Blind zone (of love)

      Технологический университет Санта Аны считался международным: когда-то его основал кто-то важный из Штатов (поговаривали, что он был родственником Роджерса, основателя Массачусетского технологического, но студенты этим байкам не сильно верили). Тем не менее, многие американские инвесторы спонсировали местные учебные программы и поощряли талантливых студентов, лоббируя их в американские корпорации. И потому, должно быть, половина студентов здесь была из Америки и Канады. Вторую половину составляли мексиканцы из числа амбициозных ребят и — испанцы.       Несмотря на то, что в поддельном паспорте Тары местом рождения значилась Канада, в первые месяцы обучения здесь ее принимали за местную. Даже Стив, владелец мастерской, которого она буквально преследовала, чтобы устроиться работу, принял ее за буйную мексиканку. Испанского Тара не знала, и, хотя на первом курсе его преподавали, как один из обязательных предметов, она так его и не выучила. В конце концов, поступала она сюда не ради испанского.       В универ Тара явилась с огромным опозданием и ввалилась в аудиторию на первую пару в уже зудящий шум своих сокурсников. Джой махнула ей рукой с первого ряда, и Тара, пробираясь к ней, несколько раз задела сумкой недовольных студентов.       — Ну! — затеребила ее Джой, как только Тара устроилась на неудобном стуле, попытавшись пристроить сумку поверх стола. Голова раскалывалась, гудело все тело. Ей, определенно, следовало понять, что в газировке было что-то не то.       — Детка, рассказывай! — прошипела Джой. Тара покосилась на нее с самым болезненным видом, но подругу это не проняло. — Колись! Что за парень? Уилл с Патриком мне весь мозг чайной ложкой выскребли, а что я им скажу? Я сама ничего не знаю, что оскорбительно, между прочим!       — Я не знаю, — ответила Тара так тихо, как могла, чтобы ее услышала только Джой, а не сидящие позади Уилл с Патриком. — Честно, я понятия не имею, кто он.       — О-о-о, — протянула Джой. — Детка, ты с ума сошла?       — Видимо…       Тара ответила бы, что при всем своем таинственном виде этот парень выглядел надежно, и ничего у нее в душе не дернулось в параноидальном приступе, когда он придерживал ее, ведя до квартиры, пока провожал до комнаты, пока…       Дальше ее воспоминания обрывались. Что было дальше?       Тара проснулась в майке, обернутая платком, и в трусах, штаны змеей обвивали ее голые колени. Никакого дискомфорта, кроме похмельного, она не чувствовала. Значит, они не переспали. В этом Тара была уверена на 200%.       Тогда что? Что они делали?       Она лихорадочно шарила по тем обрывкам воспоминаний, что ей удалось добыть из кэша после вчерашней ночи, но все таяло, едва Тара пыталась нащупать хоть что-то, похожее на осознанные действия со своей стороны.       Мандалорец точно довел ее до кровати и уложил. Тара помнила стакан воды, который он всунул ей в руки почти насильно и заставил выпить — стакан она обнаружила у кровати. Они определенно говорили о чем-то, не могли же молчать все то время, что Тара пила, потом жаловалась на тошноту, потом, кажется, ходила в туалет, чтобы посидеть над унитазом с абсолютно пустым желудком.       Кажется, он принес ей полотенце и помог встать. Кажется, заставил умыться и снова уложил в постель.       А потом он просто… ушел? Тара не сомневалась — по какой-то странной, нелепой причине, которую и сама бы себе не объяснила, — что он не воспользовался бессознательной девушкой. Ради Бога, он прочитал Уиллу и Патрику лекцию о том, как им нужно было обойтись с незнакомым парнем их подруги, стал бы он переступать границы приличия? Тара сомневалась, что все его прежние действия были спектаклем для отвода глаз.       Это все чертов костюм. Несмотря на жизнь, которой Тара жила уже три с половиной года, несмотря на свои способности к здравому анализу ситуаций, чертов мандалорский шлем и аура загадочного наемника делали из нее малолетнюю фанатку и отключали мозги напрочь. Хотя нужно было иметь в виду, что известное фанатам «Звездных войн» кредо не шло в комплекте к любому косплееру.       Грегори учил ее бдительности. Учил наблюдательности. Учил быть рассудительной. А потом сдавался сам, когда она усаживала его смотреть злоключения Дина Джарина или с пеной у рта доказывала, что эмоциональность вулканцев была куда выше человеческой, и что Спок лучший мужик в Стартреке не столько из-за своей логики.       Полный треш. Тара опустила тяжелую голову на руки, лежащие поверх сумки, и пропустила момент, когда в аудиторию вошел преподаватель.       Джой ахнула и тут же толкнула Тару в бок. Потом еще раз. И еще.       — Что? — разозлилась Тара.       — Мать моя женщина, ты это видишь? Нет, ты видишь?       За кафедрой стоял не профессор Аллоунси. На притихших студентов смотрел брюнет с оливкового цвета кожей. Широкоплечий, довольно высокий. У него были усы и пробивающаяся на скулах борода. Проседь в густых жестких волосах, хотя на вид ему было лет тридцать с небольшим. У него были карие глаза, которыми он осматривал аудиторию и ждал, когда спадет эффект первого впечатления.       Тара смотрела на него, чувствуя, как непроизвольно у нее открывается рот.       Вау. Вот это… Нет, правда. Вау.       Джой сжала ее руку так, что заныли пальцы.       — Пожалуйста, прекрати! — процедила Тара сквозь зубы, но Джой склонилась к ней и чуть не облизала ухо.       — Это буквально самый горячий препод, которого я видела в своей жизни!       Тара закатила бы глаза, если бы это не сулило ей тошноту.       — Прошу тебя, это всего лишь… — но подходящих слов для «всего лишь» у Тары не нашлось.       — Понимаю, вы удивлены, — заговорил он, и Тара почувствовала, как сердце ползет в желудок. Он говорил низким грудным голосом с очень приятным тембром, с очень мягким акцентом.       Пожалуй, тут подошло бы не «всего лишь», а «чересчур».       — Меня зовут Дин Торрес, с сегодняшнего дня и до конца семестра я буду заменять профессора Аллоунси. Я кандидат физико-математических наук, ссылки мои работы есть на сайте университета, вы можете ознакомиться с ними после лекции. Ко мне можно обращаться профессор Торрес или мистер Торрес, если вам так будет комфортнее. В сферу моих интересов входят планетарные исследования, теоретические исследования в области планетарной космогонии, а также физика высоких энергий и…       — Испанец, — выдохнула Тара против воли, и Джой потянулась к ней снова.       — Самый горячий испанец!       Самый горячий испанец, в данный момент объясняющий им новую схему работы на лекциях, заметил, что Джой прижалась к Таре всем телом. Или заметил, что Тара на него пялится. И склонился к кафедре, не сводя с Тары глаз.       Клятый Боже, он и правда был слишком горяч для преподавателя.       — Мисс, вы слушаете?       — Ага-а-а, — пролепетала Джой и ткнула Тару в бок, будто все это время именно Тара их отвлекала.       — Что я сказал?       — Останьтесь после пар? — понадеявшись, невинно спросила Джой. Рядом сидящие парни посмотрели на нее так, словно она предлагала новому профессору зарегистрироваться в тиндере.       — Я не оставляю после пар, мисс, — не изменившись в лице, ответил профессор. Он говорил с Джой, но смотрел на Тару, точно смотрел на Тару, абсолютно, мать его, точно смотрел на Тару.       — Жаль! — хихикнула Джой. Профессор этого не услышал или сделал вид, что не слышит.       И правда жаль. Нет, черт возьми, нет! О чем Тара только что думала? Профессор Торрес не сводил с Тары глаз и то ли хмурился, то ли делал вид, что пытается ее вспомнить.       Она сглотнула густую слюну, подступившую к горлу. Почему он так смотрит?       За первой волной жара, что окатила ее при взгляде на Торреса, проступила паника.       Он ее знает?       Это плохо, если он ее знает. Так плохо, что похоже на катастрофу, которую она не заказывала в ближайшие полгода точно.       Тару пробрал озноб, она постаралась спрятать лицо за растрепанными волосами, опустила глаза к парте. Торрес вернулся к оставленной речи про подготовку на своих лекциях, и на некоторое время словно забыл о существовании Тары.       Всю лекцию, пока профессор Торрес рассказывал теорию функциональных пространств, ссылаясь на предыдущие лекции Аллоунси, Тара пыталась подавить нарастающую панику внутри себя, чтобы та не вырвалась неконтролируемым вихревым потоком и не снесла собой сидящую рядом Джой, сплетничающих позади Уилла и Патрика и остальных.       К концу пары она чувствовала себя уставшей, будто своими руками разобрала разорванный в клочья пикап, что на прошлой неделе привезли в мастерскую на запчасти.       После лекции Джой вытащила ее из зала, постоянно оглядываясь на оставшегося у электронной доски Торреса, и говорила что-то про поздний завтрак.       Тара включилась уже в столовой, куда спустилась вслед за тараторящей Джой и присоединилась за столиком к ней и Уиллу. Патрик ушел искать безглютеновые батончики, которые никто, кроме него, в их компании не ел.       — Все обсуждают этого чувака, — сообщил Уилл недовольным тоном. Тара осмотрела пространство столовой, убедилась, что настойчивый взгляд Торреса ей только мерещится, и не нужно вздрагивать от каждого звука, и выдохнула.       — Конечно, все его обсуждают! — воскликнула Джой. — Ты что, ослеп? Он же горяч, как вулкан в Помпеях!       — Меня больше волнует, насколько строго он будет спрашивать с нас теорию функций, — отбил Уилл. — Тебе, похоже, гормоны забили мозг: этот парень сказал, что у нас будут промежуточные тесты!       — У Аллоунси они тоже были, — ответила Джой, не сводя глаз с Тары. — Детка, поешь, а? Ты очень бледная.       — Хорошая ночка выдалась с Кэссиди, да? — обидчиво спросил подоспевший к их столику Патрик. — Колись, он твой парень? Ты поэтому всех сторонишься, у тебя, типа, отношения на расстоянии?       — У меня, типа, мигрень, — огрызнулась Тара. Она медленно жевала протеиновый батончик, не чувствуя его вкуса совсем, и запивала его орчатой из автомата на углу, жалея, что не может утопиться в бумажном стаканчике или хотя бы не утопить в нем свою тревогу.       Джой потрогала лоб Тары и нахмурилась.       — Малыш, ты не заболела?       — Никто вчера не словил белочку с коктейлей в клубе? — невпопад спросила Тара. Чувство, что ее отравили, теперь наслоилось на переживания по поводу взглядов Торреса, и привело к странным умозаключениям. Может быть, она снова параноит, и ей лучше держать язык за зубами…       — О, кстати об этом! — неожиданно вскинулся Уилл. — Я тут подслушал от третьего курса: кажется, в «Элемент» с утра явились с проверкой из Совета. Это же все-таки студенческий клуб, и все такое. Кажется, бармен вчера добавлял многим ребятам бублики в качестве презента к открытию. Недолго веселились.       Тара моргнула несколько раз, чтобы убедиться, что все услышала правильно.       Интуиция говорила ей не ходить в клуб? Говорила. Послушалась ли она ее? Нет.       Твою мать.       Счастье, что ей не снесло крышу настолько, чтобы ей потребовались врачебные услуги, которые она себе позволить не может. Счастье, что мандалорский парень напоил ее водой доверху, и она выблевала всю эту гадость в клубе и дома.       О, вы разблокировали новые воспоминания. Тару выворачивает над унитазом в ванной, пока мандалорец придерживает ей волосы. Какой заботливый…       Потом он сказал, что от газировки на пустой желудок невозможно так улететь, и дело тут не в голоде, и, если в баре ей что-то добавили, об этом нужно сообщить наверх.       Класс. Если это он сходил потом к Совету и рассказал про «Элемент», ему стоит об этом молчать. Хотя Тара сама бы рассказала о наркотиках в клубе, который спонсирует кто-то из верхушки, чтобы студенты не слонялись по городу, а тусовались на подконтрольной универу территории. Если бы Тара, конечно, понимала, о чем рассказывать. И если бы не скрывалась от администрации всеми возможными способами, стараясь меньше мелькать перед кем-то из Совета.       — Весь кайф обломали, теперь их прикроют, — простонал Патрик. Джой многозначительно промолчала, Тара тоже ничего не ответила. Что ей нравилось в Джой — помимо очевидных качеств, — то, что подруга разделяла ее мнение насчет многих вещей, которые их сокурсникам не казались преступными.       Они переглянулись, Джой подмигнула Таре. Тара в который раз подумала о том, что Джой ей послали какие-то небесные защитники, не иначе. Ее личный состав USS Энтерпрайза.       — О, дерьмо, — сказал вдруг Патрик. — Чувак решил себе еще баллов заработать?       Тара посмотрела в ту сторону, куда косился Патрик, и заметила спускающегося в столовую профессора Торреса. Вот уж точно, дерьмо. Она переместилась поближе к Джой, будто та могла закрыть ее от внимания профессора, но тот проскользил взглядом по столовой, нашел автоматы с кофе, и пошел к ним напрямую, не рассматривая шепчущихся вокруг студентов. Студенток. Те провожали нового преподавателя любопытными глазами, хихикали и своего интереса не скрывали. А кто бы стал.       Смена преподавателя почти в середине семестра и без внешности этого преподавателя была новостью, достойной обсуждения, и вид Торреса только разгонял волну слухов, которые уже стелились по всем компаниям.       — Я наелась, — соврала Тара. — Джой, пойдем на следующую пару?       — У меня практика в лаборатории, — легкомысленно отмахнулась Джой, в этот раз не уловив намека. Она рассматривала Торреса, склонившегося к автомату в поисках подходящего напитка, и на Тару не обращала внимания.       — Ладно. Тогда я пойду, удачи.       Тара сбежала из столовой, нашла ближайший туалет и осталась там до самой пары, на которую шла, загребая пол коридора гудящими ногами.       Прямо перед аудиторией она увидел заворачивающего в ее сторону профессора Торреса — снова он! — и шмыгнула внутрь до того, как он ее заметил. Шел ли он специально за ней?       Тара потрясла головой, села на самый дальний от кафедры ряд, и постаралась оставить мысли о преследованиях. Никто ее тут не знал. Новый преподаватель был, конечно, неожиданностью, но явно не тянул на причину шарахаться из-за каждого столкновения с ним.       Но внимание Торреса не покидало Тару всю пару, половину она прослушала, и с лекции уходила в еще более растрепанных чувствах.       — Мисс Кирк? — позвал ее профессор Вьен. Он был тайцем, объяснял им квантовую механику фотонов, и к Таре относился с вынужденным уважением.       На первом курсе она сдала его экзамен одной из первых, и, хотя Вьен на дух не переносил женщин на своих лекциях, имея предубеждения насчет их способностей, после миллиона дополнительных вопросов признал, что Тара все-таки что-то смыслит в его предмете. Она ушла с его экзамена со средним баллом, который выглядел издевкой, но приниженной себя не чувствовала. Наоборот, с тех пор на его пары Тара ходила, ни разу не пропуская, и мозолила ему глаза, и задавала вопросы, и вызывалась на практические занятия чуть ли не первой. Она из кожи вон лезла, чтобы Вьен предубеждение к ней превратил в соревнование, и в итоге ей это удалось: редко ей удавалось покинуть его аудиторию без дополнительных заданий «для общего развития».       — Что там с нашей квантовой запутанностью фотонов? — спросил Вьен. Тара мысленно простонала.       В любое другое время она осталась бы у профессора на час, чтобы обсудить образование фотонных тримеров, а потом доказывать, что световой меч все же можно создать, если искать схемы взаимодействий в нелинейной квантовой среде, но… Но сейчас она хотела только добраться до дома и провалиться в глубокий сон, которого была лишена ночью по понятным причинам.        — Я изучила исследования, на которые вы ссылались, профессор, — кивнула Тара. — Несмотря на то, что эффективная масса фотонов в тримерах замедляет распространение света, энергия связи у них меньше, чем в молекуле водорода.       — И что это значит в контексте нашего с вами спора?       — Что мне придется собрать установку, позволяющую регистрировать миллионы тримеров фотонов, и на их основе создать световой меч.       Чтобы ты, наконец, перестал так ухмыляться, чертов душнила.       Тара сильно лукавила: споры с Вьеном ей нравились. Просто сейчас они были очень не вовремя.       И тем не менее, от профессора она ушла еще через полчаса. Переспорить его на этот раз тоже не удалось, но теперь Тара чувствовала себя заметно бодрее. Даже нашла в себе силы сообразить какой-никакой план по поводу Торреса.       — Джой, — Тара позвонила ей на обеде, — не жди меня вечером, я сперва по делам, потом в мастерскую.       — Окей, — ответила та. — Позвони, как освободишься.       Тара убрала смартфон и пошла на седьмой этаж, чтобы самолично явиться в аудиторию Торреса. Если тот знал ее, Таре стоило убедиться в этом самой, чтобы избежать последствий.       Окей, горячий профессор теории функций. Посмотрим, как ты будешь себя вести.       Тара постучалась, открыла дверь после короткого «войдите». В аудитории было пусто, и Торрес, кажется, хотел уходить, но замер у кафедры, когда увидел Тару. Она застыла в дверях, чувствуя, что поступает тупо.       В любом случае, если Торрес явился в ее универ, чтобы отыскать по приказу Бертубера, он уже сообщил тому, что нашел беглянку. Терять Таре было нечего.        — Мисс? — позвал Торрес, и Тара моргнула. Несправедливо, конечно, что такой красивый мужик оказался шпионом по ее душу.       Если, поправила себя Тара. Если он окажется шпионом по ее душу.       — Вы знаете мое имя? — спросила Тара напрямую. Торрес замялся. Кажется.       — Мисс… Кирк? Вы были у меня на первой паре сегодня.       — Да, — кивнула Тара. Она не отошла от двери, сжала дверную ручку рукой у себя за спиной и в любой момент могла просто сбежать из аудитории. Она уже прикидывала, как возвращается в квартиру, оставляет Джой короткую записку, собирает все свои вещи и мотает в другой город — снова! — оставляя позади свою более-менее состоявшуюся жизнь и хорошее имя.       — Вы в порядке? — спросил Торрес, и яркая картинка разбилась у нее перед глазами. Она снова моргнула.       — Что?       — Вы в порядке? — повторил Торрес. — У вас нездоровый вид.       Его голос сбивал с толку. Низкий, приятный, с хрипотцой, которую Тара как будто узнавала. Она помотала головой, прогоняя нелепые мысли о том, где могла бы слышать ее.       — Плохо спала сегодня, — ответила Тара. — Но я не за этим тут… Мистер Торрес, вы меня знаете?       Совершенно точно, он сейчас удивился. Так, будто ожидал этого вопроса. Так, будто боялся этого вопроса.       Так, будто не хотел, чтобы Тара спрашивала об этом, хотя ждал, что она спросит.       — Я надеялся, мы останемся друг для друга инкогнито, — проговорил он, комкая звуки в горле. Тара недоуменно повела плечом, рука, сжимающая дверную ручку, вспотела.       — Можете уже напрямую сказать, — сердито сказала она, чувствуя, как злость перекрывает в ней панику. Зачем прятаться, если тебя уже прижали? Сравнивая их фигуры, это Тару, скорее, прижали бы, но сейчас она теряла терпение.       Она получит ответ и сбежит. Она спрячется где-то на территории кампуса, потом вернется в квартиру, заберет вещи и документы, и…       — Простите, — сказал вдруг Торрес. — Вчера я не предполагал, что столкнусь именно со студенткой своего курса, так что наше знакомство определенно не входило в мои планы.       Все в Таре сперва замерло, а потом рухнуло в самый низ живота. Вч… Вчера? Что, о чем это он говорит?       — Наше знакомство? — проблеяла Тара, вконец теряясь.       — Да, — медленно кивнул Торрес. — Я считал, в костюме меня никто не запомнит, но раз вы здесь и задаете вопросы, мне следует просить вас сохранить наше знакомство в тайне.       Он отошел от кафедры, сделал несколько шагов в сторону Тары и замер, замечая, что она вжимается лопатками в дверь. Тара часто дышала, сердце подскочило в горло и забилось там быстро-быстро, разгоняя кровь по всему телу.       — Тара? — позвал Торрес, и только теперь она, наконец, связала его голос с воспоминанием из вчерашней ночи.       — Вы тот парень, — выдохнула она. — Мандалорец из туалета.       — Н-да, — Торрес опустил голову, чтобы скрыть явное смущение на лице. — Мне бы, конечно, хотелось, чтобы вы называли меня хотя бы по имени.       Твою мать. Гребаный ад.