Виноградная лоза

— Добрый день. Мое имя Син Цю. Вы, должно быть, осведомлены о моем прибытии. Торговая федерация Фейюнь отправила рекоммендательное письмо в прошлом месяце. Синевласый юноша приветливо улыбается рыцарю у входа в штаб Ордо Фавониус. Размышление несколько секунд отражаются на лице стражника, но тот тут же склоняется в вежливом поклоне, приветствуя гостя. — Конечно же, молодой господин. Рады преветствовать вас в Мондштадте. Позвольте сопроводить вас в подготовленные для вас апартаменты? — Сперва мне хотелось бы поприветствовать госпожу Минчи. — Прошу за мной, сер. Стражник проводит юношу в библиотеку. Син Цю не просто так торопится проявить почтение. Он прибыл увидеть книгу Драконов, хранящуюся в библиотеках Мондштадта и надеется, что ему позволят поработать с этим фолиантом достаточное количество времени. Книга невероятно ценная. Мало кто, кроме самой Лизы и нескольких членов Ордена, имеет к ней доступ. Стоило больших сил уговорить отца отпустить его в Мондштат, еще больших — написать это самое рекомендательное письмо. В конце-концов имя федерации Фейюнь известно далеко за приделами Ли Юэ. — Госпожа Минчи, позвольте представить вам господина Син Цю. — отчеканил стражник и пропустил юношу вперед. — Спасибо, Орен. — Раздался мелодичный, скучающий голос где-то из глубины помещения. Орен откланялся. Син Цю немного нервничает, но выдержка позволяет лицу оставаться абсолютно бесстрастным. — Приветствую вас — парень склоняется в галантном поклоне — мое имя Синь Цю, я …. — Полно, юноша, мне хорошо известно, кто вы есть — звонко смеется появившаяся из коридора книжных полок женщина — Мне крайне лестно видеть столь значимую персону в моей скромной обители. Прошу, называйте меня Лизой. Желате чаю? — Благодарю вас, леди — Напряжение заметно спало. Он окидывает взглядом библиотеку и не видит ее краев за повторяющимися стойками книг — Ваша обитель поистене великолепна. Что же до чаю, я вынужден отказаться. Поймите меня правильно — торопится юноша, видя огорчение баблиотекаря — я только прибыл, и сразу пришел представиться вам. Мне бы хотелось сменить дорожный костюм. — Син Цю скромно показывает на свой припавший пылью плащ. — Ни слова больше — Лиза повеселела. Если бы Син Цю не знал, что эта дама — лучшая ученица академии Сумеру за последних сто лет, присвоил бы перемены ее настроения исключительно женской капризности. — Я сейчас же распоряжусь, чтобы вас провели в подготовленные апартаменты. Предполагаю, ваш багаж уже доставлен туда. — И главное — Добавляет Лиза, прощаясь — Надеюсь увидеть вас сегодня вечером еще раз. Прекрасный юноша ведь не откажет даме сопровождать ее на вечерней прогулке? В ее голосе сртуится хитрость, однако Синь Цю не видит в ее озорном взгляде издевки. Она, очевидно, забавляется, пытаясь его смутить. Что ж, конечно же, он не откажет. Вечером Син Цю, освежившись и приодевшись, как и обещал, ожидает Лизу у штаба Ордена. Закатное солнце касается оранжевых крыш, желтит мраморные ступеньки. Легкий ветерок напоминает о том, что город свободы и песен неповторим в своем звучании. Ветер доносит затихающие трели птичек, смех жителей, пение девушки где-то очень издалека. Син Цю нравится все это, что так непохоже на строгий, исполненый канонов Ли Юэ. — Прогуляемся? — спрашивает Лиза из-за плеча. Голос ее похож на перезвон хрустальных колокольчиков. Пурпурная леди увлекает его в глубины улиц, рассказывает легенды Мондштадта, показывает здания, где жили известные люди, знаменитые деятели, фонтан, в котором купаются птицы. Син Цю нравится все это. Он вдохновлен и расслаблен. Беседа сама находит русло, они находят друг друга интересными собеседниками: оно и не странно — оба интелектуальны, начитаны, образованы. — Я хотела бы пригласить вас еще кое-куда — она хитро щурится — «Доля Ангелов» — одна из достопримечательностей Мондштадта. Ценители вина со всего континента стремятся попробовать знаменитый напиток семьи Рагнвиндр. — Я не любитель вина, но отказать вам я не в праве. — Улыбается Син Цю. Ему стоит согласиться, все же, надежда на долгую и плодотворную работу не покидает его. — Чтобы вы не подумали, что я всего лишь зову вас выпить — лукаво добавляет Лиза — в «Доле Ангелов» всегда поют прекрасные барды. Думаю вам, как ценителю искусства, это будет не мение интересно. — Что ж, вы умеете быть убедительной — смеется парень — Пойдемте же. Они входят в таверну. Она не слишком шумная, как это бывает обычно, со вкусом подобранный интерьер заставляет Син Цю удовлетворенно хмыкнуть. Лиза подмечает это одобрение и ведет его к своему любимому столику. — Позволите сделать выбор за вас? Мне бы хотелось, чтобы этот вечер отражал Мондштадт таким, каким его вижу я. — Прошу Вас. — Синь Цю рассматривает зал. Умелый бард, притаившийся в углу, перебирает струны инструмента, мелодия заполняет воздух ненавязчиво, словно легкий ветерок. Тем временем им подают напитки, а парень замечает мужчину с огненными волосами. Тот о чём-то говорит с барменом, держится прямо и строго, его черный наряд идеально сидит, подчеркивая хорошо сложенную фигуру. Даже среди пестрой толпы Мондштатдцев он притягивает к себе взгляд. — Прошу прощения — рассеяно говорит Син Цю — Скажите, кто этот человек? — О, вы о том джентльмене? — Лиза кивает в сторону бара — Это, мой юный друг, и есть Дилюк Рагнвиндр. Владелец винокурни «Рассвет» и этого заведения тоже. Она делает глоток и тихонько улыбается. Синь Цю все еще смотрит заворожено, покручивая бокал в руках. — Я могла бы познакомить вас. Думаю, это прекрасная мысль. Вы важный гость в этом городе, а Дилюк — буквально местная легенда. Право слово, я не могу сказать, что он бы жаловал общение со мной. — она снова смеется. — Нет-нет, что вы! — слишком горячо для себя самого отвечает юноша, вырываясь из глубины размышлений. — Предполагаю, господин Рагнвиндр имеет много других забот, не стоит досаждать ему излишним вниманием. — Да будет вам. Дилюк — воплощение нелюдимости. Не так уж часто выпадает шанс завести с ним светскую беседу. Син Цю думает, что у этой девушки есть свой собственный интерес в этом знакомстве. Ему отчего-то неловко и немного волнительно. Но поразмыслить об этом дольше не получается, так как высокая фигура у бара поворачивается в их сторону. Кажется бармен что-то эмоционально рассказывал перед этим и только что показал в их сторону. Лиза не упустила момент и приглашающе помахала рукой. Мужчина приближается к ним с грациозностью кошки. Юноша успевает отметить плавность его движений и ауру, что исходит от него так явственно, что Син Цю удивляется, как же этого еще не замечают все присутствующие. Аура черного и красного: сдавленной ярости, невыразимой силы, страстной веры в собственные идеи и гордости, преисполняющей душу. — Добрый вечер — мужчина здоровается первым, останавливаясь у их стола. — Здравствуй Дилюк — эта лиса указывает ему на свободный стул — Присядешь с нами? Хочу представить тебе нашего дорогого гостя. Этот юный господин — представитель компании Фэйюнь, интелектуал и писатель. Дилюк поднимает бровь, поворачиваясь к юноше и только многолетние тренировки воли позволяют не покраснеть быстро и густо. — Оставим последнее, пожалуй. Мое имя Син Цю. — Парень поднимается и Дилюк берет его руку в приветственном жесте. Рука теплая. Юноша задерживает это движение немного дольше, чем необходимо, замечает свою оплошность и смущается еще больше. — Рад видеть столь удивительную личность в этих стенах. Если вы позволите?.. — он садится на предложенный стул — Что привело вас в Мондштадт? — О! Все дело в книгах — улыбается парень, радуясь, что может сменить неловкость — В вашей библиотеке хранится рукопись, которую мне великодушно позволили изучить. Книга Драконов — великая ценность, я надеюсь поработать над ней в ближайшую неделю. — Как интересно — Дилюк кажется действительно заинтересованным. «Архонты, он смотрит на меня так, словно прямо сейчас препарирует мою душу» — думает Син Цю и сердце начинает стучать быстрее. — Для такого книжного червя, как я, пожалуй — шутит Син Цю — Куда интереснее этот чудесный город. Я ведь никогда не бывал в Мондштадте до этого. Лиза благосклонно провела мне короткую экскурсию сегодня. Признаюсь, он поразил меня в самое сердце. «Кажется тебя поразил не только город» — развлекается про себя Лиза, наблюдая рассеяный взгляд юноши. «Кто бы мог подумать, что такая сдержаная пташка будет увлечена нашим суровым котом. Хотела бы я еще немного понаблюдать за этим театром, но…». Лиза демонстративно зевает: — Прошу меня простить, господа… Кажется, мне пора вас покинуть. Жизнь библиотекаря так утомительна. Ранние подьемы убивают меня. Вы же не против, если я откланяюсь? Син Цю поднимается вслед за ней, но она останавливает его: — Прошу, останьтесь. Не стоит меня провожать. Дилюк, я же могу расчитывать, что вы развлечете нашего гостя еще немного? — Конечно, Лиза. — мужчина хмурится — И все же, ты уверенна, что тебе не нужно сопровождение? Она отмахивается, хихикая, и спешно уходит. Они остаются вдвоем. Как не странно, беседа складывается сама собой. Не смотря на волнение Син Цю, Дилюк ведет себя довольно дружелюбно. Они обсуждают бардовские традиции в Мондштадте и Ли Юэ, специфику прокладывания торговых путей, особенности сбора урожая закатников, словом, все, что угодно. Время от времени тихий смех доносится с их стола, Дилюк демонстрирует свои любимые вина и, немного захмелевшие, они расслабляются, наконец, и общение приносит очевидное удовольствие обоим. Позднее, когда их беседа затрагивает виноделие, Дилюк неожиданно для себя предлагает юноше посмотреть винокурню. Син Цю сомневается недолго, любопытство пересиливает и они вместе выходят из заведения. Тьма совсем уже спустилась, дорогу подсвечивают сначала несколько одиночных фонарей, а потом и вовсе остается только луна на чистом безоблачном небе. Им обоим не привыкать и ничто не мешает наслаждаться теплом ночи и обществом друг-друга. Син Цю думает о том, что мужчина рядом с ним источает такое странное тепло, которое парень чувствует почти физически и оно резонирует внутри, вызывая непонятные, незнакомые ему эмоции. На винокурне тихо. Они пробираются к виноградникам, ведь именно с них начинается путь вина. От ягоды к ценной бутылке. Дилюк говорит и говорит, посвещая юношу в тонкости искуства винодела, и голос его чарует слух. В глубине виноградных садов Син Цю неудачно цепляется за корень и стремительно летит вниз. В любую другую ночь этого не могло бы произойти — он ловок, но сегодня, непривыкший к вину и, что говорить, к такому вниманию, парень, не успевает среагировать. У самой земли сильные руки хватают его. Они так и замирают: Син Цю, тянущий руки вниз в предупредительном жесте, спиной прижатый к груди мужчины. Руки Дилюка крепко держат его за тонкую талию. Юноша тонко вздыхает. В голове немого шумит — ощущения неожиданно приятны. Кажется, такое с ним впервые. Это неожиданное соприкосновение такое долгое, и Син Цю успевает подумать, что ему бы не хотелось его прерывать, но неловкость растет и парень становится на ноги, отстраняясь. — Простите. Обычно я твердо стою на ногах… — юноша смущенно смотрит в лицо мужчины. — Я бы не позволил себе в этом усомниться — Дилюк слегка улыбается ему — Боюсь, я утомил вас, а ведь вы после долгой дороги совсем не отдохнули. Ужасно эгоистично с моей стороны беспокоить вас своим обществом так поздно. — Нет-нет! — Син Цю вовсе не хочет, чтобы этот человек воспринимал все так — Ваше общество доставляет мне радость, мне бы ни как не хотелось лишиться его. — Боги, не сказал ли он лишнего? — Если вы позволите, я прикажу подготовить комнату для вас? Уже довольно поздно, я никогда не прощу себе, если утром вам будет нездоровиться от переутомления. Син Цю огорчен. Он не хочет уходить, не хочет расставаться с этим мужчиной, но внутренняя интелигентность берет свое и юноша, не смотря на собственные желания, вынужден согласиться. Он и правда злоупотребляет гостеприимством, ведь и у мужчины, наверняка, есть свои заботы, кроме как возиться со свалившимся на его голову гостем. — Благодарю вас. Я, пожалуй, отправлюсь к себе — завтра рано утром я должен заняться исследованиями. — юноша приосанился, собираясь откланяться. — Боги, как же глупо, наверное, он выглядел? — Позволите мне вас проводить? — Дилюк предлагает ему руку. Син Цю сомневается, но не в силах отказаться от перспективы провести еще немного времени рядом, берет мужчину под руку. — Благодарю. Они добираются быстрее, чем того хотелось бы. Долго прощаются у входа, пока Син Цю, наконец не закрывает за собой дверь. Он не может вдеть того, как, оставшись один, мужчина выдыхает свое бесконечное напряжение в остывающий воздух Мондштатдской ночи. Прислоняется спиной к стене и смотрит невидящим взглядом вдаль. Его лицо совершенно нечитаемо, огненные волосы растрепываются и какое то время он стоит вот так, скрытый тьмой переулка. Утром Син Цю входит в уже знакомое помещение, движется вдоль книжныйх стендов, в надежде найти Лизу и поскорее углубиться в работу. Чувство неловкости после вчерашнего заиграло в нем с новой силой. Он хочет утопить его в работе и, заодно, назойливые мысли о главном герое этого вечера. Как по волшебству, Лиза выходит навстречу с хитрой улыбкой на лице: — Доброе утро, мой юный друг. Надеюсь, вы хорошо провели время? — говорит она, отмечая его вспыхнувшую неловкость. — Доброе утро, Лиза. Благодарю, вечер выдался очень познавательным. — Хммм… Познавательным, значит?.. — говорит она куда-то в сторону и протягивает ему толстую книгу в истрескавшейся обложке — прошу вас, она в вашем распоряжении до самого вечера. Сегодня и каждый день. Син Цю благоговейно касается рукописи, принимает ее из рук и движется к удобному креслу у дальнего стола. Там, углубившись в исследования, он сидит, почти без движения, до самого вечера. К себе юноша возвращается усталым. Он вдохновлен работой, но небезызвестный мужчина не идет у него из головы. Войдя в апартаменты он сразу замечает сверток на столе. Записка прилагается: «Боюсь, вы были совершенно увлечены исследованием и, готов поспорить, забыли поесть. Я взял на себя смелость заказать для вас ужин на свой вкус, надеюсь, он вас не разочарует». Син Цю пораженно разглядывает аккуратный почерк и подпись снизу «Д. Р.» Ничего себе. Син Цю принимается за еще горячий ужин, ему тепло внутри от такой внезапной заботы. Вечер минует в раздумиях. Син Цю собирается заглянуть в таверну, чтобы поблагодарить Дилюка за ужин, но вовремя вспоминает, что владелец заведения — не частый в нем гость. Может прогуляться? Ну нет, пожалуй, он останется и почитает геройский роман. В конце концов юноша пишет короткую записку и отправляет ее посыльным. «Спасибо за ужин. Вы, конечно же, были правы. Ваш, Син Цю.» Следующий день проходит так же. Син Цю кропотливо работает. Ужин вечером все так же ждет его в комнатах. На этот раз без записки. Син Цю не понимает, как ему себя вести. Что за мысли преследуют этого мужчину? Син Цю хотел бы залезть ему в голову и осознать происходящее, но победить в одиночку толпу хиличурлов — задача попроще. В конце концов юноша плюет на все и выходит в вечернюю прохладу. Нужно пройтись. Камень брущатки отражает звук его шагов. Син Цю слушает это, сосредоточенно, словно медитирует. Он здесь, чтобы работать, а вместо этого забивает себе голову человеком, который, всего лишь, проявил чуточку внимания к гостю. Глупости. Син Цю сосредоточен на разборе собственных переживаний и не замечает, как городские ворота остаются позади. Что ж. Пусть. Лес тихий и сухой. Пахнет травами и чем-то еще, знакомым и пряным. Син Цю пытается привети голову в порядок. Понемногу ему это удается. Углубляясь все больше в чащу, парень слышит странные звуки: словно кто-то с силой бьет чем-то по дереву. Юноша обращается в слух. Тело слушается бесприкословно, рефлексы отбрасывают его к ближайшему дереву. Он понемногу крадется, скрытый ветвями, к источнику звука. Картина, открывшаяся взгляду превосходит самые смелые ожидания. Син Цю стоит, пораженный, не в силах двинуться. На небольшой поляне недавно упомянутый мужчина, сбросив пиджак и закатав рукава, избивает деревянный тренировочный манекен. Голыми руками. Волосы растрепаны, движения резки. Каждый удар вызывает небольшую копну щепок, что разлетаются, словно искры. Син Цю срывается с места, больше не прячась, бежит к нему. Дилюк, слыша шаги, разворачивается. Ярость на его лице сменяется удивлением и, наконец, подобием смущения. Он заводит руки за спину, скорее интуитивно, понимая, что скрыть что-либо он уже опоздал. — Возможно я плохо разбираюсь в тайных техниках боя мондштадтцев, и это какая-то особенная тренировка воли? — чеканит парень, приблизившись. Дилюк молчит. — Ваши руки! — вскрикивает юноша и беззастенчиво хватает мужчину за запястие. Там — кровавое месиво, сплош исперещеное занозами. — Позвольте. — Его тон не терпит сопротивления. Он ловко вылавливает из сумки ткань для перевязки и небольшую бутылочку. — Присядете? — уже мягче спрашивает юноша, не отпуская запястия. Мужчина послушно садится на траву. Син Цю недолго выуживает занозы, обрабатыват раны жидкостью из загадочного пузырька и, наконец, перевязывает. Только после этого он заглядывает в лицо человеку, который сидит так близко, что юноша чувствует его дыхание. Он пахнет пряностями. — Я могу попросить вас, Син Цю? — впервые заговаривает Дилюк и голос его заметно хрипит. — Конечно, все, что угодно — завороженно смотрит юноша в глаза, что в каких-то сантиметрах от него. — Я бы хотел, что бы все, что вы только что видели, осталось между нами. — Мне бы и в голову не пришло делиться с кем-нибудь — пытается шутить парень. — И… Вам стоит оставить меня одного. — жестко заканчивает Дилюк резко отворачивает голову. — Простите, но этого я сделать не могу. — спокойно говорит он, но внутренняя тревога дает о себе знать. Что, черт возьми, тут происходит?! — Я не в праве оставить моего нового друга в таком состоянии. — Рррррр…. Я не самый приятный собеседник в этом состоянии. И не самый безопасный. — рычит Дилюк, надеясь, что парень все же уберется вон. Но нет. Син Цю упрямо вздергивает подбородок и кладет свои руки на плечи мужчины. Через мгновение юноша находит себя на траве, прижатым сверху сильным телом. Он не успевает испугаться, и руки уже в железной хватке а в рот пробирается горячий и влажный язык. — Ах! — происходит нечто странное, но Син Цю не отбивается и мысли начинают путаться. Аура мужчины буквально давит его не меньше, чем горячее тело сверху. Еще один поцелуй, уже более мягкий, вызывает сладкую тяжесть внизу. — Я же тебя предупреждал — хриплый голос мурчит ему прямо в ухо, словно голос огромной смертоносной кошки. Син Цю выхватывает глазами взгляд напротив. Тот затуманен и полон чего-то глубокого и страшного, чего, он полагает, обычным людям видеть не стоит. От этого взгляда Син Цю плавится и подается навстречу, неловко тычась носом в чужую щеку. «Можно» — читает Дилюк в этом жесте и остатки самоконтроля разбиваются в дребезги. Син Цю кусают за нежную шею. Больно, наверное, до крови. Теплый язык тут же зализывает укус и спускается ниже, оставляя влажную дорожку к ключице. Син Цю пытается высвободить руки, затем лишь, чтобы самому прикоснуться к мужчине, но тот держит его крепко, не давая шелохнуться. Такое положение сковывает их обоих и Син Цю, хныкая, просит: — Пусти… — Ты сбежишь… Син Цю на секунду замирает, переваривая услышанное и разражается неожиданным смехом: — Сударь, ты дурак? Дилюк отсстраняется и какое то время смотрит в смеющееся лицо. Улыбается хищно. Разжимает хватку. Руки юноши находят сильные плечи, стаскивают рубашку. Дилюк перехватывает его под талию, ловко снимая одежду. Губы проходятся по ключицам, еще раз к шее, теперь плече горит очередным укусом, дорожка поцелуев лежит к груди, язык облизывает напрягшийся сосок. Син Цю стонет, сам того не замечая, распаляя мужчину еще больше. Губы мучают нежное тело, пробираясь все ниже по животу, где жарко и томно. Руки Юноши бездумно шарят по телу, ногти впиваются в кожу, когда становится слишком хорошо, чтобы терпеть. Внизу мучительно тесно. Син Цю извивается под прикосновениями, трется телом, стремясь облегчить распирающее изнутри возбуждение, но то страновится только больше. Он чувствует прохладу, когда Дилюк отстраняется, и почти сразу тело огватывает новой волной удовольствия. Мокрый язык проходится по напряженному члену от основания до головки, потом еще раз и еще, когда рот захватывает его целиком, Син Цю готов раствориться в чувствах. И в этом мужчине. Он давно забыл, кто он и где находится, все, что имеет значение — только касания, только человек рядом, Син Цю переполняют эмоции, колючая нежность, необходимость быть обнятым, щекочет горло, и парень, сам не замечая того, плачет, а слезы катятся ему по вискам. Он поднимает голову, когда мужчина замирает. Парень глядит на него сверху вниз затуманеным взглядом. Губы его припухли, румянец на щеках делает его невероятно трогательным. Син Цю всхлипывает, неспособный уместить в себе столько трепета. — Прости, я сделал тебе больно?.. — скорее утверждение, чем вопрос. У мужчины взгляд побитого кота. Он медленно отстраняется, словно боится делать резкие движения. Син Цю непонимающе смотрит. Тело просит продолжения, нежность — выхода. Он подается вперед, обхватывает мужчину за шею и тянет к себе. — Не смей оставлять меня, слышишь? — шепчет он на ухо сквозь слезы. — Ты плачешь… — Дилюк облизывает блестящую от влаги щеку, словно пытаясь убедиться. — Если ты уйдешь, я буду плакать уже по-настоящему. Дилюк целует его нежно, словно боясь сломать. Мягко кассается губ, прижимается сильнее. Син Цю пробует отвечать — неумело и пылко. Это вызывает восторженное покалывание в груди, мужчина стонет ему в рот, обнимает крепче. Парень кассается его торса. Гладит, целует мочку уха, облизывает шею. Пальцы зарываются в волосы… Такие длинные. Они нравятся ему, он снимает заколку, позволяя этому огню рассыпаться по плечам и теперь кончики прядей щекочут ему лицо. Он трется о тело больше и больше, ощущая напряжение партнера. Он не может больше ждать, желание заполняет его до краев и требует выхода. — Ты уверенн, что хочешь этого? — Да — ответ короткий и полный уверенности. Дилюк подносит свою руку к лицу юноши и тот хватает палец ртом, облизывая. Растяжка занимает некоторое время. Дилюк вводит в юношу сперва один палец, потом второй… Он ведь не хочет причинить ему ненужной боли? Эта размеренность дается мужчине нелегко. Син Цю извивается под ним, торопясь, то и дело выхватывает поцелуи, дразнит, водит руками по телу, касаясь удивительно чувствительных мест… Наконец, утыкается членом в нежный вход… Син Цю глядит на него, не моргая. Зрачки занимают почти всю радужку, сердце бьется так быстро… Дилюк входит медленно и осторожно, то и дело останавливаясь, чтобы дать парню привыкнуть к ощущениям. Син Цю обнимает его за плечи, прижимается крепче, двигается невстречу, сперва медленно и опасливо, затем все быстрее и резче. Ощущать заполненность, быть так близко, чтобы растворяться друг в друге. Движения становятся все резче, Дилюк врывается в него, задевая внутри какие-то таинственные струны, от которых ноющий клубок внизу стягивается все туже. Парень стонет под ним, не скрываясь. Ему удивительно хорошо и с каждым толчком он все ближе к финалу, он чувствует. Его собственный член зажат между их соприкасающимися телами и начинает пульсировать в близком оргазме. Дилюк чувствует себя на грани. Еще совсем немного этих стонов и он кончит, не дожидаясь, словно подросток. Но Син Цю сдается первым. Он дрожжит в руках мужчины и срывается на крик. Долгий, яркий оргазм накрывает его с головой. Вследа за ним, оканчательно сраженный сжимающимся внутри парнем, Дилюк кончает внутри юноши. Они лежат, не разжимая обьятий, потеряв счет времени. Дилюк акуратно выходит из парня, стараясь не доставлять дискоморта. Син Цю открывает глаза, не разрывая при этом оъбятий. Смотрит внимательно, изучающе. Растрепаный, раскрасневшийся и счастливо улыбающийся парень заставляет сердце Дилюка сжиматься от чувства нежности. — Не таким я представлял свой первый раз — смеется мальчишка, запуская руки в распущенные волосы мужчины. — Прости… — неловко улыбается тот в ответ. — Хочешь, будет другой? Син Цю хохочет, забрасывает ногу на бедро партнера и отвечает коротко: — С тобой.