Нечто важное

Джон приехал к дому Моники уже ближе к вечеру. Дом без хозяйки выглядел покинутым и пустым. Казалось, ещё вчера Моника весело звенела посудой, наливая ароматный каркаде уставшему напарнику, а её смех звучал как самая красивая музыка. Теперь здесь ни души. Пустые комнаты, слой пыли, который постепенно захватывал всё углы и поверхности. Джон щелкнул выключателем и зажмурился от яркого света. Нужно было начать поиски предмета, о котором говорил индеец. "Попробую начать с прихожей" - решил мужчина и выдвинул ящик под зеркалом. Расчёска, на которой остались её пряди, лак для ногтей, шкатулка с украшениями, стойка с цепочками и кулонами. Не то... Дальше шкаф для одежды. Кремовый плащ, серое, любимое пальто Моники. Сколько Джон помнил, Моника не вылезала из этого пальто. И при первом же похолодании его носила. В день, когда Моника попала в реанимацию это пальто тоже было на ней. Вероятно она хотела куда-то ехать, возможно, к нему. Когда приехали медики, пальто сняли и аккуратно повесили в шкаф. Джон не помнил, сделал ли он это сам, или пальто сняли парамедики.       Агент решил пошарить в карманах её одежды. Зажигалка, пачка сигарет, ключ от машины, вскрытая упаковка жевательной резинки от курения, презервативы. Джон усмехнулся, Моника всегда была осторожной. Даже в этом.       Перевернув всё в шкафу и прихожей верх дном, Доггетт решил, что осмотрит и гостиную. Кухню и спальню Моники он оставит на потом. В гостиной было темно и неуютно, в воздухе витала пыль. Джон зашёл в ванную, в поисках тряпки и проверил всё, что находилось в уборной. Поиски не дали результатов... Но тряпка для пыли лежала на стиральной машине, на самом виду. Специальный агент принялся за дело. Пыль вытерта, комната проветрена, цветы политы. С чувством выполненного долга, Джон решил поехать в больницу. Все меньше и меньше становилось вокруг зеленого цвета. Золото, немного рыжего и багряного. Стены больничного парка были увиты диким виноградом, и его красные листья пылали на фоне голубого и безоблачного неба. В больничном вестибюле было также суетно и многолюдно. Туда-сюда сновали больные с капельницами, со скоростью звука проносились санитары с каталками, когда с пустыми, а когда и с ослабевшими пациентами. Один раз ему попалась стоящая каталка, на которой лежало тело, накрытое простыней. Видимо его приготовили для транспортировки в морг. Из-под простыни виднелись иссиня-черные волосы. Джон вздрогнул и заглянул под простыню. Женщина, лет 45... Не она. Агент облегченно вздохнул. Вот и отделение реанимации. Доггетт поймал пробегавшую мимо медсестру и осведомился о состоянии Моники. Медсестра, абсолютно без эмоций, сообщила, что изменений нет, но показатели в норме. Вышедший из реанимации лечащий врач его напарницы вежливо выпроводил мужчину из отделения и демонстративно запер за ним дверь. Спустившись в вестибюль, специальный агент набрал номер Фокса Малдера. Это был единственный человек, способный разобраться в происходящем.