Жизнь в трёх кабинках

– Чтобы нам ещё такого с тобой замутить, а? - игриво поинтересовался высокий блондин у растрёпанного пацана с каштановым цветом глаз, которого силой прижимали к холодной стенке общественного туалета ещё двое таких же забияк, только чуть по меньше. – Бля, Зак, этот смерд уже всё на себе испытал, - со смехом произнёс Тоби Джонс, главный нападающий футбольной команды колледжа. –Может с него хватит? Зак отвернулся лицом к писсуарам, и, с громким звуком расстегнул ширинку. Глядя на треснувшие вокруг толчка плитки, Заки начал насвистывать себе что-то под нос, стараясь угодить струёй мочи в соседнюю белую черепаху. Парень прижатый к стенке тем временем слушал всё ушами, тихо поскуливая от боли в груди, которая образовалась из-за тяжёлого ботинка третьего задири по кличке "Бордель", прижимающего его сейчас к стене. Глаза подростка были закрыты от страха, ибо самые ужасные вещи происходили с ним именно в этом злосчастном туалете. Каждый день, каждую перемену его вели сюда для избиения, унижения и наказания от других одногруппников, которые не могли причинить ему боль самостоятельно, но были рады дать свежие идеи трём главным хулиганам. Да и хулиганами их было сложно назвать, скорее они приставляли из себя трёх апостолов всего коллажа, которые чувствовали полную безнаказанность и могущество, из-за своей возвышенной репутации. Этих троих любили учителя, обожали одногруппники, ценил весь колледж. Девушки кружили возле них как вороны над могилами, все парни уважали и тайно завидовали их статусу. Родители любили до безумия и готовы были исполнить любую их прихоть. Казалось бы, что ещё нужно для счастья? Но эгоистичным людям всегда всего мало, всегда хочется большего. Когда у тебя есть абсолютно всё, ты либо становишься добрым самаритянином, стараясь помочь тем, кто не может иметь такие прелести жизни, либо это излишняя популярность и господство начинает душить тебя, из-за чего ты теряешь рассудок и начинаешь творить всякое, как например издёвка и насмешки над теми, кто не может постоять за себя, кто не имеет всеобщей популярности и кто никогда не позволит себе познать вкус истинной любви человечества. Выбор этих троих был очевиден. – Нее, - протяжно промычал Бордель, сильнее сплющивая грудь парня концом грязного каблука, – если ослабить хватку, гадёныш может привыкнуть к нашему милосердию и стать крепче. Тоби исподлобья глянул на своего товарища, пытаясь сохранить поддельную улыбку. Возможно ему перестало нравится издеваться над слабыми, и он, начиная взрослеть и понимать прлисходящее, начал прикалываться над изгоем реже. Если так подумать, Тоби Джонс был самым адекватным из этой троицы, стараясь держать себя в руках и вовремя останавливаться. Дело в его новом психологе, который был нанят родителями по просьбе учителя, который начал переживать за ментальное состояние Тоби из-за грядущих футбольных матчей. Психолог советовал футболисту больше работать над собой, учиться сдерживать свою ненависть и спускать его в добрые дела. Также он предложил больше обращать внимания на чужие проблемы других людей, и стараться помочь им морально и физически. Если бы не двое его приятелей, скорее всего Джонс стал бы отличным примером для подражания. Он уважал мнение своего психолога, и пытался следовать всем его советам, кроме одного – помощь слабым. В этом деле он бессилен из-за своего окружения и двух его спасителей – Зака и Борделя. Именно эти двое разглядели в ещё непопулярном Тоби себя, и решили сделать его основным нападающим в футбольной команде, уговорив тренера и директора. Если бы не они, не их влияние и подачки, возможно бы пацан остался серой массой. В самом начале, ещё когда он только пришёл учиться на второй курс, ему не удалось поднять толпу самостоятельно, всё из-за немногословности и бедном положении в семье. Дела были ужасны, скорее всего он бы даже оказался рядом с тем изгоем, но Заки заметил его крепкие мускулы и стройную фигуру, которые и послужили началу его карьеры. Теперь он богат, известен, хорошо обучен футболу и расхвален учителями до невозможности. И именно страх снова опуститься на самый низ, заставлял Тоби играть роль "плохого парня", даже если это ему не нравилось. Он карает себя за это, но ему не хватает мужества взять и просто уйти. Взять, и просто испортить свою жизнь из-за какого-то там изгоя, ради чистой совести. – Бордель прав, - заканчивая мочиться произнёс Зак, вытирая руки об свои ухоженные брюки, – нужно навсегда заклеймить его, чтобы даже и не думал расслабляться! Изгой осторожно подгял взгляд на возвышающегося над ним Борделя, и, поглотив очередной комок едких слюн, мельком глянул на Зака. Блондин тем временем копался у себя в корманах, пытаясь что-то яростно отыскать. Эти действия напугали парнишку, но он норовил сдерживать свои эмоции, чтобы ещё сильнее не разозлить быков. Всё-таки пацан, не смотря на приближающеюся угрозу, вёл себя более чем спокойно, продолжая ровно дышать и поглядывать на наручные часы Борделя, покрытых золотым слоем. «До звонка осталось ещё минута. Если повезёт, они просто мокнут меня головой в бачок и я пойду домой. Ох, только бы всё закончилось именно так.» - размышлял у себя в голове паренёк, стараясь быть готовым ко всему. – А вот и он! - гордо и с выражением прокричал Заки, держа в руках маленький, но довольно причудливый на вид серебристый ключ. Бордель и Тоби удивлённо переглянулись, не догоняя мысль главаря, а изгой и вовсе растерялся, неожидая что будет дальше. – Это ключ от туалета, который добродушно предоставил мне наш любимый уборщик, - улыбнулся пугающей гримасой Зак, - за определенную плату разумеется. Подойдя к дрожащему парнишке, Зак опустился на корточки, глядя прямо в глаза жертвы, стараясь разглядеть в них животный ужас. – Ты понял, мудень? Сегодняшние выходные ты проведешь в этом заблёванном рвотой и спермой сартире, питаясь водой из толчков и думая о том, какой же ты жалкий педрила! Шок, боль, ступор, тлен. Все эти эмоции быстро нарисовались на уже почти заплаканной физиономии юноши, у которого спёрло дыхание и желание бороться. Такого он точно не мог ожидать от Зака, хоть и знал его уже больше двух лет. Никогда он не думал что этот мерзавец способен на такой безнравственный и бесчеловечный поступок, от которого всё тело покрывается трепетом. Осознание того, что целых два дня ему придётся сидеть в отхожем месте, пугало его больше чем избиение битами, больше чем переезд поезда, больше чем пробежка по всему колледжу голым. Для него это был удар ниже пояса, прям моральное изнасилование, потому что паренёк терпеть не мог замкнутые пространства и неприятный запах, от которого глаза слезились не хуже чем от лука. Но больше всего его волновали две вещи: разрядка и бабушка. Дело в том, что каждую неделю, после бесконечного множества унижений и страданий, пацан разряжал свои неравные клетки выходными. Эти два дня бескрайнего счастья, от которых веяло свободой и лёгкостью. Суббота и воскресенье были его лучшими друзьями, любовницами, учителями и богами, потому что только в эти два дня изгой мог почувствовать облегчение и забыть о пяти днях ада и жестокости. Выходные помогали ему расслабиться, почувствовать себя живым, успокоить напряжённые нервы и отпустить накопившуюся злобу на весь мир. Если бы не эти два дня, то подросток просто бы сломался, не выдержав едкости своих обидчиков, и сделал бы с собой что-нибудь плохое. А ещё и бедная бабушка, которая является единственным его родственником, останется на два дня совершенно одна. Так как у старушки паралич конечностей и сильное недомогание, она вряд-ли сможет встать со своего кожаного кресла и поинтересоваться куда пропал её внук, да и просто поесть ей не удастся, ведь за неё всегда делал всё именно он. – Слушай, Зак, может не надо так жестоко? Давай я просто отдам тебе деньги на обед и мы... - начал было торопливо мямлить юноша, но не успел договорить, как тут же получил кулоком в нос от Зака. – Думаешь нам нужны твои деньги? - прошипел белобрысый, вытирая кровь с костяшек об мятую рубашку оглушенного ударом парня. – Всё что я хочу сейчас по настоящему, так это видеть твою грусть и боль, которая питает в меня ещё больше ахуенности! Твоя беззащитность делает меня сильнее, сечёшь? Зак похлопал по плечу теряющего сознание изгоя, покрывая это всё безумным хохотом и доминирующим взглядом. Кинув ключ в руки Борделю, тот вылетел из туалета как пуля, съёживаясь от смеха и безудержной радости. Второй за ним вышел медленной походкой Тоби, потирая затылок, и оглядываясь назад. Даже он такого не ожидал от Зака, ведь у каждого человека есть предел, за который он не должен выходить. Но видимо осознав что назад пути нет, Джонс рысью побежал от туалета прочь, держа руки в карманах и ворча на самого себя. – Не волнуйся, выкидыш трахнутой в жопу шлюхи! Мы позаботимся чтобы о тебе никто не узнал, хе-хе-хе. - жутким хихиканьем провожал Бордель пацана, подходя к двери. –Твоя старая шаболда не сможет даже к телефону подойти, а учителя и вовсе не знают о твоём существовании, долбаный призрак! Сартирных сновидений. - пронзительно закончил предложение Бордель, и захлопнул туалетную дверцу, повернув в замочной скважине ключом несколько раз.