Things you'd better never know

Адам повёл её вглубь парка. Шли они неторопливо и со стороны выглядели как давние приятели, что по сложившейся традиции гуляли здесь каждую неделю именно в этот день. Из-за похолодания Джун сменила гардероб на более тёплый, и сейчас рассекала лужи в кроссовках и голубых клёшах, тогда как верхнюю часть тела от прозябания защищал свитер в тандеме с бежевой курткой. Пролежав год без пользования, вещи наконец-то нашли свое предназначение в новом деле. Мур не изменял своему стилю и выглядел также как на работе, с тем отличием, что на синей рубашке висело такое же синее драповое пальто. Встречавшиеся по пути скамейки блестели после ночного дождя, доски были залеплены огненно-рыжими листьями дуба. Сквозь них проглядывались надписи, сделанные черным маркером. Плавно изгибаясь, дорожка вела агентов к безлюдному уголку, над которым нависли кроны ещё не осыпавшихся деревьев. Всё вокруг дышало спокойствием, как часто пишут литераторы, с восторгом описывая осеннюю пору и торжество её красок. Джун была в корне не согласна с таким миролюбивым определением. Она знала – окружавший их пейзаж не было оплотом безопасности. За картонным фасадом таилось столько уголовщины, что подивишься, как горожане все ещё туда ходят. Стоит только посмотреть сводку за прошедший год по преступлениям, от хулиганства до изнасилований с убийствами, как подсознательно выстроишь план прогулки в обход высокой остроконечной ограды. Парень провел по деревяшкам сидения и сел, откинувшись на выгнутую колесом спинку скамейки. Следом за ним на неё опустилась и Джун. Подальше от фривольно раскинутых рук. Что было с его стороны скорее привычкой, чем жестом с определенным смыслом. – Я прихожу сюда почти каждое утро. Сижу. Смотрю на этот ободранный куст, возле которого перелопатили почву, и думаю. Знаешь, о чем? – Нет. – Лучше бы она там лежала, – он слегка поморщился, крайне недовольный тем, насколько цинично это прозвучало. В том, что жертва женского пола, сомнений не было, слишком уж красноречивой была статистика и опыт по серийным убийцам. Цельное тело можно было бы опознать, провести генетический тест в случае сильных увечий в конце концов... То, что осталось от жертвы, нельзя было даже похоронить по-человечески. На улицах и в полицейском участке продолжат висеть листовки с лицом без вести пропавшей, которая так и не будет найдена. Время изъест бумагу, дожди смоют краску, а ветер сорвёт листовку и понесёт её по улицам и в реку или оставит на дороге гнить под колёсами проезжающих машин. Фотография с номером телефона, данными об одежде, внешности и о том, где в последний раз видели, упадёт в чей-то небольшой сад, застрянет среди ветвей клёна, а оказавшись на тротуаре, мятая и замызганная, с лицом жизнерадостной девушки, будто бы постаревшей на много лет, её выкинет уборщик вместе с прочим мусором, разбросанным шумной молодёжью. Телевидение забудет девушку, как и многие американцы, чья судьба никогда не пересекалась с судьбой семьи из Орегона. Лишь родители будут ждать и надеяться, когда информация об их единственной дочери проскочет в СМИ, в глубине души опасаясь встретить на пороге дома людей в форме. Гринвуд пробрал холод, несмотря на то, что ветра не было с самой рани. Как обещали по утренним новостям, штиль должен продержаться в Портленде ещё целую неделю. Вдалеке завыла сирена скорой помощи. – Я читала, как ты и просил... – Джун рассматривала поросшие мхом камни, намекая на прошедший накануне разговор, – Улик мало, сложно зацепиться за что-либо. Остаётся только ждать. Он непременно вернётся сюда, – сделав паузу, закончила она. Если Адам и заметил заминку, то не обратил на неё внимания. Слишком был поглощен собственными размышлениями. Джун редко заставала его таким: мрачным и немногословным. Он и раньше был в похожем расположении духа, как, например, вчера вечером, но даже тогда агент позволил себе шутку, чтобы как-то сгладить ситуацию. Будто обстоятельства гибели девушки резонировали с его воспоминаниями. – Без новых жертв мы его все равно не поймаем. – Схватываешь на лету, – сухо подметил он. – Для меня есть конкретные указания? – Ты девочка не маленькая и знакома с порядком проведения расследования. Занимайся тем, что считаешь нужным, но без особого фанатизма. Единственное, что мне особенно нужно, это сам парк, – она столкнулась с его цепким взглядом. Спустя мгновение агент повернул голову в противоположную сторону, где среди стволов мелькали силуэты людей. Город постепенно просыпался, и его горожане выползали на прогулки ради очередной осенней фотосессии или выгула собак. Оживление, которым вместе с ними наполнился парк, сняло определённый градус напряжённости. По крайней мере, ощущение, что они находятся в лесу, исчезло. – Доступ к камерам оформлю к обеду. Территории без видеонаблюдения будут также на твоём попечительстве. Если что-то случится, звонишь напрямую мне. Джун уперлась взглядом в колени, все больше осознавая безысходность положения. Работа под прикрытием не была нова для неё, однако как она могла кого-то найти, не имея даже психологического портрета убийцы? Их цель терялась в городе среди тысяч лиц, тут и там мелькающих в течение дня на мониторах камер. Отдел психологического анализа молчал и ждал продвижения дела. А до тех пор они искали иголку в стоге сена. Её осенило мыслью. Такой логичной и очевидной, что она удивилась, как только не спросила сразу. – Погоди, управление не приставит ко мне напарника? – У нас нет людей для этого, – он поймал недоумевающий взгляд, – предыдущего агента, который работал под прикрытием, отправили во Флоренс. Остальные также в разъездах, либо в Портленде, но подключить их нет возможности. Ник, Джон и Сьюзен постоянно сотрудничают с полицией и проверяют все случаи с исчезновением людей, отозвать их я также не могу. А на мне ещё три дела висят. – Понятно. Так было даже лучше. Она не очень умела работать в команде, да и не то чтобы её жаловали другие агенты, за некоторым исключением. – Идём. Она серьёзно кивнула и встала за ним.

***

Кафе только открывалось, и Гринвуд стала одним из первых его посетителей. Со старшим агентом они разошлись у главных ворот парка, после чего девушка в одиночестве шла по центральной улице в поисках места, где можно собраться с мыслями, когда наткнулась на симпатичную вывеску со снежинкой, лишний раз напоминающей о скором приближении зимы. Возле пустых столиков крутились официантки, протирая их и расставляя салфетки с солонками. Телевизор пока не включали, людей было мало, поэтому в зале сохранялась приятная тишина. Несколько молодых людей сидели у окна напротив, попивая кофе и какой-то цветастый напиток со льдом. Справа от них работала с ноутбуком девушка в накладных наушниках. Она часто поправляла очки в толстой оправе и наклоняла монитор в разные стороны ради удобного угла. Тарелка с пончиками на её столе стояла нетронутой. Джун вздохнула и взялась за меню. – Вам что-то подсказать? – Над ней склонилась улыбчивая официантка в коричневом фартуке. От неожиданности её плечи вздрогнули. – Дайте капучино и... – она никак не могла выбрать между тем, стоит ли работать на голом кофе или же воспользоваться советом Адама и все-таки нормально позавтракать. Официантка заметила замешательство посетительницы. – Каждый день с 10 до 11 у нас действует скидка на завтраки. Свежие блинчики со сливками, ароматные круассаны, пончики, яичница с беконом. Не желаете? – Да...давайте блинчики, – рассеянно проговорила Джун, рассматривая глянцевые фотографии предложенных блюд и закусок, после чего закрыла меню и отложила в сторону, чтобы дальше не соблазняться. Записав в блокнот, девушка сообщила время ожидания и ушла петлять между столиками. Наверное, со стороны Гринвуд выглядела типичной студенткой, вид которой кричит о том, что ей срочно требуется отдых. Изнеможденность и патологическую усталость на лице видно за километр, реакция заторможенная, сразу заказывает кофе, одежда невызывающая и удобная — рядовой трутень, который тяжело переносит осенний авитаминоз и большую нагрузку в университете. Если бы она сейчас достала кипу бумаг, то ту без лишних слов можно было принять за диплом, кропотливая работа над которым стоила бессонных ночей и испорченных нервов. Забавно, но жизнь студента не так уж отличалась от того, чем она занимается в отделе. Гринвуд поблагодарила за чашку капучино и сделала небольшой глоток. Горячий напиток тут же обжег язык и небо, однако не был противно-горьким, как все то, что обычно она пила дома или в отделе. Молоко отдавало свободой, которую неждано-негадано подмешали в её терпкую, как американо, жизнь, погрязшую в рутине и отчетности. Пускай её ценой стало тупиковое расследование, она не жаловалась. Ну разве что немного. Джун всячески подбадривала себя, в глубине души понимая, что не уверена в том, будут ли принятые ею шаги правильными. Знания, полученные в академии, не давали подсказок, а опыта в подобном у неё и в помине не было. Но бездействие казалось куда более страшным грехом, нежели возможность оступиться. Заплатив по счету и оставив немного чаевых, девушка толкнула тяжёлую дверь и оказалась на залитой светом улице. Вокруг шумели машины, перемигиваясь, работали зеленоглазые светофоры, уличные музыканты играли на гитаре и благодарили за брошенные в чехол долларовые купюры. Женщины спешили за новыми коллекциями в магазины, не выдававшие обречённости мужчины сопровождали жён, стоически держась перед будущими материальными лишениями; подростки слонялись по улицам без дела и громко обсуждали витрины; дети шли рядом с матерями и, дергая за ветви, срывали с них янтарного цвета листки с узорчатыми прожилками. Отбросив сомнения, Джун нырнула в людской поток. Пристегнув ремень безопасности, она поудобнее устроилась в кресле с расчетом на то, что из машины она точно вылезет не скоро. Час медленно перетекал во второй. Спина и шея начали ныть. Тупая боль расползлась от копчика до затылка и отказывалась проходить после смены положения. Агент взглянула на результаты экспертизы, лежащие на соседнем сидении. От её вида перед глазами помутнело. Джун поморщилась и отвернулась. Дома посмотрит. В тишине и спокойствии. Когда ей стало совсем скучно, она взялась разглядывать сквозь залитое лобовое стекло потускневшие аллеи парка. Машину она ведь так и не помыла. Которую неделю Гринвуд обещает себе это сделать? Телефон завибрировал от уведомления. "Можешь взять записи с камер" В открытой вкладке переписки мигал курсор. Она несколько раз пыталась написать ответ, но, раз за разом составляя предложение, заметила, как раздражение и недовольство, вызванное привычной непунктуальностью, потухло, а на их место пришла тоскливая пустота. Экран потух, пару минут девушка бездумно пялилась на него, потом сложила телефон сумку и выбралась из салона. Сотрудник службы безопасности внимательно осмотрел её удостоверение с таким выражением, будто он был вырезан из картона и бумаги. – Недавно ж приходил один, – наконец заговорил мужчина, мазнув взглядом по её внешнему виду. Он тяжело привстал со стула за турникетом и провел карточкой по сенсору, пропуская её вперёд. От нажатия кнопка на стене запищала и загорелась красным, спустя минуту к ним подошёл другой сотрудник, от которого жутко тянуло потом и сигаретами. – С сегодняшнего дня я исполняю его обязанности. Вот контактный номер для связи со мной, – в протянутой руке была зажата записка, которая была встречена без особого воодушевления. – О том, для чего я здесь, думаю, вам уже сообщили. Позвольте, – мужчины расступились, когда агент напролом пошла прямо на них к комнате с мониторами, где отображались записи с камер видеонаблюдения. Вышедшему сопровождать сотруднику ничего не оставалось, как пойти следом и закрыть за ними дверь. Грузный охранник поправил бэйдж и зашаркал обратно на место. Понабирают молодых девок в органы, а потом разбирайся с ними.

***

В квартиру Джун ввалилась на едва волочащихся ногах, когда над городом зажигались звезды. Ожидаемо, она ничего не нашла. Эта долгая, нудная и на первый взгляд бесполезная работа от начала и до конца носила характер подготовительной, отчего она, однако, не становилась менее утомительной. Тем не менее, у неё появились некоторые соображения. Гринвуд выпотрошила сумку и повесила куртку на крючок. Поплелась в тапочках на кухню, а оттуда в спальню в компании разогретого риса с тушеными овощами и мясом. Рядом с парком находился ресторан азиатской кухни, а с таким нечеловеческим голодом у нее не было и шанса пройти мимо. – Итак, – диктофон загудел. Зашуршали перелистываемые страницы. Пропустив тонну формальностей, ссылки на законы, время, место подачи и принятия заявления с текстом его содержания и найдя нужный абзац, она прочистила горло и принялась зачитывать. – Запись первая. Расследование убийства, произведенного с особой жестокостью. Жертва: предположительно девушка. Не представляется возможности установить возраст, расовую и национальную принадлежность, а также опознать личность убитой вследствие из-за наличия термической обработки и длительного разложения(Прим. степень разложения не позволяет определить более точные сроки). Останки сохранили следы совершенного акта каннибализма. Фрагмент бедренной кости, подброшенный преступником в центральный парк города Портленд (Прим. снимок № 1) и обнаруженный двумя местными жителями, мужчиной и женщиной, 29 и 23 лет соответственно, содержит следы слюны и собачьих зубов, что позволяет сделать вывод о том, что остальные части могли быть съедены...

***

– Он нужен мне живым, – зажигалка подпалила новую сигарету. Дым поднялся к потолку и расползся по освещенной больничным светом комнате. Сложив руки в карманы, доктор Карпентер скривилась, но удержалась от комментария. Полчаса назад её выдернули из дома по срочному вызову, чтобы она стояла тут, как истукан, и отвечала на вопросы федералов? Ах да, на два вопроса. Все оставшееся время она простояла тут в роли молчаливого наблюдателя. Женщину раздражали агенты, серии вспышек фотоаппаратов, ультрафиолетовые фонари, гул голосов. Сжимая ткань мятого халата, она смотрела куда угодно — на спину здоровенного начальника, на пол с грязными отпечатками обуви, в коридор, где несколько людей проверяли каждый сантиметр на наличие отпечатков пальцев — куда угодно, лишь бы не видеть труп. В один момент она почувствовала на себе внимательный взгляд блондина. Развернувшись в сторону двери, он дал понять, что дальнейший разговор будет носить приватный характер. Выпрямившись, женщина вышла, направившись в сторону ординаторской. Ей надо выпить. В холодильнике должен заваляться виски, лежащий там с профессионального праздника. – Сэр, думаете, он неподалёку? Коллинз промычал перед тем, как сделать затяжку. Сел на корточки и натянул латексную перчатку. Осмотрел глаза и синюшную шею Брауна. Затем снял и кинул перчатку на развороченную кушетку: бывший егерь боролся, однако нападавший приложил его о кровать с такой силой, что от удара прогнулся металлический каркас. Молчание говорило о его сосредоточенности. Коллинз изучал место преступления, и никому в целом мире не было позволено отрывать его от этого. Агент Фостер сориентировался и выискал в коридоре начальника спецназа. Передал сообщение Коллинза и дал добро на прочистку окружающего лечебницу лесного массива. Полицейский наряд не справится с этой работой настолько оперативно, как это сделают бойцы S. W. A. T. Кроме того, так они минимизируют шанс потерь среди вооружённых парней, сотрудников больницы, их самих и долбанных репортёров, которые никак не уходят от ворот. Поскорее бы это все закончилось. Глава оперативной группы, высокий коренастый мужчина в черной матерчатой маске, направился к служебному выходу. Собрав подчинённых, встал перед ними, заложив за спину руки. Светодиодная лампа над ним освещала небольшую площадку, за которой начиналась беспросветная тьма. – Фонари без необходимости не включать. Используем приборы ночного видения. Прочесываем местность, не теряем друг друга из видимости. Никто не подходит к дороге, пока я не дам сигнал. При виде цели на поражение не стреляем. Все ясно? Расходимся! Спецназовцы перехватили пистолет-пулеметы, и через минуту их силуэты растворились в ночи. Старший агент вернулся в палату и передал шефу рацию. – Хорошая работа, агент Фостер. Мужчина наклонил голову и удалился, тихо прикрыв за собой дверь. Толпившиеся в коридоре сотрудники окружили его, собираясь завалить вопросами, но Фостер прошел дальше, даже не посмотрев в их сторону. Ситуация с прессой вставляла им палки в колеса. Слишком уж вовремя они оказались здесь. Пальцы не отпускали запонки. Нервы были на пределе. Том выхватил администратора, набрал главного врача и попросил того продержать журналистов как можно дольше. Потом подозвал двоих, раздав им задание. По окончании операции они должны проконтролировать, чтобы полиция проверила всех и каждого. Тот, кто откажется проходить данную процедуру, будет арестован и доставлен в участок. Дальше с ними будет разбираться ФБР.

***

Шипя от боли, мужчина выковырял пулю. Он двигался боком в сторону спуска с холма, у подошвы которого протекала маленькая река. Чёрные белки глаз с белыми, слегка светящимися радужками с ехидным прищуром смотрели в сторону преследовавших его людей. Существо наткнулось плечом на дерево. Немного отошло в бок, прислонилось к шершавой поверхности и потерло саднящую руку. Блаженно закрыв глаза, откинуло голову, прильнув затылком к влажной коре. Бледных губ коснулась улыбка. Идиоты. Они его никогда не найдут. Надо будет слиться с толпой журналистов, не зря же он отправлял в редакции письма о планируемом убийстве. Наконец-то он разобрался с этим полоумным. Браун действительно верил, что решетки на окнах и замки как-то спасут его бесполезную жизнь. Вместо того ему стоило бы получше присматриваться к персоналу, но даже так его судьба уже была предрешена. В списке значился последний человек, который может доставить ему проблем. Позже он придумает, что сделать с ней. Пора уходить. Близкие шаги заставили доппельгангера открыть глаза. Перед тем, как почувствовать на своей шее мертвую хватку, взгляд успел зацепиться за красный галстук, единственное, что он мог различить с этого расстояния. Алое пятно моментально выжглось на сетчатке и осело в сознании, вытесняя мысли и чувства, оставляя место для одного. Страха. Этот галстук мог принадлежать только одному монстру. От мысли внутри похолодело. Конечности свело судорогами –верными спутниками человеческой агонии, относись он к людскому роду. Разумеется, подобное для него не станет фатальным. Это была преднамеренная пытка, ужасно болезненная, безукоризненно выполненная пытка. Скорость, уровень, сила сжатия, идеально выверенная, достаточная для сдавливания трахеи, но не для перелома шейных позвонков. Конченный садист. На землю посыпались кусочки коры. Помехи мешали что-либо разглядеть, голова гудела, разрываемая нарастающим давлением. В носу полопались капилляры, и соленая кровь затекла в глотку, постоянно раздражая и вызывая приступ кашля. В попытке её проглотить он перекатывал язык из стороны в сторону, что провоцировало ещё больший спазм мышц. Изо рта вырвался не то сип, не то хрип. Губы неслышно проговорили имя, которое на половине оборвалось противным хрустом. В чаще глухо угукнула сова и, бесшумно взмахнув крыльями, сорвалась с высокой ели. Внизу журчала вода. Ветер гудел низко и протяжно, проносясь между рядами исполинских секвой. Сухие ветки затрещали под весом тяжёлого ботинка. Опустив дуло оружия, боец S. W. A. T. снял ПНВ и обвел место фонариком. По стволам деревьев полоснул яркий свет, который затем спустился вниз. На земле виднелись свежие отпечатки мужской обуви, которые здесь же и обрывались. – Мы потеряли след. Приём, – рация зашипела и вновь смолкла. Через несколько секунд включилась обратная передача. – ФБР дали отмашку на завершение операции. Возвращайтесь. Приём.