01. mistletoe

Если кто-нибудь спросит, то это была полностью вина Шотаро. В конце концов, он ведь был старшим. Хотя, если быть до конца честным, то Сончан был тем, кто схватил коробку с рождественскими украшениями из шкафчика в тренировочной комнате, так что, вероятно, в первую очередь бо́льшая ответственность за всё их затруднительное положение была на нём. — Где мы собираемся это повесить? — раздался голос откуда-то из-под подбородка. Сончан вздрогнул, выйдя из оцепенения, и посмотрел вниз на копну светло-каштановых волос, которые слегка покачивались в такт рождественскому джазу, который они включили. Шотаро поднял возникший объект, тот самый, который поверг Сончана в его последнее оцепенение, и снова повергал его в состояние паники. Он ничего не мог с этим поделать и подозревал, что никто на его месте тоже не смог бы. Он клянётся, что это всё были глаза. Однажды они вытащили его с тренировки в одну маленькую студию звукозаписи, где любили тусоваться парни постарше, представили парня (старшего?), стоявшего в углу, как его соседа по комнате, и сказали ему, что он собирается дебютировать. Сомнения и нервы постепенно исчезли благодаря успокаивающему присутствию его нового друга, у которого, казалось, никогда не заканчивались жизнерадостные улыбки и были вечно сияющие глаза, даже при его учении ориентироваться в новой стране и преодолевать языковой барьер. Продвижение в работе было захватывающим, это было само собой разумеющимся, и кайф, который они получали от острых ощущений новых занятий, всегда был приятным, но в какой-то момент усталость неизбежно настигала. В те дни, когда глаза Шотаро сияли чуть менее ярко, Сончан старался держаться поближе к нему, позволял ему класть голову на своё плечо или прижаться к нему поближе. В конце концов, для старшего стало нормой рваться к Сончану, незаметно подстраиваясь, если младший был занят разговором с кем-то другим, и требуя этого толчком, если внимание Сончана случайно оказывалось на нём. Это было прекрасно на самом деле. Сончану нравилось, что к нему постоянно прилепляли маленький портативный обогреватель (он и так мёрз, не нарочно). И дёрганье за рукава превратилось в переплетение рук в карманах пиджака, а объятия на съёмочной площадке в ожидании своей очереди превратились в объятия друг друга в конце дня, когда они возились со своими телефонами. Пока Шотаро не был против, Сончан не препятствовал. Несмотря на весь комфорт, который Шотаро приносил Сончану, тот хотел облегчить тоску по дому, которую, как он знал, испытывал Таро, когда к ним подкрадывался рождественский сезон, первые намёки на снег покрывали тротуар лёгкой белой пылью. Вот почему, когда они вдвоём протиснулись в ванную, чтобы почистить зубы тем утром, Сончан предложил развесить рождественские украшения по всему общежитию. Он знал, что в шкафчиках стажёров были припасены гирлянды и венки с их прошлогоднего празднования, и он уверен, что никто не будет препятствовать ему, учитывая, что большинство стажёров разъехались по домам на праздники. Благодарная улыбка Шотаро, отправленная ему во время того, как он откинул голову на его плечо, была всей благодарностью, в которой так нуждался Сончан. И это приводит их к их нынешнему затруднительному положению. Он не понимал, что маленький букетик омелы, который кто-то принёс в прошлом году в качестве шутливого подарка, был брошен в картонную коробку, пока Шотаро не поднял его, чтобы внимательно рассмотреть в тишине их общежития. Сончан не знал, было ли это культурным явлением, но он был почти уверен, что омела имела одинаковый оттенок в каждой стране. — Мы... хочешь повесить это? — медленно спросил Сончан. — А мы не развешиваем? Довольно мило, и когда мы пригласим участников расслабиться, мы можем полностью застать их врасплох этим, — Шотаро повернулся к нему лицом и сказал, слегка нахмурившись и выпятив нижнюю губу. Он что... надулся? Что ж, по крайней мере, на вопрос Сончана был дан ответ. И в Японии это означало то же самое. — Ну... — Сончан замолчал, мозг на самом деле не воспринимал ничего, кроме того факта, что глаза Шотаро были такими блестящими. — Это блеск? — пробормотал он себе под нос. — Что? — Шотаро приподнялся на цыпочки, чтобы быть поближе к Сончану, и наклонился к нему, чтобы лучше слышать. Когда он приблизился, Сончан увидел, как рука, держащая омелу, поднялась ещё выше, пока пучок листьев не повис над их головами. Его глаза расширились. — Что? — снова спросил Шотаро. Озорство в его голосе было очевидным, но что действительно привлекло внимание Сончана, так это лёгкая твердость решимости, которую приобрёл устремлённый на него взгляд. Если стоять на сцене в первый раз было всё равно, что у него перехватило дыхание, то поддерживать зрительный контакт с Шотаро в этой ситуации было всё равно, что набивать легкие ватой. Всё будет хорошо, если он...? Сончан глубоко вдохнул и слегка наклонил голову вперёд, надеясь, что Шотаро прочтёт вопрос в его глазах. Если бы ему пришлось вслух спросить, он бы действительно раскололся. Это небольшое движение принесло ему лёгкую усмешку Шотаро на губах, заметную только в том случае, если внимательно следить за ними. Сончан смотрел. Очень тяжело. Старший придвинулся ещё ближе, и Сончан почувствовал, как их носы на мгновение соприкоснулись. Это была не дружеская территория, и Шотаро должен был знать об этом. Воспользовавшись случаем, Сончан наклонил голову и подался вперёд, почувствовав, как их губы на мгновение соприкоснулись. Это было самое лёгкое прикосновение, возможно, даже не настоящий поцелуй по надлежащим стандартам, но Сончан всё равно почувствовал, как у него застыла кровь, когда его глаза снова метнулись к Шотаро. В его глазах не было ни страха, ни отвращения. Они расширились и стали невероятно яркими. Почему они были такими яркими? Прежде, чем он успел что-либо сказать, Шотаро наклонил его голову свободной рукой и снова соединил их губы, на этот раз с более сильным нажимом. О, это было действительно мило. Сончан не смог сдержать лёгкой улыбки, появившейся на его лице, когда он ещё раз вдохнул и сильнее прижался в поцелуе, наслаждаясь ощущением губ Шотаро под своими. Сончан отстранился, чтобы рассмотреть выражение лица Шотаро, с облегчением увидев счастье, которое он чувствовал, отражённое в широкой его улыбке подаренной для младшего. Почувствовав себя более уверенно, Сончан потянулся вперёд, чтобы обнять его за плечи, как они часто делали. Только на этот раз, вместо того, чтобы уткнуться головой в изгиб шеи Сончана, Шотаро поцеловал его в челюсть, слегка посасывая и вызывая смешок у младшего. Это было... очень мило. — Я думаю, мы можем повесить это позже. — Согласен. Целуй сейчас. — Ты издеваешься? Ещё? — Сончан недоверчиво уставился на Шотаро, который теперь плотно обхватил его спереди и надулся. Снова. Получив ещё один раздражённый кивок Шотаро, Сончан фыркнул и снова прижался к нему, на этот раз попробовав какао-масло и почувствовав прилив тепла от того, как хорошо было держать Таро вот так. Он определенно мог бы привыкнуть к этому.