Бумажные кольца

       Шерлок играет одну и ту же песню снова и снова в течение последних 3 дней. Он берёт свою скрипку, играет эту песню, потом делает небольшой перерыв, прежде чем вернуться к своей скрипке. Каждый раз он играл в точности одно и то же. Джон не мог понять, почему Шерлок так часто её играет. Очевидно же, что он не пытается научиться её играть.              Это сводило Джона с ума. Он знал эту песню. И он знал, что знает эту песню, но не мог её вспомнить. Ещё он знал, что это не классическое произведение. Это определенно была песня с таким текстом, который не поют в операх. Он спрашивал о ней. Конечно, он так и сделал, ещё после того, как Шерлок впервые сыграл эту чёртову песню.        — Не слышал эту песню, как она называется?        Ответа не было.        — Ты сочинил?        И снова ничего.        Он никак не мог дойти до истины. Но ему необходимо было её узнать.        Он ходил вокруг, напевая эту мелодию. Не имело значения, где он был. Не имело значения, что он делал. Мелодия следовала за ним повсюду.        Шерлок в это время всегда стоял у окна и смотрел будто в никуда. Иногда Джон видел его глаза закрытыми.        Через неделю песня начала сводить Джона с ума. Он не знал, что Шерлок пытался донести, но это должно было быть важно.        Молли отправила Шерлоку несколько сообщений. Она попросила его приехать в морг. Спрашивала его, не хочет ли он кофе. Говорила, что у неё есть для него какие-то части тела. Все сообщения были проигнорированы. Джону нужно было попытаться очистить свой разум от навязчивой мелодии, поэтому он решил съездить повидаться с Молли. Он бы сказал ей, что Шерлок попал в ловушку своего разума или что-то в этом роде. Она не заслуживала того, чтобы её постоянно игнорировали.        Молли печатала какой-то отчёт, когда Джон пришел туда, поэтому он сел на край рабочего стола. Он не делал ничего особенного. Просто наслаждался тишиной, ютившейся между ними.        Примерно через 5 минут Молли повернулась к нему и рассеянно сказала:        — Мне нравится эта песня.        Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он напевал. Проклятая мелодия засела у него в голове. Он неловко улыбнулся и опустил взгляд, в то время как Молли продолжила работать. Прошла почти целая минута, прежде чем он понял, что она сказала.        — Подожди!        Она вздрогнула при звуке его голоса. Джон практически вскочил со своего места.        — Ты знаешь, что это за песня? — он был взволнован. И он понимал, что с трудом скрывает своё волнение.        — Да? — она казалась нерешительной, когда говорила это, потому что была не уверена в том, что происходит.        — Что это? Как она называется? — Джон расплылся в широкой ухмылке.        — Эм… Бумажные кольца? Тейлор Свифт? — бедная девушка казалась немного встревоженной. Она с беспокойством смотрела на Джона.        Ну, конечно. Он знал эту песню. Теперь он прекрасно мог это услышать.        — Молли! Ты гений!        Он выбежал из комнаты, оставив крайне сбитого с толку судебного патологоанатома позади.        Когда Джон вернулся домой, Шерлок играл эту песню. Мысленно он уже подпевал. Это действительно была та песня. Во что же играл Шерлок… Ох.        Молли любила эту песню. Джон немного ссутулился. Шерлок, должно быть, думает о ней. Он вошёл в гостиную и увидел, что Шерлок стоит посередине и играет.        Джон обошёл вокруг, чтобы посмотреть мужчине в лицо. Его глаза были закрыты.        — Она любит эту песню.        Джон старался, чтобы его голос не звучал печально. Но он не был уверен, насколько хорошо у него это получилось.        Шерлок открыл глаза, чтобы посмотреть на Джона. Его глаза сузились, когда он увидел выражение лица Джона. Он продолжал играть.        — Молли. Я только что видел её. Она любит эту песню. Ты должен сыграть это для неё.        Скрипка взвизгнула. Шерлок в недоумении уставился на Джона. Он оторвал взгляд от Джона и начал песню с самого начала.        Это было так же прекрасно, как и всегда. Шерлок закрыл глаза.        Джон сидел в кресле Шерлока и слушал.        — Мне нравятся сияющие побрякушки, но за тебя я выйду замуж даже с бумажными кольцами…        Теперь, когда Джон знал песню, он подпевал. Шерлок открыл глаза и посмотрел на Джона.        — Поцелуй меня один раз, ведь ты знаешь, что у меня была долгая ночь…        Шерлок сделал шаг к Джону всё ещё играя. Его глаза встретились с глазами Джона. А потом, к удивлению Джона, он начал подпевать.        — Я ненавижу случайности, за исключением той, которая помогла нам перейти от дружбы к этому…        Они пели вместе и ни одному из них не было дела до того, насколько хорошо звучат их голоса. Они просто наслаждались моментом, широко усмехаясь.        Внезапно Шерлок остановился прямо посередине песни. Он остановился, оставляя ноты висеть в воздухе. Джон в замешательстве перестал петь.        Шерлок опустил скрипку и спел Джону строчку:        — Ты единственный, кого я желаю.        Джон уставился на него.        Он продолжал пялиться.        Шерлок неуверенно улыбался Джону.        Джон продолжал смотреть.        Неужели он только что…        Что?        Ох.        Ох!        Джон встал и взял скрипку из рук Шерлока. Он осторожно поставил её на место и повернулся к Шерлоку. Они были совсем близко.        Джон наклонился и прижал их губы друг к другу.        И он отчаянно надеялся, что оказался прав. Потому что он просто не пережил бы, если бы понял всё не так.        Когда он собрался отстраниться, Шерлок положил руку на щеку Джона, а другую — ему на талию. Он прижался ближе. Поцелуй начался мягко, но скоро превратился в страстный. Их зубы стучали, когда они исследовали друг друга.        Они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть воздуха, всё ещё держась друг за друга. Их лбы соприкоснулись, и Джон открыл глаза. У Шерлока они были закрыты. На его губах играла улыбка. На его красных, влажных губах...        — Ты сентиментальный мерзавец, не так ли?        Шерлок открыл глаза и посмотрел на Джона. Он широко улыбнулся и снова поцеловал Джона. Его рука крепко держала Джона сзади за шею.        — У меня бывают такие моменты, — он произнес это в губы Джона, и продолжил целовать.        Джону нравилась эта песня.       Он даже сказал бы, что теперь она стала его любимой песней.