Прекрасный принц

      — Хани, ты ничего не должен за спасение, ты мне нравишься, и у нас бы может что-нибудь получилось, дал бы ты мне хоть раз, — Джисон округлил глаза и снова врезал Минхо по плечу, — но я сам поеду в неизвестность и вряд ли буду заниматься чем-то законным там, я ничего, кроме как воровать и драться, не умею. Если нас сейчас поймают, то отправят в тюрьму. Для меня ничего страшного, а для тебя? Ты готов в тюрьму? А если мы сбежим, то ты никогда не сможешь вернуться в эту страну. Увидеть родных, подумай, сладкая белочка, стоит ли этого какой-то уголовник.       — Конечно, я не уверен, чего ты там стоишь, но меня сегодня могли изнасиловать и убить, и в любой момент могут, так ли дорога моя жизнь, чтобы долго сомневаться и не рискнуть уехав за любимым?       Минхо смотрел на него с какими-то изумлением, это точно его пугливый омега?       — Как-то у тебя всё просто, — вздохнул Ли.       — Это у тебя просто: хочу трахаться — преследую омегу. Столько меня дёргал за косички, а как жениться, так в кусты.       — Смелая белка, мне нравится твоя решительность, — ухмыльнулся Минхо и, никого не стесняясь, впился во всё ещё солёные губы довольного, что его всё-таки заберут с собой, Хана.       — Ты опять за своё, озабоченный, ещё завали меня на поле, перед своим другом и каким-то левым омегой, — успевал вяло сопротивляться и ворчать по привычке Джисон.       — Кто же виноват, что ты у меня такой экстремал, готов нормально дать только в плену или при побеге. Моя глупая белочка.       Рядом раздался раздражённый вздох запыхавшегося Хёнджина, ему удалось снова связать сопротивляющегося омегу.       — Простите, что прерываю, — Джисон наконец отпихнул обнаглевшего, ничуть не расстроенного Минхо и покраснел, — надо двигать дальше, не знаю, что делать с Феликсом.       — Ну он хочет вернуться, почему нет, вряд ли нас догонят, — парни направились в сторону фельдшерского пункта.       — Феликс наивный дурак, который верит в добро и справедливость, а там куча обозлённых альф, настроившихся трахать твою интрижку. Его даже слушать не будут.       — Я его жених, а не интрижка, — тихо буркнул Джисон.       — И что, потащим с собой? Ладно, мне срать, скажи какой план, — Минхо чуть растерянно оглядывался.       — Угнать у фельдшерской части машину, добраться до аэропорта, там в сейфе документы, по ним улетим, ты уверен, что заберёшь жениха? — глумливо ухмыльнулся Хван, подчёркивая последнее слово жестом изображающим кавычки.       Джисон показал фак в сторону Хёнджина и крепче сжал руку Минхо. Тот хмыкнул.       — Придётся, я хотел потрахаться с милым белочкой-омегой, но меня на себе женили.       Хан аж раскрыл рот от возмущения, но передумал отвечать, его в любой момент могли оставить здесь, только в очередной раз пихнул в плечо и наступил на ногу довольному собой Ли.       — Тебе надо забрать какие-то вещи? Действуй только быстро, незаметно, и не бери никакие документы, мы сделаем новые, — обратился Минхо к омеге.       — А нас точно не объявят в розыск?       — Нет, ты же помнишь, пленных сразу стреляют, а омег… потом тоже. Они считают нас погибшими.       — Ладно, я кое-что возьму, — грустно сказал Хан и быстро убежал, постоянно оглядываясь, он очень боялся, что его бросят.       Минхо продолжал крепко удерживать уже не сопротивляющегося, а плачущего вражеского омегу, Хёнджин собирался угнать машину самостоятельно.       — Ладно тебе рыдать, — от нечего делать обратился Ли к парню, — Хёнджин прав, наивный дурачок, тебя бы просто оттрахали от злости, что позволил сбежать нам, да и всё, ты бы прозрел, поревел, но уже поздно.       — Никто бы меня не тронул, вы всё врёте, — Феликсу развязали рот, но он не орал, ведь понимал, что сейчас на территории врага. — Хёнджин предатель, не могу поверить, — всхлипнул парень.       — Вы спали? — не сдержал Минхо любопытства. Хёнджин был очень брезгливый и не заводил отношения на работе.       — Что? Нет, конечно, — неожиданно покраснел омега, — он заботился обо мне как о младшем, или чёрт, да он просто использовал меня.       Ли вздохнул, ну точно глупый ребёнок. Джисон быстро вернулся с одним рюкзаком, а за ним и Хёнджин с машиной.       — Как ты подъехал так беззвучно? — не смог сдержать удивления Феликс.       — Потому, что моя профессия — вор.       — И наёмник.       — И наёмник, — ухмыльнулся Хван, — уходим.       — Ты же не собираешься бросить меня? — неуверенно спросил Джисон.       Отъехав подальше от границ конфликта, перед тем как выбраться в город к аэропорту, они решили переночевать в палатке, так как все устали. Объезжать блок посты было сложно, быстро продвигаться не получалось. Их пропускали по различным поддельным документам запасливого Хвана, без особых вопросов. Джисон постоянно думал, как ему это удаётся, и чем же занимался Минхо, если его друзья так легко и свободно действовали на территории военного конфликта. Ли только шутил, что они обычные воры, хоть и опасные.       Хёнджин стащил не только машину, но и вещи для вынужденного кемпинга, Джисон немного волновался, когда Минхо не залез на него, как только палатка закрылась, и они остались одни, альфа просто лежал напротив и смотрел, напрягая Хана. Тогда омега сам придвинулся ближе, обнимая рукой и практически сталкивая носы.       — Нет, конечно, белочка-дурашка.       — Поклянись мне, что не смоешься.       — И ты поверишь моей клятве?       — Я поверю тебе, — серьёзно глядя на Минхо своими большими круглыми глазами, произнёс Джисон.       — Клянусь, — пробормотал Минхо и потянулся за поцелуем.       «Моя пугливая белочка, даже не проси отпустить, я не смогу», — не мог справиться с собственническими мыслями Минхо после всего произошедшего.       Ли догадывался, что Чан не успокоится, пока не вытащит его из тюрьмы, и боялся, что его драгоценная, единственная семья и когда-то очень могущественная банда, снова пострадает. Он не заслуживает спасение ценой их гибели. Отправиться в горячую точку было самым лёгким решением в его никчёмной жизни. Попасть под пули и героически погибнуть казалось единственным здравым выходом. Ли пришёл на войну, чтобы бороться с собственными демонами, он спас семью ценой своей свободы и ни разу не пожалел, но оставшись один, в тяжёлых условиях, альфа не видел никакого будущего и собирался глупо погибнуть. Но пуля не убила, а пугливый, нежный и заботливый омега с круглыми глазами и беличьими щеками не давали позорно сдаться. Минхо планировал подлечиться и просто свалить куда-нибудь, закончить жалкое существование, но не мог оставить эти выразительные глаза и пухлые щёки. Альфа никогда не думал, что здесь, в военном лагере встретит свою судьбу, что кого-то не оттолкнёт его показная грубость. Неужели, вот она, награда, за самопожертвование, тюрьму, потом войну и ранение. Сначала ему было забавно злить забавного белку-омегу, сопротивление и невинность только возбуждали и вызывали восторг, но потом, когда его Хани перестал откровенно бояться и, сам не замечая как, вместо того, чтобы оттолкнуть, стал поддаваться навстречу, Минхо влюбился. Симпатичный мальчик-омега незатейливой заботой быстро открутил его, насколько же мало было нужно раздавленному бессилием и всё-таки не сдохнувшему альфе. Немного ласки и он купился, не мог отпустить. Омега всегда недовольно смотрел, но осторожно, снова и снова бинтовал закровившую открывшуюся рану, нежно прикасался и даже, очень смущаясь, мог подуть на место, где болит, притворно ноющему Минхо. Мысли, что это работа Джисона, нисколько не успокаивали. Изголодавшемуся по ласке мужчине не хватало тепла, которое, хоть и поначалу нервничая, готов был дарить омега. Как ухаживать за Ханом по-нормальному, альфа понятия не имел, ему достаточно было ухмыльнуться, и омеги прыгали в его постель. Да и Минхо ещё постоянно сомневался, насколько нужен пугливой белке и стоит ли его марать собой. Но его милашка и на грубость реагировал возбуждением, омега, сам не замечая, без конца провоцировал, как только начинал беспокоиться, что интерес к нему у Минхо угасает. Джисон как будто видел альфу сквозь все защитные барьеры, включаясь в игру, и не боялся по-настоящему.       Минхо никогда не испытывал такого страха, как когда их захватили. Только не Джисон, не его забавный омега-белка, он не мог так умереть, оставив мальчишку в одиночестве справляться с насилием. В плену он едва сдержался, чтобы не грохнуть грубого вражеского придурка, понимая, что Хёнджин их вскоре спасёт, нельзя рыпаться, друг достанет их целыми и невредимыми, нельзя было убивать, подвергать опасности любимого омегу. Но не смог сдержаться, и всё же поцеловал, распустил руки, пометил, своего пугливого омегу после, стирая чужие грубые прикосновения.       А теперь лежит и боится, что всё это иллюзия, невинный белка-омега поскачет дальше, утешать раненых альф, а он останется один. Куда подевалась вся смелость, Минхо впервые страшно надавить и по-настоящему испугать. Здравая мысль прогнать и не подпускать к себе испарилась, он не сможет отпустить упрямого омегу. Конечно, тащить мальчишку с собой опасно, но как оставить его здесь? В далёкой Австралии альфа будет рядом, будет сильнее, сможет защитить. К его милашке-белке больше никто не протянет свои грязные руки.       И, как будто почувствовав его неуверенность и сомнения, Джисон вновь потянулся первым. Минхо старался не взять, то что ему предлагали, быстро и грубо, Джисон ждал от него нежности и ласковых поцелуев, и альфа с трудом, но контролировал себя, забирая свой долгожданный подарок.