Eternally Yours

Rihanna — Diamonds       На двор спустились сумерки, и луна медленно восходила на небосклон. Комнату освещали лишь ночники на прикроватных тумбах, создавая приятный полумрак. Дилюк сидел на кровати и промакивал мокрые после душа волосы, наслаждаясь тишиной. Прислуга потихоньку расходилась и не было слышно голосов горничных, которые любили посплетничать, особенно после подобных сцен, когда их мастер целуется на глазах у всех с другим парнем. Это же такая тема для обсуждения! Но у винодела было слишком хорошее настроение, чтобы кого-то наказывать, да и в принципе обращать внимание на подобное.       — Как всё же здесь хорошо, так тихо и спокойно. Даже дышать легче, — выдохнул Кэйа, заходя в спальню, сразу находя взглядом алую макушку.       Забравшись на кровать позади хозяина винокурни, он забрал из рук того полотенце и стал сам бережно промакивать густые волосы. Дилюк же не стал возмущаться и просто позволил позаботиться о себе. Это напомнило ему о былых днях, когда Кэйа также сушил его волосы, а затем бережно расчёсывал и укладывал. Альбериху нравилось ухаживать за волосами любовника, а мастеру была приятна забота. Это даже стало своеобразной рутиной в их отношениях. Кажется, эта привычка у Кэйи никуда не делась.       — Какие же у тебя прекрасные волосы, — проурчал Альберих, взял расчёску и аккуратно приводил в порядок длинные волосы винодела. Тот же млел от осторожных движений расчёской, прикрыв глаза.       Внезапно бледного уха коснулись горячие губы. Дыхание обожгло кожу и вдоль позвоночника пробежали мурашки. Дилюк закусил губу, сдерживая тихий скулёж, когда Кэйа оставил поцелуй за ушком, несильно прикусил хрящик и провёл языком по раковине. Расчёска была отложена в сторону, а сильные руки обвили талию винодела, утягивая того на кровать с ногами.       — When I hold you, I'm alive, — мягко промурлыкал на ушко Кэйа, чуть изменив строчку песни на тот лад, который был нужен ему.       — Кэйа…       — Да, огонёк? — смуглые руки заскользили по прессу вверх, обводя крепкие мышцы, поднимаясь к груди.       — Feel the warmth, we'll never die, — вдруг тихо пропел в ответ Дилюк, собрав силы в кулак.       Это смущало, да и он никогда не пел, незачем было и не возникало интереса. Но с Кэйей хочется пробовать новое. Хочется отвечать ему взаимностью на всё, быть причиной его улыбки и любыми способами показывать то, как он важен Дилюку не только действиями, но и словами.       — Что же ты творишь со мной, Люк? — рвано выдохнул Кэйа, услышав тихие строчки песни в ответ на его. Сердце Рагнвиндра затрепетало от давно забытого, но по-прежнему любимого ласкового сокращения своего имени.       — Скажи это ещё раз. Назови меня так ещё, — бледные пальцы переплелись со смуглыми, а карминовые глаза встретились с васильковым взглядом, когда винодел поднял голову.       — Люк… Люк, — ласково произнёс Альберих и с удовольствием отметил, как заискрились глаза напротив, будто костёр разгорается в ночи. Настолько ярко и завораживающе это выглядело.       Ему нравилось видеть Дилюка таким живым, таким ярким. Он действительно был воплощением пламени: мог быть мягким и согревающим, дарящим тепло и уют, словно домашний очаг, к которому хочется постоянно возвращаться, а лучше никуда не уходить; а мог быть яростным и безжалостным, уничтожающим абсолютно всё. Но с Кэйей он всегда был ласков.       — Кай, — с нежной улыбкой произнёс любовное прозвище Кэйи Дилюк и сжал его руку, а после сам накрыл чужие губы своими.       Поцелуй был тягучим и нежным. Оба старались передать всю ту нежность и любовь, которой горели их сердца. Пальцы переплелись и Дилюк прижимал их руки к груди, где билось его сердце. Он словно пытался показать, для кого оно горит жизнью, кого так любит и кому принадлежит. Однажды отдав его, аловолосый мечник уже не забирал его обратно, не закрывал только от одного человека. Кэйа всегда понимал его, принимал любым и любил. Всегда любил, не предавал. И Дилюк отвечал безоговорочной взаимностью.       Кэйа разорвал поцелуй только для того, чтобы поменять положение и уложить драгоценного человека в своих руках на спину. Нависнув сверху, Альберих любовался разметавшимися по простыни влажными алыми локонами, порозовевшими от лёгкого смущения щеками, чуть припухшими губами и глазами, в которых полыхало желание. Дилюк выглядел нереальным и таким притягательным. Кэйа желал его так, как никого никогда.       — Хочу видеть, — прошептал Дилюк.       Его пальцы ловко развязали узелок, что удерживал глазную повязку. Она была откинута куда-то в сторону окна. Кэйа проморгался и посмотрел на возлюбленного под собой разноцветными глазами. Один сиял словно солнце, а второй мог посоревноваться глубиной цвета с океаном. И столь прекрасные глаза смотрят с безграничной любовью лишь на Дилюка.       Сердце сдавило от щемящей нежности к этому потрясающему человеку.       Дилюк обхватил лицо Кэйи ладонями и поцеловал по очереди закрывшиеся веки, щёки, аккуратный нос, уголки приподнявшихся губ. Он целовал всё, до чего мог дотянуться, не в силах сдерживать рвущиеся наружу чувства.       — Как же я люблю тебя, Кэйа, так люблю… — шептал между поцелуями Дилюк.       — Мой огонёк явно нуждается в ласке. Позволь мне показать тебе, что ты творишь со мной, как я желал тебя всё это время, что представлял в своей голове, — зашептал Альберих, смотря в затуманенные страстью глаза Дилюка.       — Ты слишком много болтаешь и так мало делаешь, — усмехнулся Дилюк. Глаза напротив потемнели и хищно сузились. Кэйа глухо прорычал и больше не стал терпеть, накрывая чужие губы своими.       Между ними было что-то невообразимое, у обоих будто сорвало все тормоза; зубы, кусающие пухлые губы до маленьких капелек крови (Кэйа порой плохо контролировал силу укуса в порыве страсти), переплетающиеся во влажном танце языки, тяжёлое дыхание и жжение в лёгких от нехватки воздуха. Оба понимали, что нужно дать передохнуть и отдышаться, но ни один из них не мог остановиться. Они так изголодались друг по другу, хотелось восполнить это всё в полной мере, насытиться друг другом и подарить давно забытое удовольствие. Кэйа обласкал обнажённое тело под собой одним взглядом; пальцы нежно проходились по белым полосками давно заживших шрамов разных размеров. Ими было покрыто всё тело, но лишь один привлёк внимание синевласого.       — Откуда он? — тихо спросил Альберих, покрывая поцелуями внушительного размера шрам от ожога на боку винодела. Отвечать ему явно не спешили и Кэйа поднял голову, смотря на отвернувшегося парня. — Дилюк?       — Давай не сейчас? Не время и не место для историй с поля битвы, — всё же подал голос Рагнвиндр, закусив губу. Кэйа рвано выдохнул.       — Как ты можешь выглядеть одновременно таким горячим и невинным?       — Лучше поцелуй меня, сэр Кэйа, а не болтай попусту. Поцелуй меня, — отчаянно попросил он.       Кэйа не стал больше заставлять своего парня ждать и послушно навис над ним, накрывая искусанные губы своими. Боги, его язык творил что-то потрясающее, заставляя все мысли покидать голову винодела, оставляя лишь желание и лишь мысли о крио-мечнике, что сводил его с ума лишь взглядами и прикосновениями. Дилюк закрыл глаза от наслаждения, полностью отдаваясь моменту, упиваясь влажными звуками поцелуя, цепляясь за широкие плечи, чуть царапая их короткими ногтями.       Но одних поцелуев было катастрофически мало. Дилюк хотел Кэйю. Хотел чувствовать его: чувствовать его губы, оставляющие невесомые поцелуи по всему телу, его зубы, впивающиеся в нежную кожу и оставляющие разного размера метки, которые потом было бы проблематично скрыть даже одеждой, чувствовать прикосновения ласковых, но сильных рук, особенно хотелось почувствовать эти ладони с силой сжимающими узкие бедра, но, главное, хотелось почувствовать его глубоко внутри себя и умолять, умолять о продолжении. Дилюк чувствовал себя извращенцем, но он так соскучился по Кэйе и ничего не мог с собой поделать.       Скулеж сводил Альбериха с ума. Он еле держался, чтобы прямо сейчас не войти в тело под собой без особой подготовки, но хотелось принести любовнику удовольствие, дразнить его и заставить даже немного умолять. Дилюк под ним сейчас был совершенно не таким, каким он привык его видеть. Все его желания были написаны на лице. Он отчаянно цеплялся за Кэйю, прижимая к себе, не оставляя между ними и миллиметра.       Огорчённый вздох сорвался с губ мастера, когда Кэйа разорвал поцелуй, но огорчение было недолгим. Через мгновение он ощутил, как одну его грудь сжимает рука, теребя чувствительный сосок, вторая рука закинула ногу Рагнвиндра на стройную талию, а затем скользнула на задницу. Кэйа приник губами ко второй груди, втянув сосок и принялся нежно посасывать его, надавливая и дразня языком. Дилюк тихо застонал от ласки, запустив руку в синие волосы, сжимая их у корней.       — Легче, огонёк, а то ты мне так волосы оторвёшь, — тихий смешок сорвался с губ бывшего рыцаря. — Я и не предполагал, что ты такой чувствительный. Что же будет позже, когда я войду, если ты горишь уже сейчас?       — Слишком много болтаешь, — судорожно выдохнул мастер и тихо заскулил, когда чувствительную горошину несильно прихватили зубами. — Я сгорю так раньше, чем ты перейдешь к главному.       — Тогда мне стоит поторопиться, верно? — поиграв бровями, темноволосый отстранился и перевернул несопротивляющегося мастера на живот. — Видел бы ты себя, такой послушный, открытый и готовый на всё. Ты сводишь меня с ума, я еле держусь, Люк.       — Какой же ты болтливый, — Рагнвиндр раздражённо посмотрел на партнёра через плечо. Imany — don't be so shy (Slow by ARTema)       В ночной тишине раздался звонкий шлепок по обнажённой коже. От неожиданности Дилюк тихо пискнул и дёрнулся, но его удержали на месте. Чужая ладонь ласково погладила по месту удара, успокаивая, но через несколько секунд снова ударила по ягодице, оставляя розовый след. Но в этот раз в ответ был тихий стон.       Смутившись своей реакции, аловолосый сгрёб подушку и уткнулся в неё лицом, надеясь заглушить себя. Но спрятаться ему не дали. Чужая рука перехватила поперёк груди и притянула к горячему телу сзади, ставя на колени. Дилюк прижался спиной к широкой груди любовника и поднял взгляд. Разноцветные глаза хищно смотрели в алые.       — А я и не знал, что мастеру Дилюку нравятся подобные вещи, — низко произнёс Альберих, поглаживая чужой живот.       — Это не то… Это не так, мне такое ммм…       Чужие пальцы проникли в рот, не давая закончить предложение. Язык Дилюка заскользил по изящным пальцам, смачивая их слюной. Было странно. Они не занимались подобным в прошлом, у Кэйи всегда была слизь слайма. Странно, но Дилюку нравилось, нравилось чувствовать такой контроль над собой. Эта сторона Кэйи всегда заставляла скручиваться возбуждение в узел внизу живота. Кэйа любил командовать тогда, и сейчас это никуда не ушло, а Дилюк отдавал весь контроль ему.       — Какой у тебя язычок, Дилюк, было бы интересно почувствовать его в другом месте, но в другой раз, — мурлыкнул Альберих.       Вынув пальцы из чужого рта, рыцарь уложил мастера грудью на кровать и приподнял чужие бедра. Хоть раньше они и спали довольно часто, сейчас такая открытая поза смущала Дилюка, но он призывно расставил ноги пошире, открывая себя партнёру. Чужая ладонь скользнула между ягодиц, погладив сжавшееся отверстие, а затем Кэйа аккуратно ввёл влажный от слюны палец внутрь.       Дилюк судорожно сжимал чёрные простыни пальцами, гибко выгибаясь, стараясь насадиться на палец сильнее. Этого было слишком мало, хотелось большего. Тело горело, от возбуждения голова шла кругом. Он тихо шептал имя любовника, пытаясь призвать его к более активным действиям. Кэйа же с наслаждением наблюдал за тем, как Дилюк под ним изнывает и просит. Это заводило сильнее. Введя второй палец, Альберих чуть ускорил движения, разводил их на манер ножниц, растягивая упругие стенки. Слушать тихие стоны было очень приятно. Хотелось довести этого холодного с виду мастера до потери памяти.       Через какое-то время, когда сил терпеть уже не осталось и выдержка давала хорошие такие трещины, Кэйа посчитал, что достаточно подготовил аловолосого мечника. Тот уже несолидно хныкал, вертя своей задницей, стараясь прижаться к бёдрам своего любовника, чтобы почувствовать чужое возбуждение. От тихого мягкого смешка по бледной спине пробежали мурашки. Кэйа дразняще отстранялся и удерживал Рагнвиндра за бёдра на месте, не давая тому прижаться к себе. Ноги последнего начинали дрожать и разъезжаться в стороны, но тот упорно возвращался в исходное положение, гибко выгибал спину, словно красуясь своими возможностями.       — Кэйа… Прошу, я не могу… Я так хочу…       — Чего ты хочешь, огонёк? — широкая ладонь погладила по пояснице, второй же Кэйа растирал слюну по собственному органу.       — Хочу тебя в себе, хочу почувствовать тебя всего, глубоко в себе. Прошу, пожалуйста, — откровенно умолял Рагнвиндр. Больше просить не пришлось. Последние крупицы самоконтроля Альбериха растаяли на глазах от этого просящего тона, который только ему одному позволено слышать.       Неприятная пустота внутри пропала с одним слитым толчком, которым Кэйа вошёл полностью, сжав чужие бёдра, удержав на месте, так как Дилюк рефлекторно дёрнулся вперёд от неожиданности, стараясь уйти от проникновения, но довольно быстро успокоился и расслабился. Его тело пробила приятная дрожь от наполненности. Кэйа был восхитителен. Его член сильно растягивал нежные стенки входа, проникая глубоко, заполняя собой полностью. Он так скучал по этим ощущением, так ждал этого момента, чтобы быть с Кэйей единым целым во всех планах.       — Люк, в тебе так приятно, так горячо, — рвано выдохнул Кэйа и медленно качнул бёдрами на пробу, выходя наполовину и плавно проникая обратно.       Винодел под ним протяжно простонал, сильнее комкая простыни. Дилюк давно забыл, какого быть с Кэйей, и сейчас он терялся в ощущениях, их было слишком много на него одного: размеренные плавные движения вырывали из горла нижнего сладкие стоны, ощущение горячих ладоней на бёдрах, чужие пальцы с силой впиваются в нежную кожу, возможно даже останутся следы. Чужое тяжелое дыхание сверху подстёгивало сильнее выгибаться, чтобы свести с ума ещё больше одним лишь открывающимся видом. Дилюк хотел, чтобы Кэйе было хорошо, чтобы он смотрел только на него, и был готов переступить через смущение, лишь бы снова и снова слышать низкие стоны и глухие рычания от его выходок. Кажется, у него всё получается, как надо.       Хоть Кэйа и думал, что его выдержка давно закончилась, но окончательно голову он стал терять лишь сейчас, увеличивая частоту и силу толчков. Парень под ним вскрикивал, когда член проходился по чувствительной точке, запуская электрические разряды по всему телу; бледные пальцы с силой сжимали простыни, грозясь порвать её.       Пошлые влажные звуки шлепков, громкие протяжные стоны одного и низкие гортанные другого наполняли комнату. Было безумно жарко. Оба парня изнывали, теряясь в сладком безумии, полностью отдавая себя друг другу.       Кэйа навис на Дилюком, прижимаясь грудью к взмокшей спине, немного замедлив движения, но входил также глубоко. И только Дилюк хотел возмутиться из-за смены ритма, как почувствовал зубы на чувствительной шее. Альберих с упоением оставлял краснеющие метки на бледной коже, проходясь по ним языком.       Он и правда чувствовал себя изголодавшимся зверем, что наконец-то получил желаемое. Дилюк столько сводил его с ума, порой приходил во снах, но уже в снах другого характера. Кэйа так желал его и теперь, наконец заполучив, уже не отпустит.       — Мой, ты мой, Люк, — пророкотал Альберих, опалив загривок возлюбленного дыханием.       — Твой, — томно выдохнул Рагнвиндр, покрывшись мурашками от голоса сверху, и в голос простонал от особенно сильного толчка.       Вспышки удовольствия не прекращались от постоянно стимулируемой простаты. Дилюк дрожал всем телом от болезненного возбуждение. Хотелось кончить. Но Кэйа прижимал его руки к кровати, не давая к себе прикоснуться. В уголках огненных глаз скопились слёзы.       — Садист… Позволь кончить… Я так хочу, Кай, — чуть ли не взмолился винодел, повернувшись к партнёру.       — Кончай, кто мешает? — издевательски-хриплый голос вызвал новую волну мурашек. — Люк, кончи для меня.       И Дилюк не смог больше терпеть. Оргазм накрыл оглушающей волной с головой. Перед глазами плясали звёзды, а все оставшиеся силы разом покинули тело. Хотелось просто лежать и не двигаться, но пока это было не осуществимо.       Кэйа выпрямился и поддерживал винодела за бедра, продолжая толкаться в податливое тело. Он то и дело сбивался с ритма, чувствуя приближающийся конец. Сам держался лишь на нежелании кончить раньше партнёра.       Оргазм накрыл яркой вспышкой. Пальцы до побеления сжались на стройных бёдрах, заполняя Дилюка изнутри. Мастер тихо проскулил, ощутив в себе горячее семя, и наконец-то рухнул без сил, когда Альберих покинул его тело. Бывший рыцарь упал рядом и прижал к себе расслабленного Дилюка, который недовольно что-то проворчал себе под нос.       — Что ты там бормочешь? — мурлыкнул Кэйа, зарывшись носом в растрёпанные волосы.       — Ты кончил в меня, — пробурчал Дилюк в ответ. — Теперь придётся идти снова мыться.       — Нам и без этого пришлось бы мыться, мы недурно так попотели тут, — усмехнулся синевласый. — И, хей, у тебя хватает совести ворчать после того, как я подарил тебе самый лучший секс в твоей жизни?       — А ты тот еще скромник, — винодел закатил глаза, но теснее прижался к своему парню и устало закрыл глаза. — В душ утром, я хочу спать. Ты меня сильно утомил.       — Ты ж моя ворчливая сова, Люк, — мягко рассмеялся Альберих и накрыл их одеялом.