В его глазах...

      Он — две половины одного целого, всегда спокоен, словно лёд, который выпускает одной половиной, но, отстаивая свою точку зрения и воюя за свои идеалы, горит ярко и сильно, словно огонь, который срывается с пальцев его второй стороны. Он весь поделён пополам, словно хотели на небесах подарить семье двойняшек, но в последний момент решили превратить их в одно целое.       Его лицо — воплощение спокойствия, но глаза всегда выдают эмоции, то загораясь, то потухая. Это сложно заметить, ведь взгляд продирает до костей своим холодом, но Монома смотрит-смотрит-смотрит, наблюдает, вглядывается, запоминает и, по прошествии времени, начинает замечать, что же злит Тодороки, что может привести его в бешенство, какие слова и действия погружают в воспоминания, что заставляет грустить, а что радоваться. «Глаза — зеркало души» — как когда-то, ещё в допричудную эпоху выразился один писатель, именно это высказывание лучше всего описывает Тодороки Шото.       Пересекаются парни не так уж и часто, только на совместных тренировках, да в столовой столы, давно застолбленные их группами, находятся рядом, поэтому невольно Монома узнаёт многое о Шото. Невольно, но с радостью. Он отмечает все привычки, которые только получается заметить, у себя в голове: что любимое блюдо Шото — холодная, обычно остуженная самим парнем соба, которую тот готов есть ежедневно; что в разговорах он очень редко участвует, предпочитая отмалчиваться, но если тема важна для него, то он точно выскажется; что громкие звуки напрягают его, хоть это и незаметно из-за вечно-спокойного лица; что в разговоре он всегда избегает темы родителей и семьи.       Монома уже знает многое, но ему интересно узнать ещё, больше, больше, больше. Изучить Шото полностью. Досконально. Пробраться под кожу, в подкорку мозга, чтобы понять, что же движет Двуликим, что повлияло на него настолько, что эмоции отражаются лишь в глазах, связано ли это с шрамом на лице и нежеланием говорить о семье? Интересно очень многое: ведёт ли он себя столь же закрыто за дверями общежития, постоянно ли он настолько холоден или же меняет своё поведение из-за незнакомых людей; будет ли он вести себя иначе с другом, с любовником, с девушкой или парнем; как он поведёт себя в непривычной ситуации?       Монома однажды видел, как Шото отказал девушке, признавшейся ему в симпатии. Он уверен, что прочитал тогда в глазах парня искреннее непонимание. Было ли это от неожиданности признания? Или от того, что девушку эту Тодороки видел впервые? Может ли быть так, что парень просто не понимал, как его могут любить? А может ему просто не нравятся девушки, и он думал, что у него с ними это взаимно? Каковы вообще шансы, что двухцветный — гей? Может ему вообще никто не нравится? Были ли у него вообще отношения? А первый поцелуй ли был уже украден кем-то? В разговорах Декусквада, как за глаза все зовут Мидорию и его друзей непонятно почему, тема отношений вообще как-то не поднималась ещё. В столовой по крайней мере.       Иногда у Мономы в голове проскальзывали идиотские идеи о слежке за общежитием 1-А класса, поскольку вопросы-вопросы-вопросы терзали разум, не давая сосредоточится хоть на чём-нибудь. Как Тодороки проводит свой вечер? Занимается он домашними заданиями всё время, что было бы логично с его успеваемостью, или он предпочитает общаться со своими друзьями? Смотреть фильмы с ними ночами? Какие кстати он вообще предпочитает? Есть ли любимый? Нормальный ли у него режим или он тоже сбил его к чёрту, обходясь кофе и энергетиками? Здоровый ли у него образ жизни в целом? Как Шото спит? Спокойный ли у него сон, как его лицо, как лёд, или же он постоянно ворочается, словно сбегает от пламени? Почему, кстати, в первых раундах спортивного фестиваля он своё пламя не использовал?       А порой Нейто благодарит богов, в которых не верит, за то, что причуд телепатии мало, да и контролируются они все комиссией героев, поскольку часть его мыслей, особенно по ночам и при встречах, уходят совсем уже не в ту степь. В своих мыслях, а может ли он называть их мечтами или целью..? Так вот, в этих мыслях уже давно творится полнейший хаос, начавшийся непонятно когда.       Как Шото отреагирует, если Нейто прижмёт к стене? Его лицо, скорее всего, останется всё таким же равнодушным, но глаза... что покажут глаза? Презрение? Может удивление? Он будет приятно поражён? А может просто в шоке? Будут ли его уши краснеть? Или всё лицо покроется пятнами румянца, как у рыжих? Как лицо Шото будет выглядеть со столь близкого расстояния,тем более, снизу вверх?       Где-то Монома слышал, что, хоть сами шрамы обычно малочувствительны, но вот кожа прямо рядом с ними, наоборот, чувствительна вдвойне. Какова же будет реакция Двуликого, если начать гладить его или целовать у шрама на лице? А есть ли у него ещё шрамы? Огонь и лёд ведь опасная причуда, наверняка есть ещё пара ожогов. Хочется изучить всё тело в поисках шрамов, родимых пятен, ожогов и поставить свои, новые, ярко-красные метки, чтобы другие видели и даже не думали лезть. Покусать всего парня, не оставив пустых мест.       Причуда... на многих же в предпочтениях, привычках, внешности сильно влияет. Например та взрывоопасная блондинка первого А класса буквально еле сдерживает себя от постоянной бомбёжки. Как, вернее в чём ещё кроме внешности, причуда повлияла на Шото? Ну, собу он ест холодной... а может ли он предпочитать например... тёплое мороженое? А какую ванну, ну, или в нашем случае душ, он предпочитает принимать? Расслабляется под горячими струями воды, полностью расслабляясь и попутно сбрасывая напряжение, или же короткий ледяной душ, помогающий проснуться и взбодриться? А может он вообще попеременно резко меняет температуру?       Его руки... Длинные, словно созданные для игры на фортепьяно пальцы, которые так красиво могли бы охватывать член, большие ладони, которые, наверняка, так прекрасно лежали бы на его груди или сжимали простыни... Сильные руки, способные спокойно удержать человека на весу. Ухоженные ногти, своей аккуратностью довершающие образ богатого мальчика. Выступающие при сжатии в ладони чего-либо вены и лёгкий разноцветный пушок волос, уже начавший свой рост. Разноцветные... а там у него тоже волосы цветом пополам поделены? Это может выглядеть довольно забавно и даже сексуально...       А тренировки? Общие тренировки всегда становятся для Мономы настоящей пыткой, хоть и до дрожи в коленях приятной. Наблюдать за плавными, словно кошачьими, движениями интересно. Техника боя, которой Шото пользуется, каждый раз доказывая всем вокруг, что он боец не только дальней дистанции, завораживает. А моменты перерывов и последующих за тренировками переодеваний становятся куда большими испытаниями, чем самые сложные упражнения. Потому что пот, стекающий по этим выпирающим ключицам, убегающий куда-то под футболку Тодороки, заставляет размышлять о том, каким он будет на вкус? Будет ли оттенок вкуса меняться в зависимости от половины тела?       А как Шото будет вести себя во время интима в принципе? Продолжит держать маску невозмутимости, зажимая себе рот и закусывая губы? А может он наоборот откроется до конца и не станет сдерживаться вообще? Предпочтёт ли он повернуться спиной для более глубокого проникновения или предпочтёт смотреть в глаза? Он предпочтёт ласкать сам или отдаваться на милость чужих рук? Сможет ли он вообще настолько довериться? Обычно ведь у таких, как он, есть нехилые такие проблемы с доверием...       А как он будет выглядеть во время минета? Предпочтёт сам толкаться в собственном темпе, толкаясь по самое горло, или сможет лишь пытаться сдержать стоны? А как красиво он будет выглядеть на моём члене... Наверняка раскрасневшийся, словно от долгого бега, с удовольствием, пеленой застилающим глаза, с вырывающейся из под контроля причудой... Даа. Он будет выглядеть просто потрясающе.       Мысли прерывает голос, который невозможно не узнать, которым буквально только в голове издавали сладкие стоны.        — Монома, если у тебя есть ко мне какой-то вопрос, то лучше задай его сразу, а не пялься на меня днями. — Голос, лишённых каких-либо эмоций разбивает мечты в голове, словно окатывая ледяной водой, но Нейто этого не показывает, лишь поднимает взгляд вверх на подошедшего Двуликого, который, оказывается, заметил взгляды. Нейто лишь надеется, что у него на лице сейчас не написаны все его тайные желания, которыми просто переполнена голова.       Они пересекаются взглядами. Голубизна летнего неба да два драгоценных камня. Серость неба перед дождём и море, сверкающее под лучами солнца. Губы Мономы разъезжаются в улыбке, лишь чуточку более сумасшедшей, чем обычно.        — И тебе здравствуй, Тодороки. Вопрос..? Да, думаю, у меня и в правду есть к тебе пара вопросов. Может отойдём, чтобы шум столовой не мешал мне их тебе задать?