Просто расслабиться после учебы

Марк второй час сидит за небольшим кухонным столом, заучивая очередное правило. До итоговых экзаменов оставалось всего ничего - какие - то два месяца! Парень откинулся на спинку стула, застонав от боли в мышцах после нахождения в одной и той же позе долгое время. В голове уже ничего не варит, текст перед глазами плывёт и даже не хочет запоминаться, так что писатель принимает вполне разумное для него решение - немного отдохнуть перед следующим марафоном учебы. Парень резко вскакивает со стула, после чего в глазах мгновенно темнеет, и он с болезненным стоном хватается за гладкую поверхность стола, чтобы совсем не потерять равновесие. Ансьель выпрямляется, как только чувствует, что темнота перед глазами исчезла. Он лениво направляется в свою общую с Натаниэлем спальню и мёртвым грузом плюхается на кровать. На лице Марка появляется бессознательная улыбка, когда он слышит знакомые шаги своего парня по коридору и краем глаза замечает яркие рыжие волосы Натаниэля, его оверсайз - футболку с Супер - котом, изображённом на ней и фиолетовые джинсы. Всё - таки снимать квартиру вместе оказалось хорошей идеей. Дохода с комиксов достаточно, так что они могут снимать её без особых трудностей в плане финансов, так ещё и оплачивать обучение за счёт этих же денег. Многие друзья и знакомые говорили, что могут часто возникать конфликты по поводу домашнего хозяйства, но парни смогли обойти эту проблему чудесными и прочным, как швейцарские часы, методом. Камень, ножницы, бумага - классика жанра, и лёгкое решение, особенно когда Натаниэлю почти всегда не везёт в этой незамысловатой игре. Зато у того, что они живут лишь одни, есть довольно плюсов. Например, стоны уже не нужно было скрывать от родителей, и также не было необходимости скрывать свои многочисленные засосы под огромным слоем тоналки либо длинным воротником. Художник вяло проходит в комнату и небрежно скидывает сумку с плеча, параллельно здороваясь с Марком, который всё также лежал, уткнувшись лицом в подушку. В мгновение на лице Куртцберга промелькнуло что - то нехорошее, но он лишь молча вышел из комнаты. Помыв руки, Натаниэль вернулся к своему парню, который уже раскинулся по кровати. - Двигайся, спящая красивица. Марк лишь мягко улыбнулся художнику, обнимая его и оставляя короткий поцелуй на его губах. - Марк...- выражение лица парня сменилось на более серьёзное, и даже в какой - то мере сочувствующее. - Ты слишком много времени уделяешь подготовке к экзаменам... - Куртцберг нежно провёл рукой по щеке любимого. Казалось бы, незаметный жест заставил Марка чувствовать приятное покалывание внизу живота, которое обычно называют "бабочки в животе". Парень очень чувствителен к таким мелочам. Просто обожает, когда Натаниэль устраивает долгие прелюдии перед их горячим сексом. Обожает, когда он целует, обнимает, берёт за руку, касается... - Марк? Ты точно меня слушаешь? - неожиданно прервал размышления парня художник, почему - то ухмыляясь, а после ближе притянул Ансьеля, сцепляя их руки и оставляя лёгкий поцелуй на щеке. - Я знаю, о чём ты думаешь... - прошептал Натаниэль, опаляя шею парня своим горячим дыханием. Писатель рвано дышит, на секунду по всему тело проносится дрожь и невинное волнение. Марк выглядит до боли невинным и нежным, густо краснея от прикосновений своего парня. Так, будто он десятки раз не просил его трахнуть себя до потери памяти, так, будто не было всех этих сексуальных практик, которые он со своим парнем пробывал на этой же кровати, в этой же комнате, в этом же месте... Наконец, найдя в себе силы выстроить хоть что - то похожее на внятный ответ, Ансьель судорожно сглатывает от чувства чужих губ на своём бедре, лишь немного прикрытым тканью коротких спортивных шорт, и тихо выговаривает: - Если я завалю этот экзамен... - То ты не сможешь дальше учиться на бюджете, и с этого может пострадать моё обучение в художественной академии, я уже это слышал. Но у нас хватит денег с продаж комикса, которые лишь увеличивается в количестве последние четыре года, - Натаниэль нависает над парнем и начинает оставлять невесомые поцелуи на щеках и шее. - Натаниэль...я хочу тебя... - Правда? - художник самодовольно ухмыляется, смотря на такого милого и просящего парня. Но как же он может отказать такому милашке? - И что же ты хочешь от меня? Я могу трахать тебя, прямо как в тот день, когда мы почти сломали кровать... - Марк скулит, когда воспоминания появляются сами по себе, одно за другим. - А ещё я могу стонать под тобой, столько, на сколько у тебя хватит сил, - Натаниэль демонстративно оттягивает резинку шорт парня, а после притягивает его и лениво соединяет его губы с собственными, проникая языком в рот, исследуя рот так нежно, будто это их первый поцелуй. - или я могу посадить тебя на свой член, чтобы ты скакал, сколько тебе заблогорассудится, но есть одно но... - Куртцберг просовывает руку под футболку и начинает медленными, чувственными движениями водить по груди, встречаясь с вопросительным взглядом Марка. - Ты так устал...тебе стоит просто расслабиться. А я пойду в душ, - ровным тоном сказал Натаниэль, вставая с кровати и выходя из комнаты. Марк не очень хорошо понял, что именно имел ввиду Натаниэль, но лишь улыбнулся в предвкушении хорошего секса и потрясающего оргазма со своим великолепным парнем. Но полному счастью в этот момент помешали лишь его очередные загоны. Марк не может не учиться. С самого детства его приучали всегда слушаться учителей, много занимались по различным предметам и всегда старались сделать так, чтобы он получал только хорошие отметки. И хотя никаких физических наказаний и выговоров от родителей он не получал, чувство вины от того, что несмотря на старания родственников он не может оправдать их ожидания, осталось с ним по сей день. Об этом не знает никто, кроме самого Марка, но писать истории он начал из за того, что уже не знал другого способа сбежать от реальности, отвлечься от всех проблем и занять свои мысли чем - то другим. Он настолько поглощён своими мыслями, что даже не заметил возвращения Натаниэля. Тот бесшумно вошёл в комнату, сочувственно глядя на поникшего писателя. - Марк...ты правда слишком сильно загружаешь себя. Отдохни хоть немного...не ходи в университет пару дней, ты так много выучил, что даже если пропустишь все пары в этом году, сможешь написать экзамены на хорошую отметку, - художник бережно гладит его по щеке садясь рядом, заставляя Ансьеля поднять свой взгляд на него. На теле Натаниэля сейчас лишь неаккуратно завязанный мягкий халат, а его лицо и некоторые участки тела покраснели от горячей воды. Марк еле заметно кивает, но Куртцбергу достаточно и этого, так что он прибегает к дальнейшим действиям. Быстро развязывает пояс на халате, откидывая его в сторону, а после стягивает с себя весь халат. Ансьель смотрит на парня так, будто он какое - то волшебное существо, спустившееся с небес специально для него. Слишком прекрасный для обычного человека. Натаниэль всё ещё очень тёплый после душа, и, кажется, очень возбуждённый. Этот лихорадочный блеск в глазах Марк узнает из тысячи. А также как доказательство можно привести, ну...член художника, который стоит так напряженно, что можно без труда представить, чем занимался парень в душе. Натаниэль задирает футболку своего парня и начинает водить по его торсу, а после и по груди, очерчивая каждый участок кожи. Потом медленно касается сосков, бережно пощипывая, а потом берёт один в рот и лижет, другой рукой прокручивая второй. - Ты выглядишь таким нуждающимся во мне... - напевает художник, отлипая от груди. Марк лишь выгибается и произносит что - то невнятное, но за годы отношений Натаниэль наизусть выучил, что значит каждый жест, каждая фраза и даже научился понимать значение этих невнятных бормотаний во время секса. Куртцберг тихо усмехается, шепча: "Разденешься? Если ты не устал до такой степени...прыгать на твоём хуе через одежду не получится" Марк закатывает глаза и говорит что - то типо "Да пошёл ты нахуй", но всё равно слушается указаниям и встаёт с кровати, лишь для того, чтобы быстро раздеться, чуть ли не спотыкаясь о собственные вещи, встречаясь с насмешливым взглядом Натаниэля при этом. Ансьель снова забирается на кровать, пытаясь показаться максимально безразличным, чем вызывает у своего парня новую ухмылку, которую он старательно пытается скрыть. Тело предательски дрожит от сильного желания и волнения. Но также присутствуют и другие ощущения: прохладный воздух приятно ласкает покрасневшую в некоторых местах кожу, безусловно, от сильного желания. Натаниэль медленно идёт за смазкой, снова оставляя Марка одного. Но в этот раз парню кажется, что из него выжали способность думать о чём - либо кроме своего чудесного парня. В комнате повис запах какого-то одеколона, который лишь сильнее сводит парня с ума. - Не соскучился без меня ещё? - резкий вопрос заставил Марка вздрогнуть. - Ой, я тебя испугал? Извини, - добродушно улыбается Куртцберг, продолжая свою работу по покрытию всего тела писателя поцелуями и засосами. Спустя несколько минут непрерывных ласк Ансьель стонал во всё горло, умоляя своего парня заняться сексом, и, наконец, покончить с этим. - Думаю, достаточно ласк. Как интересно, мы только начали, а ты уже такой разбитый...- Натаниэль наклоняется к шее парня, обжигая её горячим дыханием и проводя небольшую дорожку языком. Выпрямившись, он берёт бытылочку смазки, выливает на руку немного и начинает водить по члену Марка, обильно смазывая его. После выдавливает ещё немного и оценивающе разглядывает свою работу, прежде чем наконец-то опуститься, насаживаясь на кончик члена, другой рукой помогая себе. Ансьель громко стонет, когда чувствует этот горячий жар внутри Натаниэля. То, чего он так давно ждал... Куртцберг же медленно опускается дальше, постепенно привыкая к члену в заднице. - Так и думал, что ты себя растягивал в душе, - выдыхает Марк, кладя руки на талию парня. Натаниэль игнорирует замечание писателя, быстро убирая руки с талии. Ансьель изогнул бровь, как бы задавая немой вопрос, на который художник тут же отвечает: "Ты слишком уставший для того, чтобы помогать мне. Радуйся, что я тебе ещё летучку по материалу, который ты так усердно учишь не устроил. А хотя стоило бы", - игриво улыбается Натаниэль, все ещё не начиная двигаться. Куртцберг выглядел на члене Марка удивительно прекрасно и грациозно. Спина прогибается, когда он совершает первый толчок, слыша пошлый шлепок плоти о плоть. Натаниэль выглядит так, будто член - его собственный трон, на котором парень готов сидеть вечность, если не больше. Художник вдруг начинает активно подниматься и опускаться, при этом крепко держась за простынь, наращивая темп с каждым толчком. Марк судорожно хватается за прекрасные светлые бёдра парня чтобы окончательно не сойти с ума от быстрых движений и неописуемого удовольствия. Анус Натаниэля идеально обволакивал толстый член, вбирая всё больше с каждым толчком. Хриплые стоны Натаниэля смешались с неразброчивыми причитаниями, чередующимися со вскриками удовольствия Марка каждый раз, когда его парень скачет на члене. Художник обхватывает собственный половой орган и в быстром темпе дрочит себе, желая быстрее принести себе как можно больше удовольствия. Вдруг парень останавливается, когда перед глазами появляется белая пелена, пальцы ног поджимаются, а с горла слетает особенно громкий стон, напоминающий имя Марка. Вспомнив, про то, что его парень ещё не достиг оргазма, Натаниэль продолжает движение. Марк изливается следом, смотря на любимого полуприкрытыми глазами, прежде чем обнять парня, почти мгновенно проваливаясь в сон. Марк думает о том, что ему определённо стоит провести ближайшие два дня дома, чтобы просто дать себе расслабиться. Желательно, расслабиться вместе с Натаниэлем.