Часть 2 Переход
28 января 2023 г., 15:33
Первые ночи я спала спокойно, все на той же скамейке в шатре Князя. Сложности начались посте того, как мы выдвинулись на север.
Я помогла сложить мебель и документы, собрать сам шатер. Меня несколько раз спросили, будут ли нужны мне на марше палатка или шатер, или я посплю в повозке с раненными. Я от всего отказалась, сказав, что не требую к себе какого-то особого отношения, хватит с меня того, что я не обязана двигаться верхом и нести стражу и получаю увеличенный паек. На том и договорились.
Первую ночь на марше я спала просто беспокойно, проваливаясь в черные вязкие, как смола, сны. Списала это на смену обстановки и усталость. На утро чувствовала себя разбитой, но ехала верхом, периодически помогая медикам.
Следующую ночь снились кошмары, которые при этом совершенно не запомнились. Подошедший разбудить меня, что бы я не стонала и металась, чуть не получил ножем в горло. Когда я успела вытащить свой столовый нож — я не поняла. Благо все люди здесь понимающие. Но на третью ночь перед сном мне предложили успокоительный сбор.
И наверно это было ошибкой — согласиться на отвар. Я провалилась в сон, как в нефтяную яму, сразу с головой оказавшись в вязких кошмарах, в которых в целом ничего не происходило, кроме ощущения гнетущего ужаса. Я барахталась в этой пустоте, отчаянно пытаясь проснуться, но отвар был хорош и выбраться на поверхность сна никак не удавалось. Вдруг вынырнул Князь, сразу слишком быстро оказавшись рядом. Взял мое лицо в ладони и потребовал:
— Назови мое имя! Быстро! — Голос звучал глухо, без привычных бархатных ноток, а пальцы слишком жестко впивались в лицо.
Я задергала головой, пытаясь освободиться от захвата. И тогда он переместил свои большие пальцы мне на горло и нажал, делая очень, очень больно.
— Ты — не он! — Я смогла как-то выдавить эти слова из себя. Перед глазами поплыли белые искры, я представила из них формулу изгнания. — Изыди! Ты — не он!
Формула вспыхнула слепящим белым светом. Все вокруг тряслось, шло волнами, пальцы отлепились от моей шеи и моего лица, я видела горящие красным светом глаза двойника, которого словно засасывало в воронку. Он следил за мной не отрываясь, пока темноту не прорезал белый луч, за котором смутно угадывались какие-то фигуры.
Я резко вдохнула и села, озираясь. Вокруг меня стояло несколько человек, в том числе и старший медик. Того, кто меня тряс за плечи, я не видела, но как только я села, меня прижали к себе, и начали гладить по голове и спине. Лица у всех стоящих были перепуганные.
Я жестом спросила: «Что?»
— Ты хрипела. Мы не могли тебя разбудить.
Гладящая меня рука замерла, потом осторожно сжала мое плечо. Я таки нашла в себе силы посмотреть на того, кто будил и утешал меня. И натыкаюсь взглядом на очень похожего на Князя и на того, из сна, человека, только черты лица мягче и глаза — каре-зеленые.
— Кто ты? — невольно вырывается у меня. Я шепчу, говорить больно.
— Меня зовут Сталкер. Я… Давно пришел в Легион. — Он отворачивается, и мне чудится за этим какая-то тайна, о которой он пока говорить не готов.
Я осторожно освобождаюсь из-под руки, Сталкер не противится этому, наоборот, легко снимает свою руку с моего плеча и в следующий миг встает и отходит в сторону. Остальные тоже расходятся, но не далеко, продолжая искоса на меня поглядывать. Я подхожу к бадейке с водой для умывания, убираю волосы в жгут на спину, что бы не намокли при умывании, заглядываю в бочку и обнаруживаю серые пятна, постепенно наливающиеся темнотой на щеках. Я вытягиваю голову, пытаясь разглядеть шею — и там тоже, в области подъязычной кости, обнаружились синяки.
Старший медик, чьего имени я так и не знаю, меняется в лице.
— Сталкер! Ты за все ответишь!
От этого крика вздрагиваю даже я, Сталкер, успевший отойти чуть дальше, изумленно оборачивается.
— Это не он! — хриплю я, но меня не слышат.
— Я ее обнаружил и начал будить! Я ее только за плечи тряс! — Надрыв в его голосе мне совершенно не понятен.
Я пытаюсь еще раз повторить, что он не виноват, но голос не слушается меня. Я хватаю медика за руку, дергаю и заставляю развернуться ко мне.
— Это не он. Он меня спас — Сейчас я радуюсь, что Ворон вынудил учить язык жестов. — Это тот, кто приходил во сне.
Медик успокаивается, но явно с неохотой. Какой-то давний конфликт между этими двумя явно есть, но… Но сейчас время выходить на марш, и так я всех задержала.
На марше я умудрялась задремывать в седле, благо я ехала не на той вороной зверюге, а на своем жеребце. Наверно стоило бы переместиться в повозку и поспать, но меня пугало возвращение кошмаров и старший медик стал откровенно неприятен.
Из очередной дремы меня выдернуло прикосновение к руке и тихое «спасибо». Я вскинулась, и увидела крыло Сталкера, уходящее сменить авангард.
Вечером я всячески оттягивала тот миг, когда надо было бы отходить ко сну. Спать у медиков по прежнему не хотелось, еще какая-то мысль не давала мне покоя, но уставшая голова не давала мне на ней сосредоточиться. Я медленно брела через лагерь от лошадей к месту предполагаемо ночлега.
— Лилия! — Я дернулась на окрик. — Иди, посидишь с нами!
Мне приветственно махали от ближайшего костра, но на фоне пламени я не могла понять, кто. Я остановилась, и после секундного раздумья приняла приглашение.
— Прости, я не знаю, кто ты. — Я опустилась на место, которое мне уступили у огня.
— Оса, стрелок крыла Сталкера. Если хочешь есть, у нас в котелке осталось немного.
— Спасибо. — я жестом указала на горло — Я предпочла бы что-то выпить.
— Момент. — Оса растворился в сумерках и практически сразу же вынырнул из них с мехом с вином. — Надо перелить.
С видом фокусника он откуда-то выудил кружку и от души плеснул туда вина и передал мне ее в руки. Сам подмигнул, и залил в себя большой глоток из меха.
— Будем. За знакомство.
— Будем, — я откликнулась эхом со всеми.
Вино, огонь и дружеское отношение отогрели меня во всех возможных смыслах. Со мной поделились одеялом, чтобы не мерзла спина, мне еще пару раз подливали вина, я привалилась к чьему-то плечу, и чувствовала, как пылают щеки, прислушиваясь к тому, как тихонько перебирают струны какого-то не известного мне инструмента.
— Вот ты где! — От голоса старшего медика я вздрогнула и обернулась. — Я тебя ищу. Вставай, будешь ночевать под нашим присмотром.
— Только ей решать, где она остается на ночлег. — Сталкер отвлекся от подкручивания колков. — Мы стоим на страже, как и все, место для сна есть, и присмотреть тоже будет кому. Лилия, решай.
— Я остаюсь. — Я сказала это так громко, как могла, чтобы в этот раз точно быть услышанной.
— Лилия! Не надо тебе связываться со Сталкером. Вообще с ним ни одной женщине связываться не надо! — Я слышала, как хрустнули камушки под каблуками медика, и как он печатал шаги где-то в темноте.
Я повернулась к костру, глотнула из кружки. Сталкер закончил настройку, взял первые аккорды и глядя куда-то во тьму запел:
Мне помнится предсмертный крик Агамемнона,
Клинок, вошедший в спину по эфес.
Я видел перевал, я видел легионы,
Что вел на бойню преданный Орест,
Убивший мать, но сам не ставший прахом,
Спаливший дом, чтоб в нем оставшись жить.
Серебряный овал, пришитый на рубаху,
Не спину защищает, а ножи…
Я резко вздохнула, ощущая, как холод пробежался по позвоночнику. Сталкер продолжил петь, уставившись в пустое пространство. Допел, передал инструмент дальше, козырнул мне, и ушел в темноту.
Я не помнила, как заснула. Не помнила и кошмары, которые снились, помнила только ощущение тяжелого властного взгляда. Проснулась сама, от зябкой сырости, села, поддула подернутые пеплом угольки костра.
— Поспи еще, — ко мне обратился рыжий косматый воин, несший дозор. — Общий подъем еще не сейчас.
Я прислушалась к себе, и отрицательно качнула головой. Спать больше не хотелось. Рыжий пожал плечами и ушел. Махайрод — вспомнила я его имя.
Я помогла дежурным, позавтракала с крылом Сталкера, но на марш ушла к медикам, куда меня определил Ворон. В свою очередь, я стала замечать, что его крыло меня ненавязчиво опекает — то один, то другой держался рядом.
Так прошло несколько дней, слипающихся для меня в один комок. Я не могла сказать, сколько их было: дневной марш, вечерние посиделки, кошмары. Несколько раз меня будили, в том числе и Сталкер. Один раз он оборонил очень странную фразу, после того, как разбудил: «Ты так похожа, не уже ли он тебя тоже мучает», но быстро осекся и ушел.
Мы вошли в джунгли. Я видела, как постоянно кто-то птицей взмывал вверх, в поисках истока реки, вдоль которой нам предстояло двигаться дальше, кто-то приземлялся, возвращаясь в человеческий облик. Скорость продвижения упала, подводы приходилось периодически толкать, подкладывая под них временные гати. Усталость накапливалась, кошмары и вскользь сказанные намеки не давали голове отдохнуть.
Самые сложные оказались первые дни вдоль реки — холмистая местность, заболоченные берега. Наши разведчики продолжали пользоваться своими вторыми ипостасями, но теперь хоть не приходилось регулярно спешиваться и вытягивать очередное завязшее колесо из непонятной жижи.
— Что ты знаешь о магии у близнецов? Вас же четверо, ты должна знать, — спросил кто-то сзади меня.
— Магия у близнецов, если мы говорим о тех случаях, когда она есть у обоих, обычно одного характера дара, но разнонаправленная. Второй часто встречающийся вариант, это когда близнецы владеют магией практически идентично, но дополняя друг друга. Первый вариант это, допустим, стихийная магия, пары типа огонь — лед, целитель — некромант. Второй тип, это пары типа ветер — вода, мастер вероятностей — хранитель памяти. — Я ответила не задумываясь о том, кто мне задал этот вопрос.
— Верно. — Вопрошающий немного продвинулся вперед, и я увидела Ворона на одной их тех черных зверюг. Я с удивлением рассматривала лапы, заканчивающиеся четырьмя мощными пальцами с когтями, так, что чуть не пропустила следующую фразу мимо ушей. — С первым вариантом я хорошо знаком, на сколько часто встречается второй?
— Примерно треть на все случаи, когда магия есть у обоих. — Я оторвалась от созерцания того, что казалось копытами, и подняла взгляд на Князя.
— Отвратительно выглядишь. — Его усмешка быстро сменилась довольно серьезным и озабоченным выражением лица. — Что случилось? Почему медики не помогли?
— Кошмары. — Я пожала плечами.
— Я с них спрошу еще. — Ворон тронул свою зверюгу и та легко ушла вперед — в последние пару дней я плелась месте с обозом, ближе к арьергарду.
Я пропустила вперед еще пару повозок, и поравнялась со Сталкером.
— Есть вопрос.
— Слушаю — откликнулся Сталкер.
— У Князя есть брат близнец. — У меня это прозвучало, как утверждение, но мне нужно было убедиться в том, что я права.
— Есть. — Он не стал отрицать.
— И ты с ним, скажем так, знаком. — Снова утверждение с моей стороны, которому я тоже хотела бы получить подтверждение.
Сталкер не ответил, только усмехнулся, ставшей уже крайне знакомой усмешкой. Догадка яркой вспышкой пронеслась у меня в голове, и она была столь внезапной и в тоже время почти очевидной, что я дала шенкелей Ветру, желая сразу же догнать Князя, задать ему самому вопрос и послушать, что он скажет. Но в районе расположения медиков я опомнилась, придержала коня, и даже дернулась было вернуться к Сталкеру, извиниться за внезапно прерванный диалог, потом поняла, что я этим самым собью и без того не лучший наш строй. Пришлось ехать снова рядом с медиками.
— Ага, убедилась, что с ним лучше не связываться? — на вопрос медика я пожала плечами. Я так и не понимала, что между ними произошло. А он тем временем продолжал — Правильно, держись ближе к обычным людям, нечего…
Тут он осекся, и демонстративно занялся проверкой своей укладки. Я поискала глазами, что могло заставить его так резко замолчать, и увидела Князя, пропускающего отряд, чтобы занять место в строю. И то, что он выбрал место рядом со мной наверно меня бы удивило, но мне на сегодня хватило эмоций.
— Князь, можно… — начало было я, но меня прервали жестом.
— Потом.
Практически до самого привала на ночь, он молча ехал рядом, наблюдая. И лишь перед сумерками ушел в авангард
Присутствие Ворона изменило настроение всех остальных. Все ждали новостей. И вызов вечером всех лидеров крыльев в общем-то не стал неожиданностью. Неожиданным было, что Князь потребовал и моего присутствия.
Мы остановились на ночь, чуть отойдя от берега реки. Повозки поставили по периметру лагеря, а не все в одном месте, как делали раньше. Я собиралась остаться на ночь снова с крылом Сталкера, но когда я шла от лошадей к ним, меня остановил Князь.
— Пойдешь со мной. Ночуешь тоже у меня.
Спорить и возражать у меня сил к концу дня уже просто не было. Я послушно поплелась за ним к центру лагеря, где к его костру уже стягивались все те, кого он вызвал к себе.
— Зачем? — все же спросила я.
— Хочу чтобы они рассказали отчеты о тех днях, что меня здесь не было. — Это прозвучало так, будто это очевидно.
— Разве ты и так не знаешь, что здесь было? У тебя же постоянная связь со жрецами.
— Я хочу, чтобы они послушали друг друга. К тому же, кое-что остается мне непонятным. — Он быстрыми шагами пересек оставшееся расстояние до костра, и хлопнул в ладоши. — Начнем.
Я осталась стоять в тени. Ворон называл по именам, кто должен был предоставлять доклад о происходившим. И я заметила, что Сталкера он так и не назвал, хотя он остался последним, кто не доложился.
— Лилия! — Позвал меня Князь. — Выйди сюда, встань перед огнем. И расскажи, что произошло с тобой.
Я несколько стушевалась перед внимательными взглядами остальных. В основном немного удивленных, но скучающих. Кроме, пожалуй, Сталкера — он смотрел выжидающе. Да кому вообще могут быть интересны чужие кошмары? Я обвела взглядом еще раз всех восьмерых лидеров крыльев, невольно отметив, что старшего медика среди них нет, хотя мне казалось, что он должен быть в их числе.
— После того, как Князь отбыл на север, мне начали сниться кошмары, которые не отпускают меня до сих пор… — Я не знала, что еще сказать.
— Подробнее, — потребовал Ворон.
Я обернулась на него, наткнулась на выжидающий, хищный взгляд, невольно вздрогнула, и продолжила.
— Кошмары шли по нарастающей, но не запоминались. На третью или четвертую ночь я была уже так ими измучена, что согласилась принять снотворное от медиков. И после этого кошмар обрел полную силу надо мной — я не могла проснуться, не смотря на полное ощущение того, что меня душат. После того, как меня разбудил Сталкер в тот день я обнаружила на себе следы, будто это было наяву. После этого я нарушила указания Князя находиться под присмотром медиков, и ночевала у крыла Сталкера. Кошмары ослабли, но не прекратились.
— Спасибо. Сталкер, твой доклад. Я жду. — Я замерла, услышав угрозу в голосе Ворона.
— Первые три дня прошли без происшествий. Утром четвертого дня я находился в утренней, предрассветной страже. Мое крыло расположилось рядом с медиками, потому что Махайрода беспокоила недавняя травма. Поэтому я во время обхода периметра нашего расположения заметил, что она дышит так, будто ей не хватает воздуха. Никого из медиков рядом не было. Я колебался между обращением к медикам и самостоятельной попыткой помочь, но тут она вскрикнула и крик быстро перешел в хрип. Я подошел, увидел, что ее что-то держит внутри сна, и попытался разбудить. Она не просыпалась, пришлось ее довольно сильно потрясти. Она все еще не просыпалась, и начала бледнеть, пришлось воспользоваться формулой запрета. После этого ее удалось разбудить, но она не сразу смогла реагировать на окружающую реальность. Пришлось немного посидеть рядом, убедиться, что она больше не дезориентирована. Я успел отойти в сторону, когда Варден попытался обвинить меня в том, что я пытался ее убить. Меня больше удивило бездействие медиков до этого момента. Уже на марше мы договорились что будем внимательны к Лилии, и предложим ей перейти под наше покровительство. Она приняла его частично — днем все равно находилась рядом с Варденом. Подтверждаю, кошмары ее преследуют до сих пор, но теперь ее удается разбудить.
— Лилия, от кого ты принимала в эти дни пищу и напитки?
— Воду я всегда набираю сама, завтракала и ужинала только с крылом Сталкера после этого, до этого делила трапезы с медиками.
— Что ж, всех благодарю, все свободны. — Ворон метнул тяжелый взгляд на Сталкера, который было протянул ко мне руку. — Лилия, остаешься.
Я уже практически без сил опустилась на землю там где стояла, обняв себя за колени и положив на них голову. Впрочем, как только все разошлись, Князь сразу же смягчился.
— Сама что думаешь обо всем произошедшем? — он плеснул в кружку какой-то янтарно — желтый напиток и протянул его мне. — Можешь, кстати, задать свои вопросы.
— Ты подозреваешь, что мне медики что-то подмешивали, чтобы погрузить меня в кошмары? — Я отпила из кружки, и с удивлением обнаружила что это какой-то сложный отвар из трав.
Ворон кивнул.
— Точнее подмешали один раз удачно, а потом у них не было возможности… — я продолжила развивать мысль — напиток разогнал муть от усталости в голове. — Как раз с тем «успокоительным». Князь, у тебя же самого есть брат — близнец? И вы противоположны друг другу. — Я дождалась еще одного подтверждающего кивка. — Но зачем ему я? Почему кошмары? Или это способ добраться до тебя?
— Возможно. — Ворон сидел скрестив лодыжки и разведя колени в стороны, и смотрел на огонь. — если кого-то долго лишать сна, он становится более восприимчив к разным воздействиям. Что-то еще?
— Сталкер — твой сын?
— Ты думала, у меня нет внебрачных детей? — В его вопросе чудилась усталость и легкое удивление.
— Я знала, что есть. Я не думала о том, сколько. И тем более не думала встретить здесь. Как, кстати… — я внезапно почувствовала, что резко засыпаю.
— Завтра, Малыш, завтра. — Я через сон поняла, что у меня из рук вынимают чашку, и укладывают, укрывая чем-то сверху. — Это подождет до завтра.
Утром я уже не помнила, какой вопрос хотела задать. Но спала спокойно, без снов, без темноты. Просто закрыла глаза вечером — и открыла утром. Тело и разум требовали еще отдыха, но отряд на марше не давал возможности даже просто полежать пару минут после пробуждения. Я села, и с удивлением обнаружила, что спала не одна — рядом было расстелен еще один войлочный коврик, а покрывало было большим, на двоих, я откинула его, и обнаружила под ним небольшое черное перо.
Раздумывать над этим не было времени, я встала, обулась, умылась из общей кадки, и вернулась на коврики к костру расчесываться. Лагерь был полон утренней суетой, Князя нигде не было видно. Я расчесалась и снова взяла перо рассмотреть.
— Можешь оставить себе. — От голоса Князя я вздрогнула. Я не слышала, как он подошел. — Выспалась?
— Нет, — я вздохнула и убрала перо за шнуровку рукава. — Но отдохнула.
— Хорошо. Значит следующей ночью повторим. — Мне почудились хищные нотки в его голосе. — Завтрак и сухпаек. Возможно придется идти до позднего вечера. Мы подойдем на минимальное расстояние к одному из городов сегодня днем, и хотелось бы проскочить его относительно незаметно.
— А если не удастся? — Я приняла из его рук миску и небольшой холщевый мешочек.
— Если не удастся — будем прорываться с боем, чего не хотелось бы. Не забыла еще местных фанатиков?
Я отрицательно мотнула головой. Настроение сразу испортилось. Ворон почувствовал перемену и усмехнулся.
— Если в обозе есть какие-то твои вещи — советую их перегрузить к себе. — сказал он и снова ушел.
Расхотелось даже есть. Я вяло поковыряла миску, напоминая себе, что в ближайшие пару дней при таком раскладе может не быть еды вообще, не то что бы горячей. И так как я все еще не вполне здорова, надо есть.
Вышли позже обычного. Пришлось навьючить своего жеребца, чему Ветер был крайне недоволен — заводной лошади у меня не было, и ему пришлось нести все: постельные принадлежности, запасную одежду, двойной запас стрел, попону и даже запас фуража на день. Подумав, доспехи я не стала грузить, а надела на себя.
Я была не единственной, кто рассудил так же, и решил ехать обдоспешенными. Большая часть обозных телег была разгружена, все, кто мог держаться верхом — пересели в седла. Таким образом полностью груженными из девяти подвоз остались две.
Нервозность витала в воздухе, даже больше, чем когда Ворон отсутствовал и мы шли к истокам реки. Князь приказал мне в любом случае держаться сразу за авангардом, сам ушел куда-то в хвост отряда.
— Ворон потребовал, что бы мы держались рядом с тобой. — Я услышала голос Сталкера и вынырнула из своих размышлений.
— Это хорошо. — Я кивком и взмахом руки поприветствовала остальное крыло. — Будет хоть кто-то знакомый.
— Ты так и не познакомилась с кем-то еще? — Удивился он.
— Когда? Между сражениями и маршами? После плена вот с вами…
— Ничего, на Дорогах будет время. — успокоил меня Сталкер.
— У меня есть другие обязательства, от которых меня никто не может освободить. Я не буду в Легионе постоянно.
— Остальные этого не знают. Да и я не знал до этого момента. Поэтому со стороны это выгладит так, будто ты пренебрегаешь остальными…
— И личное покровительство Князя эту версию поддерживает. — Договорила я за него. — Хотя до этого он на меня внимания не обращал.
— И эта резкая перемена у многих тоже вызывает вопросы и определенные подозрения. Твой жеребец вообще вынесет все это?
— Договаривай уж, и не переводи с темы на тему. — Одернула я его.
— Что ты его интересуешь исключительно как женщина. — Сталкер передернул плечами. — Но я знаю, что дело не в этом.
— Спасибо. А что касается Ветра, то он из морганских горных коней. Выносливый.
— Никогда там не был. У вас все лошади такой странной жемчужной масти?
— У нас — да, все светлые. Это позволяет им избегать хищников.
— Но здесь ты будешь слишком заметной целью, имей это ввиду. Может пересядешь? Попрошу у Ворона одну из его заводных, не откажет.
Я поджала губы и покачала головой. Сталкер некоторое время пристально смотрел на меня, потом ушел на пару корпусов вперед.
Я снова задумалась. Было ли ошибкой, что я так и не узнала тех, кто в отряде? В любом случае, меня бы попытались взять под опеку те или иные, как единственную женщину здесь. Мне же… Мне же это претило, заставляло бы чувствовать себя слабее, чем я есть? Но что, если это и было целью Князя — что бы я вошла в одно из крыльев? Присмотрелась к окружающим, познакомилась… Девять крыльев, но ни одно еще не собранно полностью. Можно было бы войти в любое… Но я себя в любом случае не чувствовала частью Легиона, хоть Ворон и сказал, что Легион принял меня.
Мы остановились на границе джунглей и саванны. Мне мерещилось, что я вижу город, но это не могло быть правдой, он находился слишком далеко. Ворон слова собрал всех командиров крыльев и меня вместе. На сей раз и Варден был с нами. Князь развернул карту, прислонив ее к седлу своей черной зверюги.
— Мы сейчас здесь — он показал на место на карте, где заканчивались холмы. — Основной поток людей теперь идет по дороге от Дежагора к Таглиосу, мы же идем вдоль Магхира до его впадения в Майн. Я не знаю, какое сейчас отношение к вооруженным отрядам, и не примут ли нас за тех, кого мы так отчаянно пытались догнать. В любом случае — быть готовыми ко всему. Будьте готовы так же к тому, что нам придется бросить подводы. Я надеюсь, что мы сможем пересечь саванну за день — два. Потом снова войдем в джунгли. Но после Таглиоса — придется скорее всего пересаживаться на барки и идти по воде. Но до этого еще около четырнадцати дней… И их надо пережить. Варден, сколько не могут идти верхом?
— Трое. У одного ушиб позвоночника, еще резанная рана бедра и укус змеи.
— Плохо. Иней — Князь обратился к еще одному из командиров крыльев — высокому мужчине, абсолютно белому, с неожиданно темными синими глазами — бери командование над медиками, и сделай так, что бы все трое были верхом. Надо — возьми моих заводных. Варден, отстранен. Потом с тобой разберусь. Сегодня и завтра предстоят большие переходы. Отрытого огня не разжигать. Иней, докладываешь о готовности и выдвигаемся.
Выходить из-под сени джунглей было страшно. Словно раньше мы были хоть под какой-то защитой, а сейчас ее лишались. Наверно отчасти так и было — мало кто совался в леса без дорого. Только такие вынужденные безумцы, на вроде нас. Здесь же, на месте сведенных лесов, мы казались нагими и беззащитными.
Сезон дождей только-только закончился, и саванна зеленела на сколько хватало глаз. Мы немного отошли от реки, хоть и двигались вдоль ее русла. Вспугнули пару пасущихся стад с детенышами. Князь запретил отвлекаться на охоту, и в отряде хоть и поворчали по этому поводу, оспаривать решение не стали.
Остановились действительно уже глубокой ночью. Стремление пройти как можно дальше, было понятно, но лошадям в любом случае требовался отдых, да и людям тоже. Костер развели один, в яме, прикрыв железными листами — накормить раненных. Князь снова принес мне отвар, но на сей раз он подействовал моментально, и я уснула раньше, чем опустилась на коврик.
Проснулась так же резко, как и уснула — раз, и сон ушел. Не завтракали, вместо умывания — быстро обтереть лицо и руки влажной ветошью. Доспехи, после вчерашнего перехода, казались тяжеленными. Ветер был крайне недоволен тем, что на него снова взваливают сумки, уговорил меня поделиться с ним парой сушеных фруктов из пайка. Но, представив, что сейчас придется перекладывать переметные сумки, я все же снова надела доспех.
Прошедшие спокойно предыдущие сутки, жара и усталость сделали свое дело. Наш авангард заметил противника, когда те уже разворачивались в боевой порядок. Сигнал остановиться, наш отряд встал, засуетился, кто-то, отчаянно ругаясь, пытался быстро натянуть хотя бы кирасы.
Меня в этой суете охватила волна паники — я не умею сражаться верхом! Места для пешего боя было в избытке, но бардак вокруг не давал даже просто покинуть седло. Память не к месту услужливо подсунула мой самый первый бой, на таком же полном высокой травы, лугу. Странным образом, это помогло успокоиться. В большинстве случаев, все бои начинаются одинаково.
Залп стрел, я вскидываю скрещенные руки и развожу их, накрывая куполом — щитом всех. Площадные заклинания все еще требуют от меня жестов, выдавая тем самым мои намерения с головой.
Второго залпа нет и это тревожит. Пусть даже первый прошел безрезультатно, обычно лучники стреляют довольно быстро и приказ об отмене не успевает опередить второй залп. Ветер хрипит и гарцует на месте, приходится отвлечься и его успокоить. Причина его беспокойства становится ясной, стоит лишь мне обернуться — за нами Ворон, и его четыре вороных твари, на одной из которых он сам, а на другой, привязанный к полотну скамейки, и погруженный в сон, один из воинов.
А вот и причина отсутствия второго залпа — на нас ползет, извиваясь, сизо-зеленая полоса, оставляющая за собой иссохшие подпаленные участки травы. Созданный мной порыв ветра не рассеивает ее, лишь заставляет чуть замедлиться, чтобы рывком приблизиться к нам. И тут наши лучники дают залп сами, один, сразу второй и третий, полоса дергается, выгибается назад, и снова начинает двигаться в нашу сторону. Знаки отмены и запрета не оказывают никакого влияния, поставить на всех зеркало — я не могу, вот тут то, что я не знаю отряд играет против меня. Лишь знак искажения заставляет полосу дрогнуть, изменить цвет и подняться высоко вверх. Я оборачиваюсь на Ворона, но он находится в трансе.
Тем временем колдун с той стороны не бездействует. Или их там несколько? Но в нас начинают лететь проклятия — слабенькие, не особо изощренные, но много. Слишком много, что бы я смогла справиться с ними одним махом, а Ворон не брал сюда магов. Снова приходится подключать жесты, для меня это выглядит так, будто я пытаюсь уничтожить рой ос по одной.
Ворон выходит из транса, оценивает ситуацию. Наши стрелки держат противника по возможности на прицеле, но после пары успешных выстрелов противник не стремится подставляться, прячась в буше. И тут следует второй залп стрел с их стороны.
— Держи щит! — Это мне. И всему отряду — Ходу! Ходу!
Срывается с места авангард, Ветер, опережая вороных, за ними. Щит становится держать очень сложно — отряд растягивается, хоть и мчится со всех сил вдоль реки.
— Отступаем! — Ворон остается на месте, пропуская всех. — Их слишком много! Уходим! Надо не дать им прижать нас к реке!
Я понимаю замысел Князя — стать мне якорем для щита, став замыкающим в отступлении. Паршивая роль.
Уйти не получилось — нам успели ударить во фланг, попытаться отсечь арьергард. Отсечь не удалось, но нас оттеснили к реке, пока ушедшие вперед развернулись и поспешили на выручку, колдуны натворили каких-то огромных аллигаторов, утащивших пару лошадей, к счастью без всадников. Пришлось ударить по ним, превратив хороший кусок берега в стекло.
Колдунов оказалось трое — один сильный, но медленный, и двое довольно слабых, но хитрых и быстрых, со склонностью к анималистике — был еще рой саранчи и какие-то змеи, так же мерзко светящиеся и плюющиеся молниями, благо их получилось быстро развеять. Больше неприятностей доставил первый — залп огненных шаров хоть и не долетел до нас, но поджог траву, и не гас сам по себе. Внезапно с этим помог Иней, выморозив небольшую дорожку меж огнями, а мне удалось направить ветер в сторону противника — что и позволило нам в конце-концов ускользнуть.
Мы потеряли три телеги и несколько лошадей. К счастью, мы не потеряли никого из людей, но раненных прибавилось, на сколько я смогла оценить, находясь еще на марше.
— Они же от нас не отстанут? — Я нашла Ворона, едущим рядом с одной из уцелевших телег.
— Нет. Я думаю, они попробуют повторить нападение ночью. Чем быстрее мы войдем снова в джунгли, тем лучше для нас.
— Мы не сможем идти без остановки. Всем требуется отдых, а раненным лечение.
— Ты думаешь, я не знаю этого? — Глаза Князя опасно пожелтели.
Что меня дернуло в этот момент? Не знаю.
— Я знаю, что вы знаете, лорд Айригаэль — Я, на сколько позволял доспех и нахождение верхом, отвесила церемонный поклон.
Взгляд полыхнул золотом, но Ворон ничего не ответил, только дал шенкелей своей зверюге и унесся вперед.
И все-таки на отдых мы встали при первой возможности. Князь был зол, обходил лагерь кругами несколько раз, останавливаясь то в той стороне, откуда мог придти неприятель, то глядя на джунгли. Я видела, как он играет с ножом на каждой такой остановке, и нож серебристой рыбкой кувыркается в воздухе.
Я отправилась в помощь к медикам. Я знала, что во влажном теплом климате, любая, даже самая мелкая царапина может загноиться, воспалиться и стать большой проблемой. А тут все были люди. Или почти люди — я точно знала что Сталкер, как и Ворон, принял людскую оболочку, в Махайроде подозревала на самом деле оборотня, а Иней, ставший вместо Вардена, меня смущал, вроде человек, а вроде и нет. И то, что он сделал с огнем… Нет это не было стихийной магией, это было чем-то иным. При этом я не могла бы назвать его магом, как я уже упоминала ранее, одаренных Ворон сюда брать не стал.
Принципы обработки и закрытия ран везде одни и те же, поэтому у меня было время на размышления, пока руки выполняли привычную работу… Пока я не дошла до Махайрода. Он выглядел скверно. И рана в боку — тоже. Ушить ее можно было, но вот нормально промыть и обработать — не в данных условиях.
— Как же так… — Невольно вырвалось у меня. — Тебя ж тогда должны были обрабатывать первым.
— Иней уже обезболил, ты не волнуйся, дева. — Рыжий воин попытался улыбнуться. — Нога не выдержала, вот и подставился.
— Это у тебя лошадь утащили? — Я осматривала рану повторно, осторожно дополнительно промывая ее, стараясь не навредить.
— У меня. Жалко, толковая скотинка была. — Он вздохнул и поморщился. — Ты не боись, даст судьба — дальше вместе пойдем, не даст — так на Дорогах свидимся. Если что — не грусти, дева.
Я сжала зубы, до скрипа.
— Ты же можешь обратиться? — Злая, отчаянная надежда — оборот позволяет обычно залечить критические повреждения. Отсюда и легенда, что оборотни после смерти принимают вид промежуточный между обликами — в отчаянной попытке спастись многие пытаются обернуться, но смерть настигает их раньше, чем оборот заканчивается.
— Не могу, мог бы, стал бы я так сражаться? Не осталось моего тотема, дева. Один я. — Теперь он улыбнулся по настоящему. — Ну хоть я теперь знаю, каковы мои шансы, а то белый ничего не сказал. Значит, до встречи на Дорогах…
Злость вспыхнула новой силой. У меня же есть навыки целителя, так чего я медлю? Первая попытка помочь прошла впустую. Вторая — так же, будто эта грань дара отсутствовала вовсе. Сила откликалась, но уходила будто вода в песок — не меняя ничего.
— Так уж и размечтался, на Дорогах. Не отпущу я тебя. Не отпущу. Сдаться мне тут задумал — я ворчала, ругалась, но тем не менее доступными мне материалами развела края раны и принялась шить.
Подошел Иней, постоял за спиной некоторое время, ничего не сказал, отошел. Вернулся, накинул какую-то тряпицу на лицо заметно уже посеревшему оборотню, до меня донесся довольно резкий сладкий запах какого-то вещества, расширил операционное поле.
— Хорошо шьешь, но теперь пусти меня, будешь ассистировать.
Я послушалась. За работой Инея было интересно наблюдать, как за работой любого профессионала.
— Закончили. Мыться. Инструменты… — Он осекся, встряхнулся — я обработаю сам.
Он быстро, не глядя на меня, собрал инструменты в какую-то миску, и проходя мимо стянул с лица Махайрода тряпицу. Я коснулась пальцами шеи — пульс, слабый, но прощупывался.
Я сходила умылась, проведала лошадей, поэтому к своему месту ночевки вернулась тогда, когда Иней заканчивал отчитываться Ворону о состоянии раненных. Князь зло взглянул на меня, но ничего не сказал. А раз ничего не сказал, то я сочла вполне уместным его проигнорировать, и наконец-то хотя бы лечь.
Я не заметила, когда задремала, поэтому вскинулась по сигналу тревоги. Небо на востоке едва начало сереть, звезды еще светили ярко. Глухой час, самое время для нападения.
Что-то темное и большое пронеслось над нами, когда я застегивала свою кольчужную куртку. Я хотела было запустить в это нечто хоть каким-нибудь простеньким боевым разрядом, но Ворон перехватил мою руку.
— Не та цель! На нас гонят теней!
Я коротко выругалась. Осветить все — выдать себя с головой. Не освещать — отдать себя на растерзание теням. Я кинула взгляд на восток, потом — на север, где джунгли.
Ворон скрипнул зубами.
— Остаешься. Прикрываешь наш отход. Как рассветет — догоняешь. Ты нужна будешь в джунглях.
Лагерь снимался, сразу же строился и уходил. Иней, не спешиваясь, подхватил мои переметные сумки, и кинулся догонять свое место в строю.
Голова стала пустой и легкой. Я выпустила несколько «светлячков» параллельным курсом, чуть с задержкой, по отношению к уходящему отряду. Это должно отвлечь всех и не дать теням приблизиться к уводящему людей Ворону. И пока они не поняли, что «светлячки» охраняют пустое пространство, пришла пора отплатить им той же монетой, за дневную саранчу. Надо мой то и дело пролетали летучие мыши. Я создала стоящую звуковую волну, не слышимую для людей, но ощущающуюся мышами как сплошная стена, и медленно-медленно начала сдвигать ее в сторону противника. Мыши верещали, метались, натыкались на людей, внося сумятицу. Мышей было жалко, и я довольно быстро рассеяла стену. Но своего я добилась, пока противник был дезорентирован, пока восстанавливал боевые порядки, я успела взять Ветра и уйти, догоняя своих.
И правильно сделала — на то место, где еще недавно был наш лагерь и где была я, медленно расцветая, опустились три огненных шара. Тем лучше — вряд ли они что-то поймут по спекшейся и выжженной земле, а я успею отойти подальше.
Светало медленно и неохотно. Ночь уступала место сумеркам, густым, как черничный сок. Я держалась между преследователями и своими светлячками, Достаточно близко к последним, чтобы теряться в их свете. Туман, поднявшийся от реки помогал так же мне оставаться незамеченной, но вот тени имели все шансы заметить меня. И я решилась.
Тень по сути неразумный хищник. И натравливать их можно по разному — на это я и опиралась в своих действиях. Пришлось немного обогнать свой же светлячок, спешиться и прислушаться к земле. Расти, трава, выше пояса, расти крепче кремня, острее осоки… Царапай ноги. Множество мелких царапин будут пахнуть кровью, и по идее теням этого должно быть достаточно, что бы попытаться поменять объект охоты.
Опять, пока противник пытается разобраться со внезапно взбунтовавшимися тенями, я лечу на Ветре вдоль реки, через туман, к своим. Светлячки рассеялись, все вокруг кажется подернуто темной вуалью, лишь самые яркие звезды еще не верят в наступление нового дня. Как и я. Сейчас рассветет, и противник обнаружит, что гонялся за ничем и за мной.
Туман, спасающий меня от сторонних взглядов мне же и мешает — я не вижу, как далеко наш отряд, как далеко осталось до леса и где находится противник. Остается надеяться на своего коня и на удачу.
И когда туман поднимается вверх, все оказывается ближе, чем я думала — и наш отряд к краю джунглей и я к противнику. Я слышу гортанные выкрики, и в следующий момент в меня летят стрелы и еще один огненный шар. Я инстинктивно вжимаюсь в лошадиную шею, не смотря на то, что все разбивается о выставленный мною щит. Отвечать на их атаку у меня нет возможности, я лишь подстегиваю Ветра. Жеребец косится на меня темным глазом, но прибавляет шаг. Я смотрю вперед, и мне кажется, что я вижу темного всадника, стоящего у самой кромки леса. Грива попадает по глазам, я смаргиваю слезы, оглядываюсь назад, снова смотрю вперед — там никого. Отряд полностью вошел в джунгли.
Все же я несколько раз огрызнулась плазменными шарами, когда преследователи подбирались слишком близко. Кроме этого оставалось молиться и надеяться на удачу. И радоваться тому, что Ветер много выносливее обычных лошадей — дома не выносливые не выживают. Мы уворачивались, совершали немыслимые прыжки, и влетели в джунгли, опережая преследователей едва на три корпуса.
Наша скорость резко упала, я все опасалась, что нас вот-вот нагонят, но обернувшись назад поняла, что преследовавший меня отряд остановился на границе леса. Более того, повернул назад. Я сразу же сползла с седла, и пошла рядом с конем, переводя дух. Пульс отчаянно стучал в висках, ноги дрожали. Все же я не выдержала, остановилась, обняла жеребца за шею, и некоторое время так стояла, сотрясаясь то ли от смеха, то ли от рыданий. Потом успокоилась, вернулась в седло и мы шагом пошли вперед, догонять наш отряд.
Следы, до этого вполне читаемые, внезапно закончились. Я в растерянности остановилась осмотреться. Тут кто-то схватил Ветра за повод, жеребец заржал, дернулся и начал пятиться, а я попыталась пнуть напавшего.
— Лилия! Тихо! — Я узнала по голосу Сталкера, который успел увернуться и поменять сторону, поднырнув под шеей коня.
Я натянула повод. Ветер остановился. Я соскочила, взялась коротко под уздцы, другой рукой накрывая ноздри и успокаивая жеребца.
— Где все?
— Идем. — Сталкер указал на едва заметную тропку в сторону. — Ворон тебя заждался и отправил меня встречать.
Лагерь оказался чуть в стороне от берега Магхира, на каком-то холме, где джунгли ощутимо редели. Невольно отметила уменьшившееся число подвоз, вопросительно взглянула на Сталкера, брошенных телег по дороге я не заметила.
— Лопнула ось. Перегрузили, обрезали постромки и столкнули в воду, — пояснил он.
Ворон сидел у костерка на какой-то сумке, и что-то вырезал из деревяшки. Завидел нас, поднялся, отшвырнув деревяшку в огонь, и убрав нож за ремень.
— Наконец-то! — Он взял меня за плечи. — Цела?
— Да.
— Докладывай. — Он снова сел на сумку, достал нож, повертел его в руках и принялся чистить ногти.
Я коротко пересказала произошедшее. Князь лишь по окончанию рассказа поднял взгляд от своих рук и долго, через прищур, смотрел на меня. Я выдержала взгляд, пока он не отвернулся первым.
— У нас несколько часов на отдых. После полудня снимаемся и идем дальше. Проведи это время с пользой.
— Князь! Почему меня не стали преследовать в лесу? Почему они так резко отвернули? Почему это место так странно называется — Роща Рока?
Ворон, собравшийся уже было уйти, обернулся.
— Наших милейших фанатиков — душил помнишь? — Он дождался моего подтверждающего кивка — Это их священный лес. А туда, ближе к Майну — их главный храм.
И ушел. Я опустилась на сумку, только что оставленную Вороном. На свою сумку. Оса принес миску с жидкой кашей, я принялась ее есть, совершенно не чувствуя вкуса. Между тенями и фанатиками с храмом их богини я, пожалуй, предпочла бы теней.
С лагеря снялись действительно к тому времени, когда солнце едва перевалило за полдень. Шли медленно, прижимаясь к берегу. То, что душил хорошо потрепали, не обозначало, что их здесь не могло быть. Я ехала в центре — хватит с меня на сегодня. И устала на столько, что не смогла уснуть, так и просидела почти все время на сумке, пока не пришло время сворачивать лагерь. Сумку разрешили закинуть в одну из оставшихся подвоз, а я переместилась снова в седло.
— Лилия. — Иней смерил меня взглядом. — Давай к раненным, поспишь.
— Нет. — Ворон появился внезапно с другой стороны.
Мужчины некоторое время смотрели друг на друга. Мне казалось, что между ними идет какой-то спор, но у них даже выражение глаз не менялось. Иней отвел взгляд, и тронул свою буланую, уходя вперед.
— Поставь, пожалуйста, сигнальные сети, что бы ничто живое или неживое не могло к нам приблизиться.
— Совсем все? Или все же больше определенного размера? — Усталость не дала язвительности проникнуть в мой голос.
— Больше домашней кошки. — Ответил Князь и тоже ушел вперед.
Я наклонилась вперед и легла на холку. А потом поднялась, и принялась за дело.
Вечером меня хватило только на самый необходимый минимум действий. Я расстелила коврик, легла. И сразу же провалилась в кошмар
Чадили факелы, давая неверный дрожащий оранжевый свет. Кричали и плакали женщины и дети, пахло кровью, везде были тела, либо уже мертвых, либо живых и обреченных, смирившихся. Черные, почти нагие, воины, гонящие мирных людей к жрецам, чьи одежды я сама много раз видела вблизи. Мелькали лезвия ножей и ремни душителей, головы отрезались и складывались в чудовищные пирамиды, обезглавленные тела задушенных просто сталкивались с храмовой пирамиды вниз. Боль, ужас, отчаяние… И голод, жестокий голод кого-то, скрытого за чадом факелов.
Просыпалась я словно выбираясь из болота, вытягивая себя их этих эмоций, черного дыма и запаха крови. Времени на что-либо не оставалось, только быстро собраться. Состояние повешенных вчера сигнальных нитей я проверяла уже в седле.
Тело требовало отдыха, я несколько раз задремывала верхом, но вскидывалась от начинавших мерещиться запахов дыма и крови. В конце-концов не выдержала, нашла Ворона и подъехала к нему.
— Князь! По моим расчетам нам через этот проклятый лес ехать дней десять. Я не выдержу десять дней без сна!
— Кошмары. — Он по-птичьи склонил голову и искоса кинул на меня взгляд.
— И ты знал. Ты знал, что здесь происходило.
— Конечно. — Ворон больше не смотрел на меня. — Я же читал летописи Черного отряда.
Я задохнулась от пронзившей меня догадки.
— Те воины… Это был Черный отряд?
— Был.
— Они были заодно с этими фанатиками?
— Видишь, как забавно все оборачивается… Сначала они хотели ее пробудить специально. Но тогда не получилось. Потом — чуть не пробудили случайно, но пожертвовали собой, чтобы это все-таки не случилось.
— Тот голод… Это…
Тут он обернулся ко мне полностью и кивнул.
— Она.
Я придержала Ветра, возвращаясь к центру строя. Было надо чем подумать. Но проблему с кошмарами это не решило совершенно.
Все же самый жестокий кошмар был в первую ночь. Старые боль и ужас этого места словно поняли, что не смогут меня удержать внутри этого, скормить меня этому голоду, постепенно отлипали от меня, как комки засохшей грязи. Один раз мне почудилось, будто я снова у Ворона на руках, и он шепчет мне как в той крепости при перевязках «потерпи», но после пробуждения ничего не указывало бы на то, что он ко мне подходил. Остальные, похоже, были не чувствительны к этому, только Сталкер тоже показался мне уставшим и осунувшимся.
Так или иначе, к середине одиннадцатого дня мы вышли на стрелку Майна и Магхира. Ворон объявил несколько дней отдыха, пока Сталкер ушел на разведку. Сигнальные линии я перевела на амулеты, и теперь их не требовалось проверять и держать постоянно. Я делала записи в дневник, постепенно занося все, что случилось с последней дневки, когда Ворон только уходил на север. Поймала себя на том, что совершенно не помню, как мы шли через эту клятую Рощу — все смазывалась в черно-зеленый клубок. В первый раз я нашла в себе силы и возможность проведать Махайрода. Он был еще жив, хоть и выглядел не лучше, чем после операции.
— Надеюсь, Сталкер привезет все, что нам надо. — Этого медика я не знала по имени, но он был в числе той похоронной команды, что помогла мне выбраться с поля боя еще тогда.
— Я думала, он разведывает способ нам перебраться на ту сторону. — Я кивнула в сторону Майна.
— И это тоже. Но вообще Ворон его отправил в Таглиос, максимально собрать сведения и пополнить запасы по возможности.
Получается у нас здесь будет не пара дней а больше. Даже если он до Таглиоса добирался в своей второй ипостаси, то назад ему все равно возвращаться пешком. А только это должно было занять дня два — три по моим ощущениям. Значит стоять нам здесь дней пять, если не больше.
Оставалось надеяться, что фанатики до нас не доберутся — прижатые к двум рекам, мы не сможем долго им противостоять, если их окажется хотя бы столько же, сколько и нас.
К счастью нас действительно не трогали, ни твари, ни дикие звери — хотя на счет последних я не уверена, что они вообще здесь обитают. Мне потребовалась еще пара дней, чтобы относительно прийти в себя. И вечером четвертого дня дневки ко мне подошел Князь.
–Лилия! Мне надо разобраться окончательно с тем, что успел сделать Варден, — и предупреждая мой вопрос продолжил — для этого мне придется снова напоить тебя тем варевом. И лучше, если мы это сделаем сегодня. Сейчас. Так что ночуешь со мной.
Под его пристальным взглядом я собрала вещи, чтобы перенести их к тому месту, где расположился Ворон, почти на носу стрелки. Я заметила сваленные в кучу еще чьи-то вещи.
— Надо же было найти этот состав. — Пояснил Ворон.
— Что в нем? Я могу узнать?
Он кивнул.
— Беладонна, мак, листья вороньего глаза, аконит, василистник…
Я присвистнула.
— Да, любого другого это бы просто убило. Но на меня почти не действуют растительные яды…
— Поэтому тебя они просто усыпляют без возможности нормально проснуться и не дают разуму защищаться. — Закончил Князь. — Но в этот раз я буду с тобой, ничего не бойся. Пей.
Он всунул мне в руки кружку с этим варевом. Я старалась его выпить настолько быстро, на сколько позволяла температура напитка. Сознание поплыло почти сразу, и я легла. Уже проваливаясь в сон, я почувствовала, как меня перекладывают на бок, подгибая ногу, но пошевелиться сама я уже не могла. И последнее — как прохладные руки с двух сторон ложатся на виски.
Тьма снова была здесь, снова обволакивая, будто меня засосала нефтяная яма и я барахтаюсь в ней, и только еще больше тону. Я запаниковала. И тут же ощутила, как тогда, в камере, мягкое мысленное обращение: «Не бойся. Я рядом. Я буду сзади» Я рванулась, оглянулась назад, но ничего не увидела, только услышала смешок.
Тьма пыталась пугать, тьма принимала формы моих кошмаров. Я понимала, что мне должно быть очень страшно, но испуга, кроме того приступа в самом начале не было. Пока снова, откуда-то из тьмы не выскользнул брат Князя, и довольно оскалился. Это уже действительно испугало. Он разглядывал меня, как мелкую зверушку, попавшую в силок.
— Какая прелесть, значит ему удалось подсунуть эту отраву еще раз… — После этих слов его улыбка стала еще более жуткой и стала походить на драконий оскал.
Я вздрогнула, и попыталась отодвинуться подальше.
— Не так быстро. Ну что, назовешь мне имя брата? Я знаю, что ты знаешь. Назовешь — отпущу. Нет — будем играть по моим правилам.
— То есть без правил? — неожиданно для себя произношу я, и губы кривит чуждая мне усмешка. — Нож убери.
— Пролез-таки, бррррратец! — усмешка пропадает с лица близнеца, остается только драконий оскал.
— Проваливай. — Не мои интонации, не моя мимика. — Тебе здесь делать нечего.
— Я ж могу ее здесь так и оставить. Что скажешь, братик? — Голос нашего собеседника вдруг становится вкрадчивым и ласковым.
Все вокруг вдруг вспыхивает синим, алым и серебром, будто я свою в центре странного огненного смерча, и меня одновременно затягивает в него и при этом я продолжаю оставаться все на том же месте. «Держись, девочка, держись!» — слышу я Князя внутри себя, и меня скручивает спазмом.
Спазм поднимается выше и меня вырывает на землю около костра. Я инстинктивно поджимаю ноги к животу, переворачиваясь при этом спиной вверх, переползаю полностью на коврик, и упираюсь лбом в него. Мир перестает вращаться, хоть еще и покачивается и плывет при неосторожной попытке как-то шелохнуться.
— Держись, скоро это все закончится, держись. Дыши. — Меня ласково гладят по спине. — Как себя чувствуешь?
— Так, будто на мне подрались драконы. — Если не шевелиться действительно легче и можно даже говорить. Главное на пытаться открыть глаза.
— Почти. — снова тот же короткий смешок. — Не думал, что дойдет до такого.
— Без этого… — дурнота снова накатила волной — нельзя было обойтись?
— И оставить тебя там? — Надо же, искреннее любопытство в голоске.
— Да пошел ты… — Я попыталась продышаться от следующего спазма.
Судя по звукам Князь действительно встал и куда-то отошел. На тот момент мне это было совершенно безразлично.
— Я тебя сейчас подниму и посажу. Попробуй выпить — Это вернулся Ворон. За это время я успела впасть в какое-то зыбкое забытье между сном и явью
Он сел рядом, и осторожно, не разгибая, поднял меня в вертикальное положение. В моем поле зрения появился сосредоточенный Иней, поднес небольшую плошку к губам.
— Пей. Постепенно станет легче. — Он помолчал и добавил — Паршиво выглядишь.
Я нашла в себе силы чуть улыбнуться и послушно сделала первый глоток. Очень горький и очень сладкий одновременно напиток действительно заставил немного проясниться в голове. Я облокотилась на Князя и забрала плошку у медика. И пока я ее пила мелкими глотками, он проводил осмотр.
— Не тошнит? Больше не рвало? — Он взял у меня пустую плошку.
— Это не последствия отравления, это последствия ментального воздействия. — Я посмотрела ему в глаза.
Иней задумчиво кивнул.
— Лежи, отдыхай. Я принесу тебе еще одеяло.
Князь аккуратно снова уложил меня, Иней сверху укрыл двумя одеялами. И я уснула под негромкий разговор двух мужчин.
Я проспала почти весь день, без снов, изредка просыпаясь и снова проваливаясь назад в сон. Окончательно я проснулась, когда солнце было на высоте ладони от горизонта, от того, что меня тормошили за плечо.
— Вставай. Сталкер вернулся. Князь собирает всех лидеров крыльев к себе. — Мне показалось, что воздух вокруг будившего меня Инея мерцает. — Тебе тоже следует там быть.
Я встала, все еще ощущая слабость, умылась, под неодобрительным взглядом медика напилась воды, снова умылась, заодно полностью намочив себе голову, и в общем-то, была готова идти.
Ближе к той стороне стрелки, что выходила на Майн, натянули небольшой навес, достали уже знакомый мне столик из шатра, и пару скамеек. Иней меня привел одновременно со Сталкером, приведшим Вардена. Варден испугался, увидев меня, но быстро взял себя в руки, хотя по бегающему взгляду стало понятно, что он нервничает.
— Князь, — начал Варден вкрадчиво, — мне казалось, мы вчера во всем разобрались, что это было недоразумение, и вместо успокоительного я по ошибке отдал раствор для промывания ран…
–Допустим — внезапно улыбнулся Ворон. — Мне хотелось бы, что бы ты извинился пред Лилией за допущенную ошибку. — он дождался судорожного кивка Вардена — Лилия, прощаешь ли ты его за его ошибку?
-Да. — Слово далось с трудом, голос плохо слушался меня.
-Это все? — Уточнил Варден. — Тогда я пошел.
-Я был там. — Внезапно продолжил Ворон, сложив руки на груди. — И я видел его. И получил все необходимые подтверждения. Варден!
— А? — Мужчина, успевший отойти на несколько шагов, обернулся.
-Я не прощаю предательства. — Князь взмахнул рукой.
Что-то блеснуло алым всполохом, и Варден упал. Ворон подошел, вытащил свой нож из глазницы, вытер его о штанину чуть выше сапога.
— Уберите это, — Он кивком указал на тело, — и продолжим.
Я в некотором оцепенении смотрела как двое молча взяли тело под подмышки и под колени несли в сторону Майна. Паническая мысль о том, во что я влезла в очередной раз разбивалась об аргумент, что у меня просто нет иного выбора. Мне показалось, что в какой-то момент я поймала на себе взгляд Князя и его усмешку.
Вернулись те двое, которые унесли тело, заняли свои места на скамьях.
— И так, с недоразумением разобрались. Иней, ты за старшего медика теперь. Сталкер, докладывай. — Князь отошел за стол, встал, оперевшись на крышку.
— Пока мы были за воротами Теней, в Таглиосе сменилась власть. Теперь тут всем управляет лорд Протектор. Сам он невысок, говорит на разные голоса, при нем адъютант — соломенно-желтый блондин.
Ворон выругался.
–Я надеялся, что мы с ней столкнемся только уже на севере. Но Душелов очевидно решила, что незачем ходить далеко, и свои имперские амбиции можно реализовывать и здесь. Не лучшая новость. Дальше, Сталкер!
— Нас считают дезертирами Черного отряда.
Князь стукнул кулаком по столу. Крышка чернильницы звякнула. Ворон поднял голову и я увидела, как глаза становятся золотыми.
— За нас объявлена награда. Небольшая, но за каждого. — Продолжил ловчий. — Лекарства купил. О переправе договорился, правда это стоило дороже, чем я думал. Паром пригонят сегодня перед рассветом. На нем переправим повозки. Потом наведем понтон. Надо будет успеть перед тем, как рассветет. Нас пока потеряли из виду, но у Протектора есть лояльные военные подразделения, так что нас в покое не оставят.
— Как удалось договориться? — спросил Князь.
— Нашел человека, который любит деньги больше, чем боится Душелова — Усмехнулся Сталкер. — Нас ждут у таглиосского брода. Пока поймут, где мы действительно перешли реку, у нас будет несколько дней форы.
— Я надеялся нанять суда чтобы нас подняли вверх по течению, но теперь до погород об этом и думать нечего. Тени б побрали эту стерву! — Ворон вышел из-за стола, пару раз прошелся туда-сюда между скамьями. — Снимаем лагерь, времени у нас мало. Брать необходимое. Пустые телеги сжечь. Иней, твое крыло, все медики и раненные переправляются на пароме. Лилия — пешая, с ними. Прикроешь, если что.
Мне осталось только склонить голову.
Мы погрузились на паром, когда небо еле посерело на восходе. Я примостилась на телеге рядом с Махайродом — лихорадка хоть и начала спадать, но сам он был еще желтовато-серым, борода отросла клоками и торчала, делая осунувшеесе лицо оборотня еще меньше. Сделала ли я тогда все., что могла? Ответа не было.
Переправа показалась вечностью. Мы вытолкали оставшиеся три повозки на берег, как можно выше. Поднять их с пляжа наверх мы пока не могли — повозки погрузить все вместе удалось только без лошадей. Крыло Инея принялось устанавливать тенты на две повозки из трех, медики — проверять состояние раненных. Я отошла чуть в сторону, повыше, чтобы не мешать, и наблюдать, как наводят понтон при помощи парома — за ночь нарубили множество плотов, и теперь их разворачивали поперек Майна, используя паромный канат, как направляющую. Наконец паром снова причалил к этому берегу, и по понтону кто-то прошел, расплатился с паромщиком, и тот пошел вниз по течению. Человек обернулся, и я узнала Сталкера. Он дал сигнал, и началась переправа. Понтон угрожающе пошел вниз, но перестал выгибаться дугой под действием течения реки. Легион и лошади шли по середину голени в воде, и я надеялась, что никакому крокодилу не придет в голову идея попытаться добыть себе еды.
Первыми вывели упряжных. Крыло Инея снова засуетилось, впрягая лошадей и выталкивая повозки с пляжа на кромку берега. Я поднялась с ними, гадая, чем же я все-таки смогу помочь, если я даже не могу никак толком пронаблюдать за окружающей нас саванной.
— Это значит, что он тебе доверяет и считает самостоятельной боевой единицей.
Я вынырнула из своих размышлений и удивленно посмотрела на подошедшего Инея.
— Я читал по губам. Да и сам был в аналогичной ситуации, когда Князь принес мне одну девушку, страдающую от тяжелого… Поражения.
— Спасибо. — Я чуть поклонилась медику.
Он коротко кивнул, и отошел к своему крылу.
Легион строился в боевой порядок, в авангарде было незнакомое мне крыло. Ворона я не видела, сосредоточившись все же на том, что бы выстроить вокруг нас систему предупреждающих маячков, как в Роще. Внизу, на пляже, оставалось только крыло Сталкера — я видела, как последние люди поднимаются по тропке, а сам Сталкер, по чему-то сигналу, дернул веревки, связывающие понтон и тот, распадаясь на отдельные плоты, устремляется вниз по течению.
Внезапно снизу появился Князь, верхом на своей вороной твари, и ведя за собой еще троих таких же.
— Лилия, за мной, — приказывает он.
Я шла пешком за ним некоторое время, потом кто-то подвел ко мне Ветра, я благодарю, не глядя, сажусь в седло и кидаюсь догонять Ворона — благо, благодаря его заводным, он выделяется в строю. И мы снимаемся с места, когда первый луч солнца касается земли.
Солнце с каждым днем все сильнее выжигает саванну, еще недавно бывшую зеленой. Теперь хорошо видно противника — они поднимают пыль. Теперь хорошо видно нас — мы так же поднимаем пыль. Пыль смешивается с потом, мы все выглядим одинаково серо-рыжими. Они догоняют. Мы огрызаемся, зная, что за пределы империи Теней люди Душелова не пойдут.
Оставался вопрос, как далеко простиралась ее власть — до Первого порога, или дальше, до самого Джии — Зле? В первом случае мы могли бы часть пути совершить по воде, во-втором — нам придется прорываться с боем вплоть до очередных джунглей, уже по другую сторону экватора. Потому что земли между Джии — Зле и джунглями никак сами по себе не получалось назвать мирными.
Ворон по вечерам много времени проводил за картой. Я видела, что ему не терпится оказаться на севере, но он смотрел не на Чары, как я думала, исходя из его рассказов, а на более северные города. Иногда он отрывался от карты и долго внимательно смотрел на меня. Я невольно ежилась и отворачивалась.
К счастью, не смотря на досаждающие нам отряды Таглиоса, самым тяжелым по прежнему оставался Махайрод. Его состояние почти не менялось, но лихорадка ушла, воспалений больше не было, и появились первые намеки на улучшение состояния.
Так было, пока мы не вышли к городу у подножия Первого порога. Нас зажали в клещи два отряда — вышедший из города и нагнавшая нас регулярная армия «Протектора». Бой был жарким и отчаянным, мы успели выскользнуть до того, как клещи сомкнулись, беря нас в окружение, но потрепали нас здорово. И все же, все же, ни одного погибшего с нашей стороны. Но всегда есть одно но.
Один из огненных шаров, выпущенных из длинной бамбуковой трубки, сумел пробить брешь в моей обороне и попасть в строй, забрав с собой еще одну лошадь и поджечь ее всадника. Крик Иглы все еще мерещился мне, хотя Иней быстро сбил с него пламя, и помог не останавливая наш отряд, погрузить его на телегу к Махайроду.
На ночь мы остановились только полностью миновав Первый порог, на против смутно угадывающихся контуров поселения на другом берегу реки. Я себя чувствовала так, будто опять весь день гребла на галере. Я прибилась к чьему-то костру, рядом с фургонами. Сил хватило только на то, что бы снять доспехи, сгрудить из рядом, и помогать поддерживать огонь, пока дежурные готовят.
Один из крытых фургонов предназначался для раненных, второй был полностью в распоряжении Князя. И там сейчас происходил занятный диалог:
— Я не могу так! Мы просто рискуем потерять парня!
— Я вынужден еще раз напомнить про правила. — Спокойный голос, судя по тонам, принадлежал Ворону, а его собеседника я пока не узнавала — из-за истеричных ноток в голосе я никак не могла понять, кому он принадлежит.
— Правила! Условность! Я не могу так работать! Мне нужно оборудование! Хотя бы простейшее, а не эти варварские методы и инструменты!
— Я же не запрещаю пользоваться имеющимися знаниями. Правила всего лишь говорят, что уровень применяемых технологий и магии должны соответствовать уровню их развития в мире. Знаешь, что можно сделать, знаешь как можно сделать — делай. Но теми инструментами, что здесь есть.
— Так может проще добить обоих, что бы уже на Дорогах… — Он не договорил, прерванный громким хлопком по деревянной поверхности.
Полог фургона откинулся, и с борта спрыгнул Иней, которого я узнала по светлым волосам. Мне снова показалось, что воздух вокруг него мерцает, но он быстро залез в фургон к раненным, и я не могла сказать, что от усталости мне не померещилось.
Я не знаю, при помощи каких чудес Сталкер умеет договариваться, но через день мы погрузились на три барки. Условно по три крыла на барку, и по телеге на каждую. Я невольно опять прокручивала это диалог в фургоне, когда Князь распределял, кто с нем будет. И снова в голове звучало: «Я иду на первой, замыкает Сталкер, на второй главная Ли, с вам раненные, Иней, прикрываешь ее, и следишь за тем, что бы слушались как меня». Пожалуй, для крыльев это было бы излишним, но для местных — в самый раз.
Инея я видела редко. Я почти все время находилась на палубе, не в силах справляться с кошмарами и воспоминаниями, столь похожими на кошмары. Вот уж не думала, что буду так реагировать, но жара, духота внутри трюма, скрип весел в уключинах доставали самые отдаленные уголки моей памяти, и вытаскивали все то, что отчаянно хотелось никогда больше не вспоминать.
Иней был почти постоянно с нашими тяжелыми в каюте. Ругался и сыпал непонятными мне терминами, ана просьбу объяснить бросил странное «Я не буду читать тебе весь курс медицинского ВУЗА!» и закрыл дверь. С тех пор мы с ним изредка пересекались за трапезами или как сейчас, на палубе.
Иней вышел, щурясь от смены освещения, облокотился рядом со мной на борт
— Что он делает? — он кивнул в сторону одного из местных матросов, засевшего на корме с длинной удочкой.
— Рыбу ловит команде на ужин — я пожала плечами. — Мы не кормим их, они не кормят нас. Но, говорят, что эта рыба, которую он ловит с большим бы удовольствием покормилась нами.
Внезапно я ощутила, что медика это сильно заинтересовало.
— А что, эта рыба здесь одна?
— Исходя из известных мне принципов — нет, должны быть другие виды рыб, не могут же эти иглозубы быть чистыми каннибалами? Хотя они их ловят на их же сородичей, оставшихся с предыдущего дня.
— Интересно — пробормотал Иней и пошел дальше расспрашивать матроса.
Они беседовали непродолжительное время, если можно назвать беседой нечто, когда один человек активно машет руками и что-то пытается объяснить на пальцах, а второй испуганно вцепившись в удочку только кивает так, что еще чуть-чуть и у него оторвется голова.
Разошлись оба взаимно недовольные — Иней сбежал в трюм, и я слышала как хлопнула дверь, а матрос вечером отчаянно просил меня защитить его от этого «злого человека». Пришлось пообещать защиту.
Вечером Иней меня удивил еще раз. Подошел сам, после ужина.
— Мне надо, что бы ты наловила рыбы, все равно просто на палубе болтаешься, — начал он сразу. — Она должна быть овальной, с крупной чешуей. Штук десять. Лови на кашу, они всеядны. И ты же можешь создавать разряды? Значит как я зайду за тобой, пойдешь со мной, побудешь генератором.
— Стоп. — Я сложила руки на груди. — Я требую объяснений. Что, зачем и почему.
— Ты же хочешь, что бы Игла выжил, — голос Инея сделался неприятно вкрадчив и холоден.
— Хочу. Именно поэтому, чтобы не навредить ничему, я требую объяснений.
Медик смерил меня взглядом, потом, будто нехотя выдавил из себя:
— Кожа рыбы понадобится для того, что бы закрыть ожоги. А генерация разрядов от тебя мне требуется, что бы потом получить обеззараживающее вещество. Мало толку правда будет, все равно всего нужного нет.
— Потом? У меня есть хинна и кора ивы, для обработки.
— Не годится. Нужно чтобы она не портилась и сохранила свои свойства.
Я задумалась. Не уверена, что у меня бы здесь получилось бы скопировать то излучение, что чуть не сожгло меня и что оно будет безопасно для остальных. Но мысль витала рядом, и я ухватилась за нее как за возможный вариант решения проблемы.
— Озон подойдет?
— Что? — настала очередь Инея удивляться.
— Озон, как способ стерилизации, подойдет?
— Да.
— Хорошо. — Я кивнула. — Я приду, как наловлю рыбы.
Медик хотел еще что-то сказать, постоял, нависая надо мной, побарабанил пальцами по столу, но так ничего не сказал и ушел. Ощущение было при этом такое, будто я выдержала поединок.
Князю о разговоре с Инеем доложила с утра. Всю ночь сомневалась, делать это или нет, и как, но мысленно позвать и передать наши диалоги получилось. Ворон внимательно выслушал, потом усмехнулся и дал добро.
Это Инею со стороны казалось, что я просто ошиваюсь на палубе. На самом деле, основным моим занятием был контроль соблюдения графиков и расположения постовых и окружающей обстановки, включая команду – никто не исключал, что страх затмит блеск монет. Да и наличие речного пиратства, пусть даже и остаточного, тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Власть Душелова здесь не была абсолютной, рейд Костоправа хоть и был крайне удачным, был уже довольно давно.
Постовые, к счастью, сами старались соблюдать графики смен. Во сяком случае, я все равно убедилась, что на сегодня все знают, кто за кем сменяется, нашла себе в помощь одного не занятого сослуживца, объяснила ему задачу. Мы разжились тремя удочками на двоих и подкисшим тестом для хлеба.
К рыбалке я до сих пор относилась двояко. Вроде и не самое плохое занятие, но часто приходилось к нему прибегать в состоянии, когда нужно просто выжить. Сейчас выжить надо было не мне. Я подсекла, выдернула из воды очередного попавшегося иглозуба, размером с мою ладонь, Осторожно, что бы не порезаться о зубы, сняла его с крючка и выбросила за борт.
К вечеру у нас двоих было одиннадцать нужных рыб. Одну их них успели потрепать, и я несколько волновалась, хватит ли их кожи или нет. Но сумерки уже вступали в свои права, от постоянного высматривания пробкового поплавка глаза уже устали и слезились. Я немного завидовала свою напарнику – он, вернув удочки местным, ушел спать до завтра, до своей стражи.
Я подхватила ведро с рыбами и осторожно спустилась в трюм, к Инею.
– Сгодится. – Иней рассматривал рыбу так, это я принесла какую – то грязь по своему капризу, а не по его просьбе провела весь день на солнце с удочкой. – Что ты там говорила, озон?
– Да. – Ощущения были будто снова вызвали к куратору в первый год обучения в Академии.
- Значит я снимаю кожу, ты обрабатываешь и не мешаешься.
– Надо снять повязки с ожогов, они присохли.
Иней скривился.
– Отдеру в процессе, нечего на это отдельно время тратить.
Я покачала головой. Встретилась глазам с тем медиком из похоронной команды, (Надо будет все же узнать его имя), он как раз заканчивал менять повязку у Махайрода.
– Еще кипяченая вода осталась? – Я дождалась ответного кивка. – Надо размочить присохшие повязки, что бы их снять.
– Не сметь! – Внезапно рявкнул Иней.
Медик пожал плечами.
– Ворон сказал слушаться ее.
И к моей радости и неудовольствию Инея, начал осторожно смачивать бинты.
Провозились долго, наверняка дольше, чем если бы просто отодрали повязки. Но я смотрела на серо-желтого Махайрода, на бредящего Иглу, и не могла понять причину. Могла ли я сказать, что умирала трижды? Но ни один способ мне не понравился. Почему нельзя помочь, не проявляя необоснованной жестокости?
Я рассматривала завернутого в рыбью кожу Иглу. Интересно, как это действует? Не дает сохнуть оставшимся слоям кожи? Не дает проникнуть заразе снаружи? Иней сразу предупредил, что дней через пять придется все повторить, и я отчаянно желала напроситься на перевязку снова. Впрочем... Ему же нудно будет как-то все обеззаразить?
Иней опять начал избегать меня, а при встрече поджимать губы. Я же наоборот, улучив время, когда Иней отсутствовал в каюте с раненными, спускалась вниз, помочь Милвису. Игла внезапно быстро пошел на поправку, жаловался только что шевелиться больно. Но терпел все необходимые процедуры.
Ворону продолжила докладываться каждый вечер.
Тем временем мы дошли до второго порога. Нужно было разгрузиться, обойти его по земле, и снова погрузиться. Вечером мы встали на якорь, продремали несколько часов, и, едва начало светать, накинули мостики и начали разгрузку. По договоренности с Князем, я первой прошла по мостикам на берег, оставив на борту всем руководить Инея. И к своей радости, на берегу встретила Сталкера, точно так же наблдавшего за выгрузкой тех трех крыльев, что были на его борту.
– Что происходит с Инеем? – Я смотрела как он ругается при разгрузке просто на всех.
– Он ломается. – Сталкер, тоже внимательно наблюдавший за ним, решил поддержать разговор, хотя мой вопрос был по сути размышлением вслух.
– Что?
– Знаешь, почему он оказался здесь? – Сталкер увидел как я отрицательно качнула головой и продолжил. – Он заигрался в бога. Провел у себя несколько успешных, но крайне неэтичных экспериментов. Теперь ему там грозит пожизненное заключение. Но он нашел способ сбежать.
– Причем тут это? – Я не могла уловить суть.
– Главное для любого врачевателя – милосердие. Что ты сделала с Махайродом?
– Осмотр, промывка раны... Какое это имеет отношение к милосердию? Я б это сделала в любом случае – сначала обязан сделать все что можешь сделать, все, что от тебя зависит, а потом уже как сложится.
- В каком случае ты бы не стала оказывать помощь?
– Если я вижу агонию – я пожала плечами – но и в этом случае можно дать возможность уйти безболезненно.
– А Иней... – Сталкер снова нашел его светлую голову среди других, и внезапно перебил сам себя. – Ты знала, что Махайрод последний в роду?
– Да, он мне сказал во время осмотра тогда.
– Но до осмотра не знала же? – Ловчий подождал моего ответного кивка и продолжил – Он потерял смысл жить, и скорее всего в случае смерти ушел бы за Грань. И даже Князь не смог бы его вернуть. Ему было не зачем жить.
Я передернула плечами, это не укрылось от взгляда Сталкера и он усмехнулся. Потом продолжил дальше:
– А Иней знал. И все равно предлагал его убить, потому что ему так проще. Потому что его тогда, дома, он решил, что имеет право решать, кому и как жить и кому и как умереть.
– И здесь решил что может так же? Что служба Владыке Мертвых оправдывает любые его решения? – Я так натянула повод, что Ветер всхрапнул и загарцевал. Пришлось успокаивать жеребца.
– И то, что даже он следует неким правилам, было для Инея неприятной неожиданностью. Как и то, что он здесь – один из многих, и то, что он много чего не может на самом деле без технологий и готового слушаться по малейшему приказу окружения.
– Однако... – протянула я задумчиво. – Он все-таки здесь. Что будет, если он сломается?
– Вообще этот поход должен был быть учебным. – Сталкер замялся, думая, говорить дальше или нет. - Планировалось, что мы предупредим об опасности пробуждения Богини, получим или скопируем интересующие нас части хроник, и вернемся. Но этот ваш плен...
– Все пошло не так?
-Может наоборот, все так, как должно быть? – Сталкер пожал плечами. – Мы конечно, смотрели вероятности событий, но где гарантия, что одна из слабых вероятностей, которые тогда мы отбросили, как не реальную, не приведет к лучшему результату? Учебный поход превратился в реальный, и это по своему неплохо.
– В экстренной ситуации ты не поднимаешься на высоту своих ожиданий, а опускаешься до уровня реальной своей подготовки... – прошептала я, но ловчий услышал.
– Именно так. В конце-концов, мы вычислили предателя. Да и с тобой получилось хорошо, что Великий пришел когда ты была рядом с Князем.
–Все-таки, что будет с Инеем, если он сломается?
-Останется в Башнях, как преподаватель – Сталкер пожал плечами. – Знаний у него много, они лишними не будут, а от пускать его к живым будет нельзя... Но не мне решать. Разгрузились. Едем.
И он тронул своего коня. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.
В Идон мы не заходили, оправив одно крыло на закупки. Обогнули город, вышли сразу к причалам, загрузились.
Я видела, что Ворон чем-то недоволен. Он долго беседовал со Сталкером, придирчиво отсмотрел пришедший фураж и то, что было закуплено на остальные нужды, отправил несколько птиц на разведку. Непосредственно перед посадкой снова напомнил всем на моей барке, слушаться меня. Смотрел он при этом на Инея. Понять, в чем заключается и во что выльется его недовольство было сложно.
Игла держался довольно бодро. Ожоги неплохо рубцевались, и он, хоть и морщась, начинал уже самостоятельно обслуживать себя. Милвис говорил, что Иней потерял интерес к Игле и Махайроду, максимально оставив все на него. У меня не было причин не верить, и я освободила Милвиса от вахт на палубе, все дежурства он теперь вел исключительно в лазарете. Палубные вахты получил Иней, но входил на них по своему желанию, игнорируя мои требования. Ворону об этом, естественно доложила, но ответа не получила. Вместо этого получила требование привести Махайрода в сознание.
Я уже убедилась, то целительство тут не действует, некромантия для этой цели бесполезна и из всех доступных мне средств оставалась лишь магия крови. Плохо было то, что я знала как применять ее для поиска и атаки, но понятия не имела, что можно сделать ради лечения и защиты. Первая мысль была связать наши состояния узами крови, но я довольно быстро откинула ее: это конечно улучшит состояние оборотня, зато ухудшит мое. А цель явно была не в этом. Значит надо было как-то подстегнуть регенерацию у самого Махайрода. Как-то скомпенсировать большую кровопотерю изначально, и последствия воспалительных процессов после. А еще как-то убедиться в отсутствии спаечных процессов при заживлении. Впрочем, исследовать его кровь на состояние мне ничего не мешало. А вот восстановить объем... На прямую явно нет, напоить своей точно не получится, но а чужой то можно? И наверно ее можно будет и заклясть на нужные эффекты?
Пришла с объяснениями в лазарет к Милвису, напоролась на Инея. Объяснила обоим, как смогла, в чем заключается идея. Иней выслушал, пошел красными пятнами.
– Здесь! Я! Решаю! Что! Делать! – Он снова сорвался на истерику. – Для! Этого! Нужна! ЛА-БО-РА-ТО-РИ-Я! Реактивы! Приборы! Это не делается на вкус! Это шарлатанство!
– Может здесь и нет нужных технологий – я пожала плечами – зато есть магия, которая это может компенсировать.
Я сама в данном случае проблем не видела. Получится – хорошо. Нет – буду думать дальше.
– Это слишком легкомысленно! Это так не работает! Не должно так работать! – И теперь я точно увидела мерцание воздуха вокруг Инея.
– Что это? Воздух вокруг мерцает. – Я указала на небольшую область вокруг медика.
– Не твоего ума дело! – Иней побледнел и выскочил из лазарета.
Мы с Милвисом переглянулись.
– Коротко: тебе нужна его кровь на анализ, и еще чья-та, которую он сможет принять, так как твоя не подходит. – уточнил он.
– Да, примерно так.
– Я дам свою. Сколько тебе на все надо?
– Махайрода хватит и пары капель, а твоей примерно с чашку, но возможно не один раз.
– Понял. Сейчас попробую что-то сделать.
Почувствовала себя ведьмой из рассказов Осы – сидела над чашей с кровью, что-то чертила, что-то шептала, пришлось достать из недр вещей маленький мешочек с самыми простыми предметами для ритуалов. Кажется напугала корабельную команду – во всяком случае они от меня шарахались, чертя охранные знаки.
Судя по крови Махайрода он завис где-то между: сил не хватало на то, что бы вернуться и выздороветь, а я каким-то образом не давала ему уйти. Но было и еще одно – чья-то воля постоянно толкала его к Грани, всякий раз выдавая какой-то негативный эффект, когда он был готов вернуться к жизни. Таким образом, наличия спаек было не избежать. Говорить с Инеем о повторной операции для их иссечения я даже не собиралась – с такими настроениями он откажется. При этом ни я, ни Милвис не были хирургами.
И все же это не было похоже на проклятье – скорее на сглаз. И это приводило меня к тому, что сделавший это должен быть колдуном – если оно неосознанно так оформилось. Я перебрала в памяти всех, кто мог быть. Себя отмела сразу же, Князя – тоже. Сталкеру незачем, Махайрод из его крыла. А больше и не кому – Князь не брал сюда магов или иных одаренных. Но все же, что это было за мерцание вокруг Инея?
Я видела его раньше – в первый раз, когда на нас шел огонь, и внезапно образовался проход в нем. Второй раз поле того, как Иней поспорил с Вороном, точнее пытался его убедить добить раненных. И вот сейчас. Не может ли Иней сам пытаться влиять на происходящее? Осознанно или нет?
Если да – это более чем серьезное обвинение. И я не могу его предъявлять бездоказательно.
Заклятье на крови было закончено, кровь споили Махайроду, оставалось ждать эффекта. С другой стороны – а может ли Иней этому помешать? Или, раз он не верит в магию крови, то и не сможет воздействовать? Получалась какая-то отложенная магическая дуэль. Ходы сделаны, оставалось ждать последствий.
Я и ждала, считая дни до Третьего порога.
Махайроду то становилось лучше, то внезапно резко хуже, будто мы собирали все возможные осложнения. Но постепенно, по чуть-чуть ему легчало. Я чувствовала себя так, будто упорно тащу его против снежной бури, и, наверно, не будь его воля к жизни так сильна, то мы бы давно его похоронили.
Я следила и за Инеем, но того мерцания больше не видела. Зато видела, как вокруг него происходит множество мелких неприятностей, когда он зол или раздражен. А он сейчас был почти постоянно или зол, или раздражен. Корабельная команда уже не таясь носила амулеты от сглаза и строила охранные знаки при виде старшего медика. Что ж, порой и мне хотелось последовать их примеру.
За дня два до того, как мы достигли Третьего порога, Махайрод ненадолго пришел в себя. Мы как раз выполняли очередную рутинную перевязку, когда воин открыл глаза и попытался что-то сказать. Пришлось прервать обработку, проверить, действительно ли его отпустило полубредовое бессознательное болото, и заставить заснуть снова - благо тут потребовалось легкое внушение, что бы мы смогли все же промыть и обработать швы. Доложилась Князю, ответа не получила. И ладно, и не надо тогда.
У Третьего Порога разгрузка происходила ужен привычным образом, вот только Ворон был непривычно нервный. Мы спускали повозку с Махайродом, когда Князь на своей вороной зверюге подъехал к нам.
- Ты говорила, он приходил в сознание?
- Да. - Я проверяла, не сбились ли бинты, пока мы перегружали его с судна на повозку. -Он сейчас в навязанном сне.
- Буди. Берешь моего пристяжного и делаешь все, что бы он на нем удержался. Мы избавляемся от повозок. Буди, я сказал!
Я пожала плечами и легонько потрясла воина за плечо. Он вскинулся, будто действительно просто дремал.
- Здравствуй, дева. - Слабая улыбка озарила его суровое изможденное лицо. - Не иначе твоими стараниями я еще жив.
- Потом поговорите! - Рявкнул Ворон, вернувшись с заводной тварью и перекинув мне повод.
- Князь приказал всех пересадить верхом. - Пришлось объяснять ситуацию Махайроду. - Я тебя привяжу к седлу и холке. Но в седло тебе придется сесть самому, я тебя просто не пересажу.
Тварь оскалилась, показав внушительные клыки, явно не согласная с таким решением. Я потянула повод вниз, вынуждая зверюгу опустить голову, а потом и вовсе встать передними ногами на колени. Милвис помог воину подняться, пройти несколько шагов до вороного, как-то подсадил его в седло. Тварь тут же поднялась. Я видела, как побледнел и скривился Махайрод от боли. Но вариантов у нас особо не было, и мы с медиком в четыре руки принялись фиксировать воина верхом.
То, что сначала кажется бессмысленными приказами, обычно обретает смысл после. Так было и в этот раз. Я надеялась, что Душелов от нас отстала, но я слишком плохо знала нашего противника. Все это время она на летучих коврах перебрасывала войска. И стоило нам выйти из города, как ворота крепостной стены за нами захлопнулись, отрезая возможность отойти под их защиту, и отдавая нас в полукольцо войска Протектора. Нам оставалось только прорываться.
Наш отряд быстро перестроился в клин, с единственной повозкой и раненными в центре. Я ожидала, что мое место снова будет в арьергарде, но туда ушло крыло Сталкера и чье-то еще. Мое же место оказалось рядом с острием клина. Проехавший мимо Ворон кинул мне какой-то длинный сверток, бросил «Разворачивай!» и ушел вперед. Я развязала веревки, размотала верхний слой ткани. Это оказалась знамя, на странном, складывающимся внутрь древке. Я разложила его, расправила полотнище и уперла конец древка в стремя. Алое знамя с черным крылом взвилось надо нашими головами.
Сразу же после этого прозвучал сигнал к атаке. Я привычно накинула щит, с удивлением поняв, что его хватает на весь наш отряд – знамя усиливало мои возможности здесь. И мы кинулись вперед. Вражеский строй ощетинился копьями, от стрелков позади меня полетели огненные шары, увеличиваясь во время полета, и взрываясь при соприкосновении. Воздух наполнился запахом горячего металла и горящей кожи. Я ожидала ответных действий их колдунов, но их не было. Наши стрелки сделали три жзалпа, и мы уже летим мимо вражеских позиций.
– Сверху! – я слышу приказ, поднимаю голову и вижу, как взмывают три летающих ковра. Так вот чем заняты колдуны. – Гаси!
Я направляю восходящий разряд к ближайшему ковру, он теряет управление, заваливается направо от нас и детонирует где-то в стороне при падении. Волна жара опаляет мое лицо, но я продолжаю наблюдать за оставшимися двумя. Что-то подсказывает мне, что на одном из них сама Душелов. И что бы ни было на тех коврах – оно опасно,а мой щит против этого не годится. Оставшийся левый вражеский фланг пытается нас атаковать, целя в то место растянувшегося отряда, где как раз уцелевшая повозка и раненные. Завязывается бой, но пехоте сложно действовать против конницы, тем более что к этому моменту наша численность уже примерно равна. Я сдвигаюсь в бок, пропуская отряд. Знамя алеет, не смотря на густой дым от огня. И тут что-то взрывается – это уцелевшие ковры сделали круг, вернулись и что-то сбросили на нас. Не знаю, что за состав там, но от него горит даже земля, благо наш рассыпанный строй не задело. Я снова бью разрядом, электрическая дуга выгибается, срывается с оглушительным громом. Бой на миг захлебывается, наши успевают проскочить дальше и я направляю Ветра догонять авангард, пока ковры делают новый заход, после неудачного метания зажигательной смеси.
Вражеские стрелки наконец-то очнулись и вслед нам начинают лететь уже знакомые огненные шары. Я перенаправляю щит, снова притормаживаю жеребца, даю слабенький, предупредительный разряд куда-то вверх, и снова пытаюсь нагнать передний край. Ковры тем временем заходят на очередную атаку. Я вижу чье второе крыло в арьергарде – это крыло Инея, вокруг него снова разливается мерцающее сияние. Один из ковров спускается, вижу, как оттуда скидывают горшок, из которого тянется тонкая струйка дыма, второй, третий, и тут один из стрелков промахивается, и попадает огненным шаром прямо в скинутые снаряды. Они взрываются в воздухе, друг за другом, цепляют ковер, и весь этот огненный шторм обрушивается на Инея. Второй ковер тут же уходит выше. Из огня его крыло вылетает без него. Меня продирает ледяным крошевом по спине, я даю шенкелей жеребцу и возвращаюсь на свое место впереди отряда. Огонь отрезает путь любому, кто собирался бы нас преследовать, а дым от пожара прикрывает нас сверху.
Примечания:
Использованны стихи из песни Каина Л (Ала Коперника)
