Нечто важное

      Сентябрь. Ярко-желтые, красные, оранжевые листья то и дело порхали в воздухе, как огромные бабочки. Они бились в окно, что придавало им еще большее сходство с этими необычными обитателями планеты. Солнце клонилось к закату, чистое осеннее небо начинало окрашиваться в нежно-розовые тона. Все прелести теплого сентябрьского вечера проходили мимо людей, которые сидели в полумраке подвала, яростно стуча пальцами по клавиатуре. Джон Доггетт, специальный агент ФБР первым закончил отчет о деле. - Мон! Я закончил. Сейчас я унесу отчет замдиректору и мы поедем домой. - он посмотрел на напарницу: бледная, с темными кругами под глазами... Ее глаза были опухшими и красными. Скорее всего она опять плакала, как плакала после того, как осмотрела найденную малышку. Джон хотел поддержать Монику, но не знал, нужна ли ей эта поддержка. На пути к кабинету Скиннера агент обдумывал план своих действий. Мысли предательски ускользали из головы и это бесило специального агента Доггетта.       Моника устало потянулась. В последние дни она чувствовала себя неважно. Да еще и случай был болезненным для нее и просто диким. Они закончили наконец, дело о пропавшей девочке. Потерпевшие заявили о пропаже неделю назад. По их словам, девочка вышла из дома вечером, чтобы успокоить разлаявшуюся во дворе любимую собаку. Вспышка, детский визг и все. Тишина. Родители безуспешно пытались искать дочь, обращались в полицию. Как только доходило до подробностей пропажи, так сразу им предлагали медицинскую помощь. Отчаявшаяся семья обратилась в ФБР, где им сразу порекомендовали отдел Секретные материалы. Агенты Доггетт и Рейс очень внимательно отнеслись к этому случаю. Вскоре девочка нашлась. Она вернулась, спустя неделю, в той же сорочке, на то же место. Ошалевший ребенок не понимал, где находится и что произошло. На следующий день родители девочки позвонили с благодарностью и попросили... закрыть дело. По словам соседей на малышке не было живого места. Всюду виднелись следы медицинских опытов, а сама девочка повторяла одно слово: "норма". При всех странных обстоятельствах, дело пришлось закрыть, хотя, вопросов было больше, чем ответов.       Когда напарник предложил ей подвезти ее до дома, девушка отрицательно покачала головой. Она видела как мужчина был недоволен ее отказом, но ехать с ним сейчас, значит показать свою слабость и слезы. Быть слабой агент Рейс не хотела. Дома Моника весь вечер проплакала. Она до сих пор не привыкла к жестокости по отношению к детям. Она прятала слезы от Джона, и когда тот приехал к ней с сэндвичами и пивом, вежливо отшила его, сославшись на недомогание. Джон недоуменно пожал плечами, вручил напарнице еду и напитки и вежливо попрощался. Моника не выглядела больной, ему показалось, что она просто устала и расстроена из-за непростого расследования. Напарница попросила его уйти, и он не будет настаивать на том, чтобы остаться. Взгляд Моники упал на конверт, который она еще вчера получила по внутренней почте ФБР. Девушка улыбнулась и предположила, что это письмо от ее многочисленной родни. Ей не терпелось открыть его... Наконец любопытство одержало победу над грустными мыслями и агент Рейс нетерпеливо начала вскрывать загадочное послание.       Весь вечер Джон смотрел гонки, футбол и какой-то старый боевик. Вскоре он почувствовал, что хочет спать. Поднявшись наверх, мужчина расстелил постель и устроился поудобнее. Разные мысли о напарнице не давали ему покоя, однако насыщенный день дал о себе знать и уже скоро специальный агент Джон Джей Доггетт крепко спал.        Приснилась Моника. В летящем шелковом голубом платье, босиком стоящая на разноцветных листьях, она с тревогой смотрела на Джона. Он сделал шаг навстречу, девушка начала оседать на землю, разметав яркие рыже-красные листья. Когда мужчина подошел поближе, его напарница не шевелилась. Она спокойно смотрела на небо своими шоколадными глазами. Она была мертва. Джон резко сел на кровати. Он чувствовал, что задыхается. Телефон на журнальном столике. Как далеко до него... Еще шаг... Набор знакомого номера... Гудки... гудки.... - Мон! Ответь мне, Моника! В ответ звенящая тишина. Джон схватил ключи, пистолет и, наскоро захлопнув дверь, помчался к парковке. Хлопок дверью, поворот ключа, визг шин... И вот он уже через 25 минут на Беннетт Авеню. - Мон! Это я! Открой! Мон! Дверь открылась. На пороге его встретила бледная напарница. Она была в водолазке, джинсах и в сером пальто. Девушка разлепила сухие губы и прошептала: - Джон... С тихим вздохом она шагнула к нему навстречу, и сразу обмякла... Взгляд застыл.. но дыхание прослеживалось и сердце билось ровно и спокойно. Доггетт кинулся к телефону и вызвал 911. Через 5 минут парамедики укладывали девушку на носилки и, рассекая ночную тьму мигалками помчались по улице. Джон завел машину и поехал следом. В больнице св. Франциска Монику обследовали, подключили к аппаратам и датчикам... Джону велели ждать. Сколько? День, неделю, месяц, год... Небритый и осунувшийся он караулил напарницу у дверей ее палаты, пока лечащий врач не выгнал его: - Вы должны отдохнуть! Иначе займëте место рядом с ней... Зачем себя так изводить? У вас есть работа? - Да... - пробормотал агент. - Работайте. Отвлекитесь. Будут изменения, мы вам позвоним. Но прошли два и три и четыре дня, а Моника не приходила в себя. Доггетт был в отчаянье. Он не понимал, что произошло...