невыразимое

***

Повествование от лица Лилит. Всё в порядке. Я не на дне океана. Я в тёплой постели, и я могу дышать. Спустя несколько мгновений, немного придя в себя, поворачиваю голову, чтобы взглянуть на Адель. Но каково было моё удивление, когда её место в постели оказалось пустым. Неприятное чувство тревоги разрасталось в груди, разливаясь колкими нитями по всему телу. Рациональная часть разума утешала, мол всё в порядке, она где-то рядом. Однако, чутьё считало в корне иначе: оно било тревогу, сигналило звонким колоколом о том, что что-то здесь не так. Резко вскочив с кровати, я принялась бегло осматривать квартиру. Гостиная: пусто, лишь кот дремлет на диване. Ванная с туалетом также пусты. Тревога усиливалась, ведь Адель не было и на кухне. Зато посреди стола я обнаружила почтовый конверт. –Не нравится мне всё это… — твердили мне мысли. Дрожащими пальцами я вскрыла конверт, даже не рассматривая его. Внутри я обнаружила письмо. Еле сдерживая терпение, я достала его и принялась читать. Дорогая Лилит, Мне жаль. Мне чертовски жаль, милая. Наши с тобой мгновения были неизмеримо коротки, но, видимо, мне пора идти. Я не смогла этого вынести. Я пыталась сопротивляться, но то, с чем я столкнулась, оказалось сильнее, чем я думала. Милая моя девочка, не печалься, живи дальше. Знаю, ты сможешь. В моём сердце таится надежда вновь когда-нибудь тебя увидеть. Tout n'est pas toujours évident.* Навеки твоя, Адель.

***

Мозг отказывался верить в то, что только что прочли глаза. В следующий отрезок времени исчезло буквально всё. Как до Большого взрыва – для Лилит не существовало ни света, ни звука, ни времени, ни гравитации. Не существовало и само́й пустоты. Совсем ничего. И то были минуты, часы–неясно. А затем и сам взрыв оглушительным безмолвием пронзил всё тело, задевая каждую его клетку. Воспоминания стали проноситься, одно за другим, так вернулось осознание времени. Отойдя от пребывания в невесомости, вернулась и гравитация. Однако, гравитация вернулась не только к телу, заставив его ощутить пол под ногами. Гравитация вернулась ко всему вокруг, и это всё, казалось, со скоростью звука свалилось на светлую голову девушки, будто ударяя её чем-то, что было тяжелее целой планеты. Наконец пришло сознание того, что́ она только что прочла. Слёзы стали непроизвольно наворачиваться на глазах девушки, скатываясь по щекам–точно арктические льды растаяли, и теперь плывут восвояси. В который раз перечитывая все эти строки, её льды всё продолжали таять, в конце концов растопив весь материк и оставив его пустым, оставив совсем пустой и Лилит. Ноги понесли её прочь из квартиры, неясно–почему. Так и эта квартира осталась опустошённой. Только кот безмятежно смотрел разные сны. В сердце, казалось, не осталось ничего — только зияющая дыра, готовая снова закровоточить, лишь прикоснись ты к ней. Промозглый ветер прерывал гнетущую тишину. На улице, на удивление, не было почти ни души. Судя по тому, что было ещё темно–вероятно, сейчас раннее утро. Небо затянуло тяжёлыми облаками, готовыми вот-вот пролить всё, что накопилось. Кто знает, может, так они выплёскивают свои эмоции? Холодный свет фонарей освещал пустое лицо Лилит. Она шла, не понимая–куда, зачем, и отважно игнорируя ветер, пробирающий до самых костей. Почувствовав жизненно необходимое желание закурить, она заглянула в карман ветровки, но не обнаружила там ни зажигалки, ни сигарет. И только сейчас поняла, что надела ветровку Адель. Снова окунувшись в теперь уже болезненные воспоминания, она зарыдала что есть мочи. Однако, со временем дыхание пришло в норму, сменив бесконечные всхлипы. Желание закурить никуда не ушло, и как хорошо, что она обнаружила свой кошелёк в кармане толстовки. В Москве несложно найти какой бы то ни было магазин–они здесь на каждом шагу. Но, как назло, табачного нигде не было. Она могла бы вернуться к дому Адель, взять ключи от машины из квартиры, но она скорее умерла бы, чем вернулась туда. Спустя некоторое время, девушка всё же наткнулась на нужный ей магазин. Но поняла, что паспорта с собой нет. С надеждой на лучшее, она зашла внутрь. –Здравствуйте. Вишнёвый чапман, одну пачку, и зажигалку, пожалуйста. –18-то есть? –не без усмешки спросил пожилой добрый продавец. –Есть. Я не взяла паспорт. –Эх вы, молодежь! Поверю тебе, только не рассказывай никому. Без сдачи не будет? Где я в 5 утра сдачу-то найду? Лилит, благодарная этому старику, вышла из магазинчика. Дым наполнил лёгкие девушки, и ей казалось, что становится гораздо легче. Что все проблемы куда-то вмиг улетучиваются вместе с вишнёвым дымом. Права ли она, или нет–не будем судить. Кто знает, может, однажды она бросит. Хотя, все мы так говорим, а потом не бросаем. Речь не только о курении. Сигарета тлела в сумерках ярко-рыжим светом. Пора возвращаться домой.