Истина.

Снимая с себя красный шелк, замызганный, но при этом такой же блестящий, как кровавое солнце, Лоренс все больше наполнялся лучезарной уверенностью в своих силах. Он был благодарен тому, что когда-то давно начал ходить на эти проповеди. Он все сможет. Если другие могут, если этого просят - он сделает все ради этого. Кто сказал, что не сам священник строит свой идеальный мир вокруг себя? Никто не имеет права портить его мысли. Ничто не имеет права ломаться само по себе под его собственным контролем. Они за это поплатятся. А все остальное он починит самостоятельно, и тогда ничего не будет так сильно тревожить его разум. Повесив мантию в шкаф офиса, тот устало разогнул спину, так долго передвигаться тяжело - от ситуации в Омен-Сити еще остался неприятный осадок в виде болей в ногах, да и лишний вес тоже в этом всем имел немалую роль. Время уже слишком позднее, и стоит возвращаться домой. Тем не менее, Лоренс уселся за свой стол, уперев голову на ладони и попытался спокойно поразмыслить над происходящим. Думать стало будто легче. Священник сам не знает, как, но великий Возродитель будто снял с его паранойи замки - раньше он даже допустить таких мыслей не мог - страх, липкий, черный и густой страх вспыхивал головной болью. Сейчас, вместо него, в светлых блестящих глазах, как бы это странно не звучало, бушевали и хохотали черти азарта. Кто сказал, что из-за каких-то событий он должен жить в страхе и мучениях? Все вернется на свои места, а обидчики будут наказаны. Излюбленная тема размышлений первой всплывает в голове, а Лоренс истерически посмеивается. Снова он. Снова завладел головой священника. Дейв, божественное отродье, черт его побери. Раньше он заставлял себя о нем не думать. Ересь Дитя Света - не то, что он хочет видеть у себя, в своем мире. И он, как маленький ребенок в истерике барахтался в одеяле острого осознания - Лоренс в нем ошибся. Но этого не может быть! Только Лоренс может решать, правильно ли он думает или нет. Это возмутительно. "Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы." Он повторял это днями и ночами, и все равно не мог вылезти из своей фантазии - вот он, Его Свет, его личный и чистый Свет - юноша, очень красивый, очень правильный, самый невероятный. И вот Лоренс - его слуга, его облака в синем небе, укрывающие от палящего солнца. Восхищение священника Дейвом просто не передать словами. Это настолько божественно, настолько реально и настолько волшебно, что Лоренсу очень сложно было держать себя в руках, когда он видел юное тело. Хочется поглотить весь этот свет внутри юноши, и больше никому не отдавать. Глотать, глотать жар и яркие лучи, давиться ими, умереть от них, возможно. Это была бы лучшая жертва, которую он мог принести. Его жизнь ничего не стоит, если ты - слуга самого света. "Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Прочь из моей головы. Насколько часто Лоренс закрывается в ванной? Достаточно, чтобы у вас хватило ума этого не спрашивать. Лоренс моется до блеска кожи. Ведь свет никогда не примет пыли и грязи. Священник часто размышлял обо всем. О планах, о будущем (спокойном и планомерном), о Свете. О Его Свете. В стерильной белой ванне Лоренс представлял слияние с прекрасным посланником Света. Должно быть, это то, чего удосуживаются немногие. Сам, практически, бог внутри тебя. Близость, жгучая близость, обжигающая все тело святым волшебством. У священника кружится голова. Представляет на себе Дейва. Юное творение богов на нем, лежит, без ненужной одежды - она бы и так сгорела, наверное, от этого. И сам он полностью нагой, ведь настоящий свет можно передать только путем прямого контакта. В голове бушует отрицание, но сейчас никому нет до этого дела, ведь Дейв в голове Лоренса касается руками его тела. Аккуратно и нежно водит по груди и животу, словно утреннее солнце озарило Альт-Сити после дождя. Губами касается полных губ и пухлых щек, причмокивая. А в глазах - сияние. Голубое небесное сияние. Оно смотрит на Лоренса без капли упрека, словно благословение. Священник прижимает хрупкое тело к себе, вдавливая в него - он получит весь этот жар полностью и никому не отдаст - это его доля. Его божество. Пока Лоренс об этом думает, глаза закрыты, горячий душ льет, дышать практически нечем. А рука его тянется ниже от переизбытка греха в его разуме. "Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. Ты в моей голове. ТЫ в моей голове. Ты В моей голове. Ты в МОЕЙ голове. Ты в моей ГОЛОВЕ. ТЫ В МОЕЙ ГОЛОВЕ. ТЫ В МОЕЙ ГОЛОВЕ ТЫ В МОЕЙ ГОЛОВЕ ТЫ В МОЕЙ ГОЛОВЕ" Руками водя по члену вверх и вниз, он фантазирует о НЕМ. ЕГО СВЕТ, великий свет. В шаловливом и до боли наивном разуме грешить так неправильно, но сейчас ничего не может быть неправильным. Это не грех. Это жертва богам. Его добровольная и такая сладкая жертва. Вместо руки представлять, наверняка, потрясающую задницу Дейва - слишком жарко. Но так желанно. В стенку ванной выстреливает небольшими рывками белая грешная жидкость. Это было так давно, и это было невероятно. Настолько невероятно, что сейчас в это и верить не стоит. Тело и разум Его Света захватило зло! И это неправильно. Лоренс знает. Никто, никто не смеет рушить его веру, его преданность и его фантазии. Никто! "Чужое в его голове. Что-то не так. И это сделал кто-то другой. Дитя Света не может самостоятельно стать таким порочным и грязным." Он намерен это исправить. Он единственный, кто имеет право очистить зияющую скверну в душе юноши, потому что это его Дейви. И ничего ему не помешает преодолеть страх истины. Он сделает свою истину сам.