Необходимая искренность.

            Баки грустил. Нет. Баки ГРУСТИЛ. У каждого бывает состояние, когда хочется похандрить: погода не удалась; слишком горячий (или холодный) кофе; назойливое людское внимание, которое сладкой патокой проникает в каждую пору тела. Иногда Баки казалось, что людская сущность, как густой сиропчик, который забивает все: вкус черного кофе, вкус ароматных оладьев в пекарне напротив, сочленения пластин на его металлической руке. Не сказать, что у Барнса настроение менялось по щелчку пальцев. Нееет, это был долгий выматывающий для всех процесс. Собеседники хотели достучаться до Баки, влезть ему под кожу, понять, что это за человек, из чего он сделан и чем он дышит, доводя его вопросами, расспросами и допросами обо всем и ни о чем. Сам Баки крепился и держался до последнего: не хотел обидеть собеседника, не хотел чувствовать себя виноватым в чужом испорченном настроении. Нет, Барнс ни в коем случае не становился «удобным» для всех. Он методично загонял внутрь себя свое раздражение, усталось и вымотанность, демонстрируя все участие, внимание и расточая поддержку. И Барнсу действительно было интересно, как у кого дела и как прошел день, он реально сочувствовал и переживал за проблемы друзей, и радовался за их успехи. Но! Баки балансировал на грани, сохраняя внутри себя стержень и не давая никому его сломить. И, иногда, это становилось невыносимо сложно. В такие минуты Баки разрывало на множество маленьких Барнсов. Ему хотелось и спрятаться ото всех, побыть одному. И в то же время хотелось пожаловаться и поныть всему миру. Ему не надо, чтоб его жалели. Просто обнимашки и участие. Искренность. Вот что ему нужно. Искренности! Настоящей не наигранной искренности. Ему хотелось, чтоб вопрос: «Как дела?» означал, что собеседнику искренне интересно, как его дела. А не так, что Бак бурчит «норм, а у тебя?» и это развязывает оппоненту язык, и он пол часа, со вкусом смакует подробности своей жизни, не замечая, как тухнет свет в глазах Барнса. Ему хотелось, чтоб вопрос: «Как твой день?» означал, что собеседнику реально интересно, как прошел его день, чем он занимался, с кем общался. А не так, что Барнс ворчит: «Как и всегда, а твой?». И выслушивает гамму ненужных ему эмоций…. Ему хотелось, чтоб вопрос: «Как себя чувствуешь?» не заканчивался приставкой: «Ты ж суперсолдат, что тебе будет?». Блядь! А как же эмоции? Ему тоже бывает больно и страшно, вообще-то. Но, оказалось, это не важно… Важно вылить на Баки ведро собственных эмоций, не замечая едва тлеющий огонек где-то глубоко внутри Баки… С каждым подобным разговором, которые происходили на редкость регулярно, Баки немножко умирал. Нет! Не в полном смысле этого слова. От него как будто отмирал кусочек его жизнелюбия, радости и позитива. С каким-то разговором больше, с каким-то меньше. Ведь все разговоры вокруг происходили не для него, а для самого собеседника. Людям не хотелось слушать и слышать. Им хотелось говорить. Баки улыбался, но улыбка не достигала глаз. Баки шутил, но поверхностно. Баки похлопывал по плечу (немного сильнее, чем надо, если честно) в качестве поддержки. Баки умирал. Медленно, неотвратимо, одиноко в толпе людей. Постепенно маска вот такого Барнса слилась с ним самим. Он, порой, путался: а это ли настоящий я? Баки курил уже третью сигарету, немного задыхаясь горьким дымом. Очередное касание его плеча. Кто бы только знал, как сильно он ненавидел это нелепое касание. — Слушай, курить, вообще-то вредно! — знакомые, немного рычащие, нотки в голосе заставили Барнса поднять голову. — Жить вообще вредно, — отбил Барнс, ухмыляясь уголком рта Броку, который присел рядом и запыхтел сигаретой, распространяя терпкий дым с ощутимым гвоздичным запахом. — Как дела, Баки? — спрашивает Рамлоу, перекатывая сигарету во рту, и внимательно глядя на мужчину, чуть прищурив глаза, оглядывая, изучая. — О! Все хорошо, спасибо, — привычно ответил Баки. — Миссия прошла успешно, даже джет не трясло на обратном пути — погода отменная. Никто не ранен, зачистка прошла гладко. Сегодня ребята собираются на вечеринку, там у кого-то…. — Эй, Барнс. — перебивает Рамлоу. — Я знаю, как прошла миссия и какая погода. И про вечеринку в курсе. Я спросил, как дела у ТЕБЯ? — У… у меня?.. — немного растеряно переспросил Баки. — Ага. Я ж вроде как с тобой сейчас разговариваю, — губы Брока растянулись в улыбке. А Баки задумался. А как, собственно говоря, у него дела? Ему было грустно, обидно, одиноко… Он чувствовал себя… — Потерянно, Рамлоу. Ощущение, что мне 9, и я потерялся. — А хочешь найтись? Еще один вопрос, который ввел Барнса в ступор. Действительно, он хочет найтись? Хочет ли он… — Хочу, чтоб меня нашли… И вернули домой… Что происходит? Слова, как будто против воли вырываются наружу, оголяя болезненное нутро. — Эх, Элли. А где твой дом? Баки сжал челюсти. Нежное прозвище и очередной издевательский вопрос просто убивали. — Не твое дело! — буркнул Баки. — Конечно не мое! Где ты, — Брок задрал руку вверх, показывая «потолок», — а где я? — рука опустилась к самой земле. И они молчат. Курят и молчат. — Барнс. Я, правда не знаю, где твой дом. Но могу предложить тебе свой. Будет у тебя убежище ото всех. У меня есть пиво, жрачка и горячая вода в душе. Если для тебя это сгодится — приходи сегодня. По телеку будет... — Я приду! Спасибо. Брок хмыкнул, глядя на растерянного парня. Кажется, Баки и сам не понимал, зачем согласился. Но отказываться и оправдываться было вообще не в его стиле. Что ж, посмотрим, куда выведет кривая… Такие вечера стали нормой. Несколько раз в неделю, когда совпадало их свободное время, мужчины зависали в баре, или у Брока дома. Обсуждали все на свете: от леденцов до танков, от лазаньи до оптических прицелов.              — Джеймс! — Брок хмельно уставился на Барнса. Баки хмыкнул, услышав непривычное имя. — А у тебя есть хобби?              — Не знаю. Как то все не было возможности проверить… — улыбается Барнс, опрокидывая в себя виски. Хоть алкоголь его не брал, тем ни менее, ему нравилось выпивать с Броком. Нравился вкус виски.              — Пошли! — Брок встал с барного стула и тут же схватился за край стойки — алкоголя в нем было несколько больше, чем он предполагал. Барнс со смехом поддержал его. — Ох, Элли! Ликбез придется отложить до завтра!              — Пойдем уже, провожу, — смеялся Баки, поддерживая спутника.              — Эй, Джей! Завтра в 11 и не опаздывай, — пробормотал пьяно Брок, усаживаясь в подъехавшее такси.                           — Ты сдружился с Рамлоу? — спросил Стив, с улыбкой слушая, как оживающий с каждым днем Барнс, рассказывал об их посиделках.              — Он… Стив, он как будто показывает мне жизнь с совсем другой стороны. Сегодня мы ходили на занятие по гончарному делу.              — Ооо? — вопросительно протянул Стив, поднимая брови.              — Мелкий, он искренне хочет помочь. И я ценю это. Хм, Брок сделал замечательное блюдо с таким растительным орнаментом. А я вылепил горшок в форме тыквы! Это так здорово, Стиви! Когда ты приедешь, мы обязательно сходим с тобой вместе! У них есть сертификаты для пар! Типо свидания!              — То есть ты приглашаешь меня на свидание?              — Ага! Как только ты вернешь свою Капитанскую задницу домой!             Стив только улыбается на это. Стив замечал подавленное состояние Барнса, но повлиять на его настроение никак не мог: командировка была как никогда не вовремя. Миссия, на которую его отправили, была одиночная и довольно длительная, около полутора месяцев (в идеальных условиях). Поэтому мужчинам приходилось довольствоваться лишь не частыми разговорами по видео-связи: в те дни, когда их свободное время совпадало.              — Я скучаю, Баки, — грустно улыбнулся Стив, глядя на все медленнее моргающего мужчину.              — И я, Стив… Очень, — сонно отозвался Барнс, проваливаясь в сон.                     — Брок! Это!.. Это твои работы? — удивленно выдохнул Баки, листая фотоальбом.             Брок коротко глянул через плечо: не хотел отвлекаться от плиты, где готовилась начинка для каннеллони. Ухмыльнувшись, он вернулся к своему занятию.              — Ага. У меня есть мыльница, и я стараюсь всегда ее брать с собой. Так как электронные версии иногда теряются, компьютеры ломаются, я предпочитаю сразу же распечатывать снимки. Иногда, под настроение, я люблю полистать их.             Баки любовно разглядывал фотографии и подписи к ним: Брок скрупулезно подписывал каждую фотографию, проставлял дату и место, где сделано фото. Если на снимках были люди, он прописывал имя и фамилию, или прозвище. Баки с удивлением разглядывал знакомых по службе людей, в абсолютно неформальной обстановке и непривычной гражданской одежде. Рассмеялся, глядя на фото, где на смуглом Броке были надеты белые заячьи ушки с кокетливым красным бантиком. Судя по фото, он снял сам себя, держа фотоаппарат на вытянутой руке: хоть и выражение его лица было скептическое, в уголках спряталась улыбка, а в глазах плясали черти. Таким Баки его еще не видел. А увиденное ему очень нравилось.             Перевернув очередную страницу, Баки с удивлением разглядывал себя и Стива. Они стояли поодаль от всех. Баки курил, а Стив, сложив руки на груди, скептически на него взирал. На следующем фото Стив устало сидел на камне, ожидая джет. Щит был прислонен к его колено. Сам же Роджерс сидел, глядя вдаль, сложив подбородок на руки. Баки же стоял рядом, сжав рукой его плечо.              — Брок! Снимки потрясающие!              — Да брось! Не умею я фоткать. Уверен, у тебя получится намного лучше! — поймав барнсовский взгляд Брок пояснил. — Ты обращаешь внимание на детали не так, как все остальные. Ты видишь мир с другого ракурса, Джеймс. Почему бы тебе не попробовать?              — Эээ. Я никогда этого не делал!              — Сейчас пожрем, и пойдем гулять. Фотик с собой возьмем! — Брок споро накрывал на стол, пока Баки все листал и листал его фотоальбом, иногда задерживаясь на каких-то снимках.              — Я же не умею им пользоваться!              — Не сложнее, чем смотреть в оптический прицел и нажимать на курок. — Брок сжал его плечо. — Просто попробуй!             Между тем на столе образовалось горячее, салат, закуски и вино. Под забавные истории Брока об истории того или иного снимка, мужчины поели. После, споро загрузив посуду в посудомойку, Брок пошел одеваться. Баки, украдкой оглянувшись, вытащил пару снимков из альбома и убрал во внутренний карман.             Выйдя на улицу, Брок вручил Баки свою мыльницу, погладив пальцем по ее корпусу — словно прощаясь.              — Джеймс, не напрягайся, это ж не граната, — ухмыляется Брок. — Смотришь сюда, жмешь сюда! Все просто. Видишь красивое, посмотрел, подобрал ракурс, жмешь на кнопку. Снимки сохраняются на карту памяти. Домой придешь — сольешь на комп. Думаю, разберешься!             Брок, гуляя с Баки по городу, бродя по улицам и шагая по парковым дорожкам ощущал себя добрым дедушкой, который вышел выгулять внучка. Баки, с широченной улыбкой, носился по улицам, не выпуская фотоаппарат из рук. Он снимал буквально все: людей, здания, витрины, продавцов хот-догов, листочки-цветочки, собачек и их хозяев. Брок, подкуривая очередную сигарету, тихонько улыбался: ожил…             Позже, разглядывая фотографии, которые ему переслал Барнс, он диву давался — глубина снимков, ракурсы… Фотографии, каждый из увиденных снимков, были произведением: чувственные, эмоциональные. Баки умел увидеть красоту там, где все остальные проходили мимо. Он умел запечатлеть момент так, что, глядя на фото, ощущаешь себя частью происходящего.             Брок отписался Баки, говоря от всего сердца, насколько сильно его тронули некоторые кадры. Кадры, в которых звенела искренность: девочка с повисшей на ресницах слезой, которая обнимала пса. Восторг малыша, увидевший в витрине новый набор лего… Баки ловил эти моменты так мастерски, что, казалось, он много лет только и делал, что снимал, набивая руку.             Брок вздохнул и отбил смс: «Как будет возможность, позвони. Все нормально, но есть идея». Прикурив свою неизменную гвоздичную сигарету, он принял звонок.             Еще пара встреч проходила в определенном режиме: Баки приходил к Рамлоу и разглядывал очередной фотоальбом, пока Брок колдовал над плитой. Потом они шли гулять. Баки все так же не выпускал из рук старую мыльницу Брока. Рамлоу было приятно, что парень, который перенес в жизни дохрена дерьма, радовался каким-то мелочам и видел потрясающую красоту. И не просто видел, а умел ею поделиться.             Брок наслаждался общением с этим новым Барнсом. Барнсом, который не грустил, который перестал жить на автомате. Который стал обрубать ненужные для себя разговоры. Джеймсом, который стал любить и ценить себя, просто найдя ту отдушину, которой ему не хватало.             В эту прогулку Рамлоу затащил Барнса в большой книжный магазин. Баки сперва замер, глядя на тысячу ярких книжных корешков, ворох журналов, стенды с открытками. Брок дал ему время, после чего потянул дальше, вглубь магазина.              — Эй, Элли! Пора отправиться в Изумрудный город, — ухмыльнулся Брок, подводя парня к стенду с обучающей литературой. И Баки пропал, погрузившись в мир техник съемки, оборудования, а так же страшных слов: выдержка, вспышка, диафрагма и проч.             Брок, сделав снимок закопавшегося в книги Барнса на телефон, отправился к другим стеллажам, где были выложены книги его любимого жанра. Выбрав себе несколько книг для легкого чтения, он присовокупил к этому еще пару журналов «National Geographic» (которых у него не было в коллекции), он завис возле застекленной витрины с подарочными экземплярами.              — Девушка! — он тихонько окликнул девушку-консультанта. — Покажите мне пожалуйста пару книг.             Девушка окинула его скептическим взглядом:              — Это очень дорогие книги…              — Милая, — Рамлоу широко улыбнулся, — я не спрашиваю о цене. Я прошу вас показать мне несколько книг, которые мне приглянулись.             Девушка неохотно кивнула. Открыв витрину, она подала Броку выбранные книги. Тот, отложив выбранный ранее товар на стульчик, с какой-то нежностью принял первую протянутую книгу. Аккуратно, трепетно пролистал странички, не переломив корешок книги, изредка вчитываясь в текст.              — Скажите, я могу выкупить товар сейчас, а забрать его, скажем завтра вечером?              — Мы не практикуем такой метод, — возразила девушка.              — Я пришел в магазин с другом, а выбранные книги — ему в подарок. Не хотелось бы раньше времени ставить его об этом в известность.             Девушка, видя с каким трепетом он относится к книгам, перестала морщить носик и даже хихикнула.              — Я завтра тоже работаю. Давайте сейчас оплатим товар, а я до завтра спрячу его в своем рабочем шкафчике. И вот, мой номер. Нет-нет, не подумайте! Если вдруг меня не найдете в зале, сможете позвонить.             Когда Брок вернулся к месту, где он оставил Барнса, то прямо-таки остолбенел. Баки горячо спорил с парнем-консультантом, размахивая руками и что-то объясняя. Прислушавшись, Брок понял что оба получают огромное удовольствие от перепалки. Брок, скупо щелкнув камерой телефона, подошел к разошедшимся мужчинам.              — В чем суть?              — Мы не сошлись во мнении, какая книга лучше объясняет ту или иную технику, — бросил Барнс.              — И? — не понял особой проблемы Брок.              — И я решил, что возьму обе, — пожал плечами Баки.             Брок оценивающе взглянул на стопочку книг, лежащую рядом.              — Джеймс, магазин скоро закроется, закругляйся с выбором, — тихонько говорит Брок, прихватывая Барса за локоть.              — Но, Брок! Я посмотрел только три полки! — возмутился Баки.              — Давай так, Джей! Ты берешь все то, что выбрал сейчас, изучаешь. А потом составляешь список, в какие темы ты хочешь более серьезно углубиться. Смысл сейчас скупать все?             Барнс, видя добродушную ухмылку окинул взглядом «поле боя» и замученного консультанта.              — Ой!              — Вот тебе и ой! — рассмеялся Брок. — Заверните вот это, — он указал на сформированную стопку книг.             Гулять дальше, таская с собой по паре пакетов книг, смысла не было. Тем более погода портилась, а Брок очень не хотел испортить бумажные издания. Мужчины попрощались в такси.              — Стив! Как, оказывается, интересно, фотографировать! — Баки, установил телефон на соседней подушке, а сам лег на бок. Стив проделал то же самое по другую сторону видеосвязи. — Я уже изучил все функции фотоаппарата, что дал мне Брок. Оказывается, текущую воду можно снять столькими разными способами!              — Бак, я рад, что ты нашел себе хобби! — улыбнулся Стив. Широкая улыбка Баки, его зашкаливающий за край энтузиазм… Это дорогого стоило. Может быть, командировка была не так уж и невовремя?              — Стиви, на следующую прогулку мы пойдем втроем, ладно?              — Все что захочешь, Бак!              — И так каждый раз, да? — изумленно тянет Стив, глядя как Баки, залез на дерево и, держался лишь бедрами, обхватив ими ствол: руки были заняты фотоаппаратом.              — В общем-то да. Насколько я понимаю, сегодня он тренируется на «живых мишенях». В данный момент на белках.             Брок наблюдал за всеми стадиями ахуения белки, которая замерла с семечкой в лапах. Она явно не ожидала лохматой макушки и странного прямоугольного предмета, который будет наблюдать за ней во время трапезы.              — Брок, спасибо тебе.              — За что, Роджерс?              — Ты открыл Баки целый мир. Ты научил его видеть…              — Это всегда было в нем, Кэп. Просто парень немного заблудился, что, в принципе, не мудрено.              — Тогда вдвойне спасибо, что помог ему понять это…             Брок видел, что Стиву тяжело даются подобные слова. Их прошлое, которые они решили оставить в прошлом, все же давило на бравого капитана. Брок не хотел оправдываться, извиняться, юлить… Он сделал все, что мог. И продолжал делать… Как к этому отнесутся остальные — не важно. Двойных агентов не любили, но далеко не все знали причины, приведших к этому. Рамлоу же относился философски к чужому недоверию: он ведь не сделал ничего, чтоб завоевать его. Ему это было и не надо. Он делал свою работу, и делал ее хорошо. И этого довольно.             Встречи втроем+фотоаппарат стали регулярными. Пока Брок и Стив учились общаться без оглядок на прошлое, Баки совершенствовал свой особый, не похожий на что-либо другое, стиль съемки. Мужчины лучше узнавали друг друга, привыкая, притираясь. Их посиделки за столом Брока, пока он готовит еду стали уже традицией. Только сейчас они рассматривали альбомы Баки. Тот перенял его привычку распечатывать и подписывать фото.             День Рождения Барнса отмечали сугубо мстительно-дружеской компанией. Брок туда попал по личному приглашению Барнса. Он чувствовал себя лишним в компании сплоченных людей, которые привыкли к своему стилю общения, шуткам и подколам. Рамлоу дождался очереди, вручил свой подарок и, ухмыляясь, наблюдал за реакцией. Баки абсолютно варварски разорвал блестящую упаковочную бумагу и замер, держа в руках коллекционное издание книги «Волшебник Изумрудного Города», с красивой обложкой и тиснением по краю страниц с изображением героев. Брок сжал стакан: блядь, не понравилось. Обидел именинника. Баки забавно хлопал глазами и оглаживал пальчиком обложку. Потом поднял глаза на Брока, который с ироничной ухмылкой отсалютовал ему стаканом, и рассмеялся. Запрокинув голову и рассмеялся! Бросив упаковку на пол, но не выпуская книги из рук, он подошел к Рамлоу и крепко обнял его!              — Брок! Спасибо! Это! Вау!!!             Баки продолжал веселиться, разговаривая то с одной, то с другой компанией гостей. Брок ждал только, когда Роджерс вручит уже свой подарок. Он точно знал, что Баки понравится. Просто ему хотелось увидеть его реакцию лично.             И он ни капли не пожалел! Держа в руках новую профессиональную камеру, Баки смотрел на своего Стива влажными глазами. Дело было не столько в подарке, сколько в дарителе. Баки, абсолютно не стесняясь, впился в пухлые губы благодарным поцелуем.             Идя домой и хлебая из горла по дороге захваченный со стола виски, Брок ворчал:              — Старый идиот! На что ты рассчитывал…             Ближе к вечеру, когда после грандиозной пьянки Брок собрал себя в кучу, принял душ и сел за комп. Тот подарок, что он сделал Барнсу был хорош. Но он хотел добавить что-то такое, личное, от себя. То, что будет подарено втихую, не на публике. В последний момент до закрытия почты, Брок все-таки отправил посылку. Довольный собой, он вернулся домой…             … И только для того, чтоб успеть впрыгнуть в форму и отправить по срочному вызову. Его, вместе с группой, отправляли на задание. Очень нехорошее, неприятное, гнилое. Но возражать начальству он не смел. Работа есть работа…              — Стив, смотри! — Баки уже разорвал коробку и запустил туда руки. — Вау…             Стив навалился через плечо и замер. Потом присел рядом, прижавшись к теплому боку. Баки зачарованно листал подаренный альбом. Это был не один из тех альбомов Брока, что они смотрели на его кухне. Но точно, сделанный, собранный, любовно подписанный его руками. На фотографиях они со Стивом: во время тренировок, за кофе, во время их совместных «тройничковых» прогулок. И даже фото, где Баки и Стив сидят за его столом и листают его альбомы. Фотографии Баки, закопавшегося в книги в тот их памятный день посещения книжного магазина. Баки, в странной позе, фотографирующий букашек в траве — в моменты изучения макросъемки. Стив, который весело смеется над Баки «в засаде», когда тот снимал момент дрессировки собаки, и, конечно, тот ржачный случай с белкой.              — Стиви… Нам нужен Брок, — задумчиво говорит Баки, смотря в глаза любимого.              — Как минимум, надо позвонить.             Брок не отвечал.              — Видимо, занят, — протянул Баки, глядя на потухший экран телефона.             Мужчины достают из коробки пару книг и открытку с подписью: «Для вас, неразлучники». Одна, та, что для Стива: энциклопедия по рисованию с техниками, стилями, манерой письма и подборкой самых знаковых работы. Для Баки — уроки фотографии. Эти книги Брок купил все в той же, застекленной, витрине. Подарок Брока был необычный, но очень искренний. Он не стремился понравиться, или привлечь внимание. Напротив, этот подарок он вручил максимально скрытно. Но он стоил десятка других.             Баки безуспешно пытался дозвониться, пока Стив, отложив книгу, еще раз просматривал альбом.              — Бак, не названивай. Может быть, он действительно занят… Черт, звонок… — Стив выудил из своего кармана вибрирующий телефон.              — Да, Тони… Чего??? Ебаный в рот, Тони! Не ори! Более членораздельно! — Стив подхватывается с места, хлопая Барнсу по плечу. — Да, да, блядь! Уже выезжаем! Тони, вытяни его!..              — Стив? — Баки торопливо одевается, но не удержался от вопроса. Когда Стив начинает материться, дело дрянь.              — Рамлоу… Его стараются довезти до Хелен. Живым.                          Баки гнал, как ненормальный, нарушая все мыслимые и немыслимые правила. Стив молчал, не пытаясь отдернуть Барнса и призвать к ответственности. Звонок. Короткий разговор.              — Блядь, Стив, — взвыл Барнс, выкручивая руль.              — Баки… Была остановка сердца, но его доставили в Башню. Слишком серьезные повреждения, не дают никаких гарантий.              — Блядь, блядь, блядь! — Барнс психовал и выжимал из машины все, на что она способна и даже больше.             Вскоре, не парясь с парковкой, они бросили машину у входа в Башню и рванули наверх, в медицинский блок.             Их встретил Тони в броне Железного Человека.              — Или вы оба успокаиваетесь, или идете нахуй! — тихо, но уверенно говорит он. Его голова перемотана бинтом, на щеке глубокий порез. Броня изрядно потрепана и помята.             Стив отходит на пару шагов назад и утягивает за собой Барнса. Пару раз глубоко вдыхает и выдыхает.              — Мы в норме, — за обоих отвечает он.              — К нему пока не пускают…              — Рассказывай, — рычит Барнс, выходя вперед.             Картина вырисовывалась неутешительная. Фьюри, сукин сын, отправил Рамлоу и группу на миссию. Что им руководствовало — никто не понял. Без мстителей, без поддержки. Рамлоу, не будь дураком, весь свой «костяк» проверенных людей, с которыми прошел огонь и воду, отмазал. Выдвинулся с десятком «фанатиков» (так называли бойцов, которым была важна война ради войны, их не любили, но услугами пользовались в особых случаях). Их задачей было «осмотреть» территорию, прилагающуюся к базе Гидры. Развед-миссия.             Брок, напоровшись на первый «схрон» с бойцами Гидры и потеряв одного бойца тут же послал сигнал на базу. А тут выяснилось, что никто и не в курсе, что Фьюри назначил миссию. Старк быстро пробил все варианты: кто-то очень сильно желал видеть именно Рамлоу. Все, кто был на базе, выдвинулись по маячку, который ярко подмигивал с монитора.              — Вы взяли отгулы на три дня. Мы не решились вас дергать. Решили, что справимся сами, — поясняет Наташа.              — Дальше, — рычит Барнс. Пластины его руки отщелкивают, нервируя всех окружающих.             Поддержка подоспела, когда кто-то, пошатываясь и хромая вышел из ворот базы. В жилете, набитом самой разномастной взрывчаткой.              — Я подняла его повыше, чтоб от взрыва было меньше урона, — поясняла Ванда, утирая слезы, — когда Тони закричал: сними маску. Когда я поняла что это Рамлоу, я постаралась максимально быстро развести в стороны: Брока в одну, жилет в другую. До того, как будет взрыв. Но не успела.             На Стива и Баки было больно смотреть. Парни посерели лицами и подошли к дверям медблока, впрочем, не пытаясь проникнуть внутрь. В команде не любили Рамлоу: двойной агент, нахальный грубиян, не слушающий и не нуждающийся в чьих бы то ни было советах, хам. Но первоклассный боец и командир группы. Тот человек, который заставил улыбаться отмороженного Баки Барнса. Который помог ему найти не только хобби, но и потерянную часть себя. Человек, который мимоходом, очеловечил Капитана, мать его, Америку. Тот стал чаще улыбаться и охотнее общаться с «простыми смертными», стоя в пробке или покупая кофе.              — Роллинз… — Баки в кратце обрисовал ситуацию.             Спустя 30 минут холл пополнился полным составом группы. Никто не говорил. Никто особо не шевелился. Баки только пару раз прошелся из угла в угол.             Спустя еще час, вышла Хелен:              — Пока угрозы для жизни нет. Множественные травмы, ожоги, переломы… — она перечисляла все повреждения, стоя под перекрестным взглядом пары десятков глаз.              — Мистер Роджерс, мистер Барнс. Прошу, за мной.             Стив шагнул вперед. Баки чуть подотстал и кивнул всем тем людям, которые собрались около блока. Это было необязательно — новости они бы в любом случае узнали. Но эта поддержка и внимание очень трогали Баки.             Едва он зашел, Хелен указала на ширму:              — Он никогда не будет таким, как прежде. Взрывом ему очень повредило кожные покровы, в том числе лица. Я постаралась свести повреждения к минимуму, но убрать полностью не получилось.             Баки, не став слушать, обнял Хелен, прижав ее к себе:              — Спасибо, что спасла его.              — Не рассчитывай, что он придет в себя быстро. Я хоть и подкормила его сывороткой из старых запасов, вряд ли он уже завтра встанет на ноги.              — Барнс! Отъябись нахуй со своим фотоаппаратом! — Рычит Брок, отмахиваясь от суперов, сжавших его с обоих сторон, чтоб уместиться на один снимок.             Баки, конечно, давно освоил новую камеру. Но домашние фотографии предпочитал делать исключительно на старый Броковский фотоаппарат.              — Мы счастливы, что ты жив! — серьезно говорит Стив. Он очень точно определил причину Брокова недовольства. — Нам похуй на твои травмы и шрамы. Важен только ты.             Баки бесцеремонно залез к нему на кровать и улегся рядом огромным котом, урча, когда чесали за ушком и массажировали голову.              — Хочешь вишенку? — спрашивает Барнс, выуживая из компота ягодку на длинном хвостике.              — Хмм, — тянет Рамлоу, наблюдая за губами Барнса.              — Мы любим тебя любым, Рам!              — Любим, — подтвердил Роджерс, лапая и прижимая к себе обоих. Это все хреня!) прорвемся. Любимые рядом, а значит есть для кого горы с землей ровнять.                          И они строили отношения. Долго, трепетно, со вкусом. Они ругались искренне, без утайки, не скупясь в выражениях. И мирились так же: отдаваясь полностью и беря все, что дадут. Каждый из них понимал, что отношения — это надолго. Баки и Стив были теми еще неразлучниками. А Брок… Брок стал душой… чуткой, внимательной. Он был тем, кто собрал кусочки паззла. Для них, и для себя. Этакая искренняя константа, которой так не хватает.