amorousness

Пьяные в хлам молодые парнишки сидят прямо на полу в кругу и смеются над шутками, которые в трезвом состоянии и не смешные были бы. Не тревожит ничего, пока в холодильнике еще ящик пива на семерых, а на следующий день не нужно на пары. Грустно только, что покрепче ничего нет, потому что даже Намджуну не продали, хотя он больше всех тянет на того, кому уже стукнуло двадцать один. А пока им стукнуло только в голову, потому что бутылки валяются в стороне горкой. За окном сумерки, на улице легкий туман и слабый, но холодный ветер. Фонари не горят, но именно отсутствие света делает атмосферу какой-то нереальной, будто эстетическое наслаждение нельзя осязать в полной мере при других обстоятельствах. Тэхен почему-то уверен, что ничего более красивого чем Юнги в тонкой футболке, курящий уже вторую сигарету на балконе, он не видел. Это неудивительно, потому что худые пальцы, обхватывающие сигарету с тлеющим кончиком, из которого рассеиваясь тянется дым, это нереально. И оторваться от такой картины удается через долгих секунд тридцать, когда Тэхен замечает на себе взгляд старшего. Он сильнее сжимает пальцами плед и идет к двери на балкон, которую приоткрывает Юнги, чтобы Тэхен, у которого руки заняты, не мучился. — Ты бы куртку накинул, — хрипит старший, туша сигарету, чтобы Ким не дышал еще большим количеством дыма, и открывает окно, чтобы проветрить небольшое помещение. — Кто бы говорил, — Тэхен улыбается, раскрывая плед, и закутывает Мина, чувствуя как тело того напряжено из-за холода. А Юнги не собирался тут больше задерживаться, но почему-то тянет Тэхёна за руку, усаживая рядом с собой на небольшую скамейку, с которой чтобы не свалиться нужно сесть впритык, и обнимает его рукой с пледом, потому что тот тоже в одной футболке. И тоже напряжен, только не совсем от холода. — Курить не буду предлагать, не обижайся, — тянет уголок губ вверх, потому что Тэхен очаровательно закатывает глаза. — Я и не хотел, — тут же шипит в ответ, вроде как агрессивно, но на самом деле с самыми добрыми чувствами, потому что не понять, что о нем заботятся уж очень сложно. И они сидят вместе, уставившись на тёмный и грустный город, неосознанно прижимаясь ближе друг к другу, потому что холодно, пока спустя минут шесть к ним не заваливается пьяный Чимин. И смешно, и грустно, потому что он действительно заваливается, ведь ноги совсем не держат. От чувственного поцелуя с полом его спасает быстрая реакция парней, сразу же его подхвативших. — Заходите, — не очень внятно мычит, — холодно же, — и пытается утянуть за собой, опять чуть не упав. — Пошли, — Юнги кивает Тэхену в сторону теплой гостиной и кладет руку Чимина себе на плечо, чтобы дотащить до кровати. Веселье не прекращается даже на пару минут, и никто не замечает, что сильно опьяневший Тэхен пьет теперь обычный чай, изредка кидая грустный взгляд на Юнги, который, как казалось, спит, сидя на полу и прислонившись спиной к дивану. Хоть на самом деле взгляд из-под опущенных ресниц направлен на одного единственного человека. Потому что видит, что плохо. И продолжается это недолго, потому что предупредив Намджуна, что они отойдут, он тянет Тэхена на себя, поднимая на ноги, и тащит в сторону ванной. Дается это сложновато, потому что Тэхен тут же спотыкается и виснет на руке старшего, из-за чего приходится подхватить его и придержать за талию. Юнги правда чувствует как у него что-то екает внутри, когда Тэхен всем телом прижимается к нему и неосознанно утыкается губами в шею, вызывая легкую дрожь из-за тёплого дыхания. Мин входит в ванную вместе с Кимом, сажая того на бортик ванной возле раковины, и включает прохладную воду. — Помочь умыться? — мягко спрашивает, присев перед парнем на корточки, и заглядывает в глаза. — Помоги, — «Понять мои чувства» — остается неозвученным. Юнги без слов подставляет свои ладони под поток воды и аккуратными движениями проводит по лицу парня, повторяет несколько раз и тянется назад, чтобы взять полотенце, и тогда на руки падает Тэхен, съехавший с бортика ванной прямиком Юнги на руки. — Блять, — кидает тихо Мин, хватая Тэхена за плечи. — Не ушибся? Ушибся. Колени сильно ударились о кафель. — Нормально, — мычит, пытаясь отстраниться, что получается плохо, и вина за то, что споил младшего Юнги совсем не отпускает. Мин прижимает тело парня к себе, и аккуратно протирает лицо полотенцем, собирая капли воды. Они так и сидят, в непозволительной близости друг от друга, пока Тэхен, закрывая веки, из-за чего с ресниц срываются несколько слез, принятых за воду, не тянется к Юнги, прикоснувшись своими губами к чужим (родным). И в момент, когда сердце отказалось работать в штатном режиме, переходя от бешеного до почти смертельного ритма, все перестало быть важным. То, что в соседней комнате друзья допивают последнее пиво. Что на улицу окончательно опустилась темнота. Что вода из открытого крана, разбиваясь о раковину на мельчайшие брызги, все еще плещет. Важным было лишь то, что Юнги, опуская ладони с плеч, мягко обхватывает талию Тэхена, сильнее прижимая к себе, чтобы тот не упал. Холодные пальцы, пробирающиеся под футболку, чтобы прикоснуться к горячей коже поясницы и вызвать миллион мурашек на теле Тэхена, который еще чуть-чуть и кажется потеряет сознание от переизбытка чувств. Юнги размыкает губы, чтобы самому с таким же трепетом прикоснуться к Тэхену, чтобы разделить эмоции на двоих. И они не обращают внимание, что открытую до этого времени дверь в комнату закрывает Намджун, чтобы их ничего не отвлекало друг от друга. Чтобы когда они, насытившись этим мгновением вдоволь и отстранившись друг от друга, не краснели перед друзьями, пусть те и так все видели. И Тэхен понимает свои чувства. Он тонет в этой влюбленности и руках, прижимающих к себе так нежно. Никто и слова не скажет, когда Юнги вынесет все еще не стоящего на ногах Тэхена из ванной и понесет в свою комнату, так и не вернувшись обратно. Никто и слова не проронит, когда Чонгук понесет второе одеяло, чтобы укрыть Юнги, потому что тот своим укрыл Тэхена и не залез к нему, чтобы не лезть в пока еще не установленные границы, и выключит свет, чтобы оба нормально поспали, разделяя кровать на двоих. Остальные просто молча уберут бутылки, соберут посуду и пойдут тесниться на одной кровати и раскладном диване в гостиной, потому что на диван в комнате Юнги больше никто не претендует. И утром, когда улыбающиеся Тэхен и Юнги, держась под стойкой на кухне за руки, думая, что этого никто не замечает, будут выглядеть самыми счастливыми. Никто и слова не скажет, потому что наконец-то. Наконец-то они перестанут кидать друг на друга скрытые взгляды и ночами звонить остальным, потому что сложно. Больше нет. Теперь будет легче. И когда из дома уходят пятеро, они молчат, кидая взгляд на кроссовки Тэхена, аккуратно стоящие в стороне, потому что он остаётся тут. Он никуда не уйдет. Пусть хоть и на какие-то пару дней, пока не появится потребность в оставленных дома вещах, но это неважно. Неважно ничего, пока они молча лежат в кровати, сжимая друг друга в объятиях.