— Почему ты не хочешь оставить его себе навсегда? — спросил вдруг Брагин, когда они уже зашли в подъезд. У Влада был ответ, но произносить его было как-то стыдно, поэтому он просто пожал плечами и вызвал лифт. Котёнок немного успокоился и со свойственной всем детям любопытностью оглядывался. Находиться с Брагиным в лифте оказалось очень некомфортно. Влад не знал, куда деть не только глаза, но и всего себя. А вот сам Брагин сверлил его взглядом очень внимательно. Влад почти спросил «да что такое?! "
— Какой этаж? — спокойно спросил Алексей.
— Ой, — Влад в мгновение смутился и нажал на кнопку.
— Скажи, зачем ты это делаешь? Хороший же парень, — вдруг нравоучительно начал Брагин, когда лифт дёрнулся и поехал вверх, подозрительно скрипя. — Специальность благородная такая, животным помогаешь, молодой, красивый.
Влад вздохнул и огляделся, будто где-то на стенке была подсказка вроде «восемь правил разговоров с ментами».
— А как ещё в этой сраной стране обеспечить себе хоть немного удобоваримую жизнь? — лифт остановился, и они вышли. Влад достал из кармана ключи, но открывать дверь не спешил. — Когда я устроился медбратом, мой оклад был семнадцать тысяч, в других местах дай бог до двадцати бы доходило. Моя мать всю жизнь горбатится, получает тридцатку и берёт кредиты, чтобы закрыть кредиты. Это разве жизнь?
— Давай зайдем? Это разговор не для подъезда.
— У меня не убрано, — нельзя сказать, что Влад был сильно на взводе, но тон Брагина его слегка вывел из себя.
— Ну вы же таких как я мусором любите называть, значит среди срача мне и место, разве не так?
Владу стало так неловко, что он даже не нашёлся, что ответить. Очень легко поносить представителя какой-либо социальной группы, пока этот самый представитель не смотрит прямо на тебя, держа в руках
твои тяжеленные пакеты. На этой мысли Влад опустил взгляд в них и только сейчас заметил, что руки Брагина сильно покраснели.
— Заходите, — задавленно сказал он, пытаясь вспомнить, где и что у него валяется. Благодаря недавнему визиту Мадины в квартире было относительно обычного состояния чисто, но всё равно то тут, то там можно было обнаружить пустые упаковки, носки и залежы грязной посуды. А ещё специфический запах, который нельзя было никак описать, но который очень раздражал.
— Иди. Изучай, — Влад, когда Брагин закрыл дверь, опустил котёнка на пол. Тот сразу же побежал исследовать обувь. — Я сделаю чай. Согреетесь.
— У тебя можно курить?
— Да, на балкон из кухни выход.
Брагин поставил пакеты, быстро снял верхнюю одежду и пошёл на балкон, держа в руках пачку сигарет. Влад с облегчением отметил, что у него хотя бы не светлые носки. Мадина жаловалась, что после его полов их только выкидывать. Кот же снова начал орать и, прежде чем заварить чай, Влад поставил миску с кормом недалеко от стола.
— Вы какой будете? — он высунул голову на балкон и поежился от холодного ветра.
— А какой есть? — Брагин повернулся к нему и сделал затяжку, а Влад почувствовал лёгкую слабость в ногах. Стресс, видимо.
— Любой.
— Ну вот любой и буду, — ответил он, выдыхая дым.
Решение было сложным. Сначала нужно было выбрать, в каком именно виде подавать чай. Вариант с полноценным китайским чаепитием отпадал сразу. Влад было остановился на заварнике, но тот отказался грязным, и, на всякий случай, он даже открывать его не решился, чтобы не выпустить на волю какую-нибудь новую форму жизни. Чистых кружек тоже не оказалось, но их Влад все-таки помыл, после чего вытащил из коробки пакетики самым случайным образом. В этому моменту как раз вернулся Брагин.
— Я даже и не узнал, как тебя зовут.
— Я Влад, — ответил он, доставая забытое Богом печенье.
— Алексей.
— А по отчеству?
— Просто Алексей, — он сёл за стол и правда стал греть руки, прижав их к кружке с кипятком. — Небольшие честные деньги лучше противозаконных миллионов, но я тебе не про это говорил.
Брагин медленным взглядом обвёл самую обычную кухню. Старый гарнитур, местами забрызганные обои, картина с фруктами над столом, стиральная машинка. Всё то, что Влада вводило в абсолютное уныние, но будто бы являлось обязательными атрибутами жизни в съемной квартире.
— Я говорил про употребление. Это тебе сейчас всё кажется таким невинным, интересным, бодрящим, но потом ты начнёшь терять себя и…
— Подождите, — и снова в речи Влада проскользнула так ненавистная им самим защитная агрессия, — я не юзаю.
— Хорошо, что ты хотя бы понимаешь, что это всё не очень хорошо и пытаешься отрица…
— Я никогда в жизни ничего не пробовал.
Алексей хмыкнул и внимательно посмотрел на Влада.
— Как ты тогда вообще в это влез?
— А чего вы вообще ко мне прикопались? — он откусил печенье и сделал небольшой глоток, громко прихлюпнув. — Идите вон в школах проводите свои воспитательные беседы, там все кому не лень на мефе сидят.
— Да знаю я, — Алексей качнул головой. — И я ко многим, как ты выражаешься, прикапываюсь. Просто есть те, кого из этого уже не вытянуть. А ты таким не выглядишь.
— Откуда Вам вообще знать, каким я выгляжу, — Влад попытался цокнуть языком и несколько крошек вылетело на столешницу. Он их быстро смахнул, пытаясь скрыть смущение. — Нет у юзающих фенотипа своего. И истории одинаковой. Кому травма, кому веселье.
— А у тебя что?
— Да не употребляю я.
И больше всего он злился от того, что ведь действительно собирался попробовать. Признаться, с каждым днём отказывать себе было всё сложнее. Энергия, эйфория, отсутствие тревоги. Чего его можно желать в этой серой жизни, полной апатии и бессмысленной жестокости.
— Ладно, допустим, верю.
И в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь порывами ветра снаружи и ором котёнка.
— Нравоучения никогда не работают, — сказал Влад через несколько минут. — Только назло хочется делать.
— Ты будто ребенок, который шапку не надевает, и уши морозит, лишь бы наперекор маме пойти. У меня есть номера тех, кто бесплатно может помочь. Хотя бы проконсультировать.
— А потом сдать вам? Интересная схема.
Брагин печально усмехнулся.
— Слишком рано.
— Что?
— Слишком рано ты потерял доверие к миру.
— А когда не рано?
— Хороший вопрос. Может, ты больше моего прав в таком отношении. Настороженность никогда не помешает, — Алексей допил чай и наклонился, чтобы посадить котёнка себе на колени. Тот сразу успокоился. — Так почему ты не хочешь оставить? Он очень ласковый будет.
— Боюсь не справиться.
— Ответственности боишься?
Влад поморщился от того, как легко ему прямо в лицо сказали то, что он сам не хотел признавать.
— Не то, чтобы боюсь. На него ведь денег дофига надо, — Влад протянул руку и почесал кота за ухом. — Особенно если заболеет. А тут уж никто не застрахован.
— Хороший ты парень. Добрый, разумный, вроде, — Брагин поднял котёнка в воздух, и тот снова отчаянно заорал, пока его не переложили на колени Влада. — Очень только на деньгах зациклен.
— Да за деньги всё, что угодно можно купить. На них не зациклен только тот, у кого они есть.
— Что за подростковый максимализм? Есть ведь простые бесплатные ценности и радости.
— Пф-ф, — Влад, много раз попадавший в такие споры, вдруг стал выглядеть агрессивнее. — Любовь, счастье, здоровье? Это все покупается до ужаса просто.
— Любовь к деньгами и любовь к чело-, — попробовал сказать Алексей, но этого ему сделать не дали. Между выученных в ссорах фраз было очень тяжело что-то вставить.
— Не перебивайте, пожалуйста. Понятно, что есть меркантильность. Но когда есть деньги, тебе не нужно выжимать себя без остатка, чтобы было, что пожрать.
— А тебе нечего есть?
— Нет, есть. Неважно. Я же не о себе, я в целом. Вот у тебя появляются время и силы на хобби, на свидания, на процесс познания другого человека. Деньги не могут решить лишь один вопрос — мы все умрём.
— Но ведь на заработок денег как раз нужно то самое время, о котором ты говоришь, — Алексей выглядел как человек, который понимает, что ему пора идти, но который при этом слишком увлечён беседой для этого. — К тому же, это накладывает некоторое социальное ограничение. Девушка беднее тебя будет на правах содержанки, а из круга побогаче чаще всего все слишком самодостаточные.
— В жопу социальные ограничения.
Влад съежился, а потом заметил, что взгляд Брагина направлен туда, где в их первую встречу был тот самый радужный браслет. Алексей будто пытался что-то вспомнить.
— Да, я пидорас. Не утруждайтесь.
— Смело.
— А что Вы мне сделаете?
— Думаю, что мне пора. Спасибо за чай.
— Спасибо, что помогли с вещами.
Алексей пошёл одеваться, а напоследок погладил котенка. Тот снова начал неистово орать.
— Как назовешь? — спросил Брагин уже в дверях.
— Не знаю. Пусть новые хозяева называют.
— Ты будешь жалеть, если отдашь.
— До свидания.
— Пока.
Прежде чем дверь закрылась, они неискренне друг другу улыбнулись. Влад почти сразу опустился на пол и посадил котёнка себе на колени.
— Слышал, что он сказал? Пожалею, пф! — он поднял котёнка над головой. — С другими тебе будет лучше, чем со мной. Но, конечно, пожалею.
Чувствовал себя Влад очень странно. Где-то внутри сидела непонятная ему самому неудовлетворённость разговором с Алексеем. Не от от того, что он состоялся, а от того, что закончился так быстро. Владу отчего-то захотелось больше с ним пообсуждать бессмысленные философские темы. Сказывался страшный голод по конструктивным и поверхностно-глубоким беседам. Он достал телефон и открыл мессенджер.
Прекиньте, что сейчас произошло
21:59
Максоска
Что случилось?
22:02
Ты наконец-то нашёл бедолагу, который тебе отсосал?
22:03
АААУУУУУУУ
22:06
Катерина
Ты реально столько записываешь, или это залагало?
22:06
Максоска
Пацаны, я за попкорном
22:08
Катерина
Не знаю как вы, а я столько слушать не собираюсь
22:08
ВЛАДБЛЯть ты опять анекдот про парты рассказываешь?
22:09
*Голосовое сообщение 9:42*
22:11
В рассказе Влад умолчал лишь о том, что Брагина он знал раньше. Не сказал и то, что он полицейский. Мадина и Катя сразу же отчитали за беспечность — заводить незнакомого мужчину в дом, это «вообще мозгов пригоршня». Макс же просто смеялся, а потом предложил приглядеться к " мужчинОЧКЕ». Впрочем, чудодейственным отвлекающим средством стали кружочки с котёнком, который пытался покорить вершины, карабкаясь по покрывалу на диван. Владу захотелось прислать это и Алексею, но он осознал, что не взял у него номер. Может, получится ещё встретиться в магазине. Так и выход на работу обрёл чуть больше смысла. Признаться, с каждым днем ходить туда было всё труднее.