для хмели и веселья. Всего несколько секунд, одно движение, теплый контакт. Тео откровенно погружается в шок. Лиам не настолько пьян, чтобы целовать его. Мягкое касание горячей ладони к его крепкому боку отрезвляет. Он хватает Данбара за легкий свитер, натягивая ворот так сильно, что желание задушить слишком заманчиво помогает руке сжаться в железном кулаке. Данбар смотрит на бледное лицо напротив, приоткрытые розовые губы, мягкие, как у девушки, напряженная линия бровей и сверкающих глаз, так сильно похожих на его собственный золотой цвет. Лиам успевает подумать о том, что он сделал глупость. Тео не выглядит злым, он выглядит несчастным и немного напуганным. - Блять, я даже бить тебя за это не буду, придурок, - выдохнул Тео отчаянно, напрягаясь еще больше. Лиам буквально задыхается в том ощущении смятения и растерянности, которое прорванной плотиной затапливает маленькое пространство вокруг него. Тео оттолкнул от себя зарвавшегося оборотня, выходя из комнаты, даже не удосужившись закрыть за собой дверь, или хотя бы от души хлопнуть ею. Так Данбар бы понял, что все еще более-менее в норме, но тихий шаг и дверной щелчок ближайшей комнатной двери дальше по коридору сказало слишком много. Искусственная омела тихо отлепилась, отскакивая от вихрастой головы оборотня, попадая ему прямо в руки. - Влип, - подумал он, окончательно протрезвев, даже оглохнув на какое-то мгновение, потому что секунду назад он не слышал ни одного звука в пространстве, кроме бьющегося сердца Тео, на котором был сосредоточен все это долбаное время. Он просто хотел подурачиться с Тео, ведь тот весь вечер был один и больше наблюдал со стороны, чем участвовал в веселье. А все получилось как всегда. – Я кретин! Тео бы очень обрадовался, что до Данбара наконец-то дошла очень простая истина, но он уже перебрасывал через окно свои спальные принадлежности, чтобы спрятаться в машине, и выспаться. Если стая Скотта готова со всей душой принять его, то он не уверен, что способен выдержать столько внимания сразу! Несмотря на пылающие пожаром губы, он быстро уснул, слишком уставший, чтобы все это понимать.