На дали

      Ветер развивал волосы Алисы, когда они ехали по узкой улочке неподалеку от побережья. Егор сосредоточенно вел машину, изредка поглядывая краем глаза на довольную девушку, сидящую на пассажирском, испытывая эстетическое наслаждение.       — Э-э-эх-э-эй, блять! — по левую сторону раздался знакомый голос.       Егор резко повернул голову влево. С ними поравнялся красный 911 Porsche. За рулем сидел Бустер в очках и повязке, неистово сигналя соседнему Мерседесу. Рядом сидела его девушка Катя и приветственно махала рукой Егору. Катя сразу заметила присутствие девочки на пассажирском рядом с Егором, и переглянулась со Славой. Интересно, надолго в этот раз?       — Ебать, это что за принц на белом коне такой, хе-хе-хе? — Слава радостно смотрел на Егора. — Может, прокатишь меня? Дам попку погладить!       Егор рассмеялся и откинулся назад, чтобы дать Бустеру увидеть Алису и намекнуть на смену формата общения.       — Ой, миледи, здравствуйте, я извиняюсь за свой французский, — крикнул он и растерянно помахал рукой.       Алиса улыбалась во все тридцать два, она была безумно рада видеть Бустера. Алиса помахала соседнему Поршу высоко поднятой рукой и крикнула: «Привет!»       — Ты так не улыбалась, когда меня увидела, а тут такая реакция на Бустера, — неожиданно высказался Егор.       — Ты шутишь? — растерянно спросила она, явно не ожидая такого замечания, вытаращив глаза на Егора.       Для нее такие обвинения были абсолютно абсурдны, они застали ее врасплох.       — Я максимально серьезен, Алис.       На последнем слове Егора загорелся зеленый свет светофора, и две машины двинулись с места.       — Егор, едьте за нами, мы по навигатору, знаем куда ехать! — крикнула из Порша Катя, вырываясь вперед и обгоняя белый мерседес. Егор даже кивнуть не успел.       — Уф-ф, ты что, правда, такой ревнивый? — брюнетка положила руку на колено своего водителя, отчего тот напрягся. — Как говорят в телевизоре, а?       — А ты на самом деле такая общительная, и тебе совсем ничего не нужно от звездной тусовки? — оборвал он.       Алиса резко убрала руку с колена Егора, будто оно вдруг раскалилось и обожгло ее. Она сверлила его взглядом некоторое время. В ней играли злость вперемешку с замешательством, но она пыталась найти такой реплике хоть какое-то объяснение. Рэпер готов был сверлить ее в ответ, но нужно было следить за дорогой, иначе они никуда не доехали бы. Максимум — до столба.       — Осторожнее со словами, я ведь могу и обидеться, — холодно проговорила она и отвернула голову. — Ты, наверное, забыл, что я была на работе в тот день, когда ты ко мне подошел. И что ты мне очень и очень нравишься, а я не могла тогда показывать свою радость, чтобы не сойти за сумасшедшую фанатку? Ты бы позвал меня на свидание, если бы я улыбалась как идиотка?       Алиса решила списать такие слова на похмелье Егора, на последствия вчерашнего всплеска эмоций — в общем на что-то, что позволяло ей не думать о нем плохо. Егор молчал и ждал ее реакции. Зачем он задал ей этот вопрос? Поиграть с ней. Чтобы показать ей, что не стоит строить замки из песка. Чтобы увидеть, как она реагирует на его загоны, провокационные вопросы и нервотрепку. Он любил устраивать проверки и иногда даже получал удовольствие от ссор и конфликтов в отношениях.       — Егор, неужели мне придется отчитываться за каждую улыбку? — она сложила руки на груди.       — Не за каждую.       — Абьюзер, — буркнула Алиса.       Егор прыснул от смеха. «Где-то я это уже слышал». Краем глаза он заметил, как Алиса начала потягиваться и устраиваться поудобнее в своем кресле, чуть ослабляя ремень и принимая более расслабленную позу. Проведя ровно минуту в размышлениях, крутя кольцо на своем пальце, не понимая причину этой тишины, Алиса решила:       — Я сейчас разуюсь и закину ноги на приборку, если ты не извинишься, — она нагнулась вперед, развязывая шнурки на своих белых кроссовках. — А, может, и не разуюсь вообще, так закину. Так даже лучше.       — Ты с ума сошла? Даже я не могу в этой машине позволить себе этого, — Егор с недоумением смотрел то на дорогу, то на разувающуюся Алису, пытаясь перехватить одной правой рукой ее ноги, которые так и норовили лечь на приборную панель напротив пассажирского сидения. — Все, обувайся, Алис, правда. Нет, тебе не нужно отчитываться за каждую улыбку. Блин, Алиса!       Девушка хохотала, видя, как он то злится, то смеется, пытаясь схватить ее ногу.       — Это все равно не извинения! — она толкнула его босой ногой в правое плечо.       — Я тебя высажу, клянусь! — Егор все-таки схватил Алису за лодыжку, застав ее врасплох. — Вон светофор, видишь? Обувайся, твоя остановочка, — он метнул на нее злобный взгляд.       — А как же океа-а-а-ан? Ну, Его-о-о-ор… — жалобно протянула Алиса ангельским голосом. Брюнетка вынесла вперед свободную ногу, положив ее на колени Егора. — А так можно? Я больше так не буду, правда, — спросила она невинным голоском, пытливо разглядывая Егора, пытающегося держаться серьезным.       Крид сжимал губы, чтобы не рассмеяться. Слишком долго он держит свой образ. Девушка начала водить не захваченной ногой по его коленям, подбираясь ближе к паху, и Егор все-таки отпустил ее ногу и опустил ее рядом с другой, плотно прижав к себе.       — На тебя даже позлиться невозможно. Ты все проблемы будешь решать просто потрогав меня в нужном месте? — усмехнулся он.       Алиса рассмеялась:       — Я делаю только то, что работает. А это, как видишь, рабочая схема.       Егор помотал головой. В его голове пронеслась мысль: «Хороша чертовка. Даже не ведется на мои игры. Будет сложно». Алиса рассматривала его сосредоточенный профиль. Она не понимала, что за игры он пытается с ней играть, но включать иногда невинную овечку и строить глазки девушка любила. Ей нравилось быть слабой в отношениях, она находила безумно сексуальным, когда мужчина был главнее, принимал решения, нравилось, что можно покорно наслаждаться чем-либо, когда рядом был мужчина, которому она могла довериться.       Стоит ли говорить, что все идет из детства?       Сама Алиса никогда не признается, что отношения ее родителей держались только на силе и властности отца и слабости и покорности матери. И никогда не признает, что она стала такой из-за них. Астахова просто любила думать, что она маленькая, нежная девочка, рядом с которой должен быть большой и серьезный мужчина.       «Главное, чтобы эти перепалки остались игрой, а не превратилось в основу наших отношений. Я, конечно, та еще лиса, но в долгосрочной перспективе… Так долго продолжаться не сможет. Нужно, чтобы они были в меру и не переходили грань. Да, сложные эти знаменитости, конечно. Хотя такие, мать их, красивые».

      В машине громко играла музыка — что-то из американских трендов. Но в голове и ушах Алисы была только мама, голос которой звучал из ее телефона. Голосовое, которое она увидела поздно ночью, отложила на потом, а затем и вовсе забыла о нем.       «Алисонька, привет, дочь. Как у тебя дела? Как там в твоей Америке? Тебе, может, деньги еще нужны? Ты говори, если нужны, мы с папой тебе отправим, не переживай… Когда домой собираешься? Скоро у папы День Рождения… Он, конечно, очень расстроится, что ты не приедешь в этом году… Еще и Новый год пропускаешь, с Рождеством… Ты когда в Москве была, конечно, было попроще. Ладно, дочь, я пошла на работу, не знаю, сколько у тебя там времени… Не помню, как считать… Ты хотя бы фотографии нам присылай почаще, мы переживаем за тебя, папа особенно. Он вообще до сих пор не понял, как тебя туда отпустил, — мама смеется. — Что ты делаешь там на выходных? Пришли нам фотки, чтобы мы знали, что у тебя все хорошо, зайка».       К концу голосового у Алисы на глазах выступили слезы. Она отвернула лицо к окну, чтобы не привлекать внимание Егора. Но парня наоборот привлекла странная поза девушки. Она все еще сидела, вытянув ножки на его коленях, и было заметно, что отвернулась к окну она специально. Всю дорогу смотреть то на лобовое, то на своего водителя, а потом вдруг отвернуться совсем, еще и после того, как что-то слушала в телефоне?       — Все нормально? — Егор быстро глянул на нее, стараясь не терять концентрацию на дороге.       Машина летела вдоль побережья по высокой трассе, проложенной на отвесной скале, вслед за красным Поршем.       — Алис? — переспросил Егор, не дождавшись ответа, чуть сжав ее ногу.       — Да, все в порядке, просто что-то расчувствовалась, — аккуратно вытирая слезы, она повернулась обратно.       Крид, увидев по пути небольшую парковку, видимо, для аварийных остановок, сбавил скорость и съехал в сторону. Припарковавшись, он нашел на заднем сиденье салфетки и протянул их Алисе, получив в ответ тихое «Спасибо». Пока девушка аккуратно промакивала заплаканные глаза, чтобы не стереть весь мейк, Егор откопал все на том же заднем сиденье свою теплую черную толстовку, и надел ее, так как уже изрядно замерз. Он поднял крышу кабриолета, чтобы сохранить тепло внутри, и повернулся к Алисе.       Ее глаза и губы успели покраснеть и припухнуть. Ее черные ресницы намокли и слиплись друг с другом, образуя длинные толстые лучики по всему периметру века. Она грустно смотрела в лобовое стекло, сдерживая дрожащий подбородок.       — Ты так красиво плачешь, — улыбнулся он, стирая слезу с ее щеки большим пальцем.       — Комплимент мечты, — рассмеялась она, потирая красный нос.       — Что тебя так растрогало?       — Хочу домой, — она сделала глубокий вдох и снова отвернулась, чтобы не демонстрировать льющиеся рекой слезы. — В смысле… К родителям.       Егор отстегнул сначала свой ремень безопасности, потом щелкнул на замок ремня безопасности, державшего Алису, и тот открылся и быстро вернулся на место, освобождая девушку. Он медленно обнял ее одной рукой, притягивая к себе, чтобы уложить ее на свое плечо.       — Дома все нормально?       — Да, — неуверенно ответила Алиса. — Просто… Я впервые так надолго уехала из дома, даже когда училась в Москве, я ездила домой каждые два-три месяца.       — Так ты домашняя девочка? — умилился Егор, поцеловав ее макушку и прижав ближе к себе. — Скоро пройдет эта тоска по дому, поверь мне. Проживи это время, потом станет легче. Станет легче, а потом и виза кончится, и вернешься домой. Или ты хочешь раньше вернуться?       — Нет, раньше не хочу… Просто… — она глубоко вздохнула и чуть прокашлялась, чтобы выровнять дрожащий голос. — Просто соскучилась по всем.       — Я знаю это чувство и понимаю тебя, — он прижал ее ближе к себе, прислонившись щекой к ее макушке, — раньше было безумно трудно без семьи, особенно когда пошли первые гастроли. Потом привык, нашел в этом даже свою романтику.       Алиса обвила его торс руками, залезая под теплую толстовку парня. Играла «Californication». За окном — океан, в который вот-вот должно было нырнуть солнце. Егору было тепло от объятий и осознания, что встретил прекрасную девочку, которая любит и ценит свою семью. Стоит ли говорить, что это был почти определяющий фактор для него?

      — Слава, Катя, это — Алиса, — произнес Егор, подводя девушку к друзьям, припарковавшим машину на выступе обрыва и стоящим возле нее, обнимаясь.       — Привет, — одновременно произнесли все, кроме рэпера, отчего рассмеялись.       — Синхронизировались, — отметил Крид.       — Че-т холодно, просто пиздец! — возмутился Бустер. — Какого хуя в Лос-Анджелесе такой дубак? Надо турагента нашего уволить, — обращаясь к Егору, посмеялся Слава.       — Э, я тебя предупреждал, что здесь не Мальдивы, алло! — возмутился тот в ответ, разводя руками. — Декабрь — он и в Африке декабрь.       — Неправда, в Африке декабрь со-о-овсем другой, — помотала головой Катя, обнимающая сама себя и прыгая на месте.       — Понял, епты? Ха-ха-ха, — залился Бустер.       Катя предложила быстро пофотографироваться и снова сесть по машинам, иначе они окоченеют. Пронизывающий холодный ветер со стороны океана нарушал их планы на этот вечер. Пока Бустер фоткал свою девушку, Егор, свесив свою руку с плеча Алисы, прижав ее к себе, наблюдал то за ними, то за волнами и океаном снизу.       — Слав, ты никогда не научишься нормально фотографировать, — Катя возмущенно листала ленту галереи в промежутках своей мини-фотосессии. — Боже, какой кошмар: ты зачем мне ноги обрезал? Здесь вообще лба даже нет моего, Слав, ну ты серьезно?       — Бля, малыш, как мог, ну, честно, — стример пожал плечами.       — Кать, давай я заменю Славу, — крикнула Алиса, предлагая свою помощь.       — Давай! Слав, давай, иди отсюда, — девушка махнула на него рукой.       Девчонки обсудили концепт снимка, который она хочет получить, ракурс и сделали несколько пробных кадров.       — Другое дело! — довольно улыбнулась Катя. — Блин, супер, мне очень нравится. Давай сделаем тебе тоже пару кадров? Для Инсты.       — Давай, — скромно согласилась Астахова.       Ей нравилась Катя. Открытая, веселая, позитивная. Честная, что самое главное. Черные волосы, яркие большие глаза, фарфоровая кожа. Алиса мысленно примеряла на себя ее короткие черные волосы, размышляя, стоит ли ей краситься в черный и резать длину, так как эта идея уже давно засела в ее голове.       Кажется, брюнетка тоже нравилась Кате. Девушка отметила ее оленьи глаза и длинные шоколадные волосы, по-доброму позавидовав. Катя находила ее внешность очень гармоничной внешности Егора. Мягкие черты лица Алисы, пухлые губы и залипательная улыбка — именно такой она и представляла девушку Егора. Хотя, таких у него — несколько штук в неделю, и Катю они все изрядно утомили. Она, почему-то, надеялась, что Алиса задержится у Крида подольше, так сильно она ей понравилась. Да и одета она была скромно, на удивление. Кате было комфортно рядом с ней.       — Алис, а сядь на капот вашего мерса, а? Очень крутая фотка получится! — восторженно предложила Катя. — Только быстрее, солнце так красиво садится.       Астахова, встретившись взглядом с Егором, вопросительно посмотрела на него, будто спрашивая разрешения усесться на капот дорогущей машины. Егор улыбнулся и одобрительно кивнул.       — Это та, про которую ты говорил? Официантка же, да? — тихо спросил Бустер.       — Да, — кивнул Егор.       — Алиса? Ты, наверное, думал, что она — Элисон?       — Она мне сама так и сказала, сначала, — Егор посмеялся, вспоминая первую встречу. — Потом раскололась.       — Так ты пошел по фанаткам, братик?       — Вроде не прям фанатка, — пожал плечами Егор. — Поживем — увидим. Не курит, матом не ругается, красивая, добрая. Вроде не в эскорте, — он усмехнулся. — Готовит вкусно.       — Я бы для Егора Крида тоже все что хочешь приготовил бы. Да с твоей популярностью уже трудно найти не фанатку, пора бы смириться и убрать этот пункт из анкеты для твоих потенциальных девушек, — усмехнулся Бустер, наблюдая за своей девушкой, которая старательно снимала Алису на свой телефон. — Подарил Катюхе айфон последний на терабайт. Радостная, что пиздец. Все фоткает теперь как сумасшедшая. У нее вся лента во мне, просто пиздец, как папарацци, ходит, фоткает меня во всех ракурсах, понял?       — Пойду, разноображу Кате ленту, — Егор глянул на друга хитрым взглядом и направился к машине.       Алиса сидела на капоте, свесив с него ноги и оперевшись на руки, расположенные за спиной. Она поправляла волосы, смотрела то на океан, что был позади нее, то в камеру. Отвернувшись в очередной раз, она не заметила, как к ней подошел Егор. Он оперся о капот белого кабриолета, скрестил ноги и сложил руки на груди, повернув голову в сторону девушки, ожидая, когда она повернется. Брюнетка, в очередной раз меняя позу, увидев Крида рядом с собой, пребывала в недоумении несколько секунд. Увидев довольного Егора, она в ответ расплылась в улыбке. Алиса не ожидала, что рэпер захочет запечатлеть их вместе, но ей было безумно приятно от этого. Блондин обнял ее одной рукой, притянув к себе:       — Ты ведь понимаешь, что это никуда нельзя выкладывать, Бэмби? — он смотрел на нее сверху вниз, а она по-детски таращилась на него большими карими глазами.       — Даже маме нельзя показать?       — Ты прикалываешься, я надеюсь?       Алиса рассмеялась. Егор, поняв, что это все-таки была шутка, обнял ее обеими руками и поцеловал в лоб.       Катя все время снимала, хитро переглядываясь со Славой, который стоял позади нее.

      Заболтавшись с Катей, Алиса не обратила внимания, куда ушли Слава с Егором. Позже Слава вернулся один.       — Я хуй знает, что с ним сделать, он с ума сходит, я хуй знает, — причитает Бустер, приближаясь к ним.       — Что случилось, Слав? — Катя опережает Алису с вопросом.       — Я хер его знает, панички эти ебаные у него. Стоит там, за сердце держится, говорит, что, умирает, — это пиздец, я что вообще должен делать…       — Где он? — девушка резко обрывает Славу, не в состоянии больше слушать его и стоять на месте.       — Там, за машиной сидит, — он указывает рукой на место, откуда Алиса с Катей давно отошли, чтобы посмотреть, что было чуть дальше по дороге, так как она поворачивала и огибала скалу. Они надеялись увидеть там еще более красивый пейзаж, но этого не произошло.       Астахова срывается с места и бежит к машине. Она знает, что такое панические атаки. Она прожила это от и до. Она помнит этот парализующий страх, подкашивающиеся ноги, колотящееся сердце, тяжелое дыхание, пот, выступающий по всему телу. Боишься быть один. Боишься умереть. Боишься умереть один. Алиса не могла подумать, что Егор был настолько им подвержен.       — Егор! — кричит брюнетка, обегая машину.       Она видит, как Крид сидит на корточках, держа руку на животе и суетливо оглядываясь по сторонам. Алиса опускается перед ним на колени, пытаясь разглядеть его так, будто хочет залезть прямо в душу. Панический страх поглотил Егора, он чувствовал, как его сердце готово разорваться на части.       «Прекрасный день, чтобы умереть. Океан, дорогая машина, прекрасная девушка рядом. Так я и хотел умереть, кажется».       — Мне кажется, я умираю, — произносит он, усмехнувшись и смирившись со своей беспомощностью. — У меня давно не было таких паничек. Все кружится, и сердце разрывается.       — Тебе кажется, — Алиса мотает головой, сведя брови к переносице. — Пока сердце стучит в пределах твоей максимальной физической активности — ты не умираешь, — твердо произносит она давно заученную фразу, прильнув ухом к его груди.       Да, сердце колотится...       — Ты как будто просто побегал, — резюмирует она, посчитав его пульс. — Егор, доверься мне, с тобой ничего не произойдет, с твоим сердцем все в порядке, — это просто паничка, — она берет его растерянное лицо в свои ладони и чуть поднимает вверх. — Расскажи мне, что я могу для тебя сделать? Как тебе помочь?       Алиса знала все о паничках. Все это слишком индивидуально, чтобы самой придумывать, как же можно его успокоить и привести в чувства. Вместо этого она решает узнать у Егора, что нужно именно ему в этот момент.       — Я... Я не знаю... Просто... Не уходи, ладно?       — Подышим?       — Подышим, — соглашается Егор, надеясь на скорое успокоение.       Алиса прижимается к нему всем телом, опустившись на землю между его раскинутых ног.       — Я слушаю твоё сердце. Если что-то будет не так — я тебе скажу. Но с ним сейчас все в порядке, — тихо произносит она и делает глубокий вдох. — Просто прими это и проживи. Не сопротивляйся. Поверь мне. Я знаю, как это страшно. Ты справишься.

      Он думал о том, как бы повежливее расстаться с Алисой перед отъездом в Москву, еще несколько часов назад, но сейчас не представляет своей жизни без нее. Она стала необходима ему. Как воздух. Как успокоение. Как разум.