Инктобер 2022

- Ее звали Тайра. - Ты помнишь? Столько лет прошло. - Помню. Как-то получилось, что запомнилось. Вот не помню, как звали первую учительницу, с кем любил играть во дворе, даже с кем дружил в начальных классах. А Тайру помню. Была она большой и старой овчаркой. Родители запрещали детям играть с ней, видимо потому, что она была страшноватой. Некрасивой, с клочкастой шерстью, к тому же зубы скалила. Не от злобы, просто так получалось. Мама пугала меня, мол, не трогай собаку. А я ее любил. Тайра ни разу не укусила никого, если ее дразнили, убегала, пряталась. Все-таки дети подкармливали Тайру, кто котлетку вынесет, кто кусок курицы или косточку. Потом подкинули котенка. Худющий, черный, у него хвост был смешной такой, вверх торчал все время. Его кто Мурзиком звал, кто Маркизом, кто Чернышом. А я назвал просто – Хвостик. - И что было дальше? - Тайра начала заботиться о котенке. Я не знаю, были ли у нее когда-то свои щенки. Но Хвостика она воспринимала, как приемного ребенка – все время опекала. Отдавала ему еду, помню, он стоит у нее между лапами, котлету ест, а она будто любуется малышом. Ходила следом за ним. И вот тут уже стала нрав показывать. Если кто пытался обидеть котенка, порыкивала. Обычно не обижали, он такой забавный был. За бумажками бегал, листочки ловил лапками, как мышек. Часто видел, Тайра ляжет, а малыш у нее под боком спит. Греется. Ночами холодно стало уже. Мы тогда каждый день ходили в горы. А как вечером вернемся, Тайра нас встречала. Она всегда встречала, знала уже, кто на турбазе живет. Хвостом виляет, в глаза заглядывает. И теперь Хвостик рядом с ней. Я в пути старался в карман спрятать кусок колбасы из сухпайка, чтоб их угостить.       Однажды папа подвернул ногу, и мы остались там, на базе, никуда не пошли. Мама разрешила мне играть возле домика, сколько хочу. Я взял бумагу, карандаши и стал рисовать Тайру и Хвостика. А ко мне подошли мальчишки какие-то… старше меня, их трое было. Ну и решили повыделываться друг перед другом. Порвали они мои рисунки, и ржали, как дебилы. Вдруг услышали рычание. Тайра-то сзади подобралась, одного за штаны зубами- клац. Тот в рёв и бегом, друзья за ним. Собака догонять не стала, ко мне подошла, носом в руку тычется, мол, не грусти, погладь меня лучше. Голос дрогнул. Дима снял очки и стал их протирать. - А потом Тайры не стало. Куда она делась, не знаю. Мама с папой мне говорили, мол, хозяин вернулся, он далеко уезжал, и оставил собаку на турбазе, чтоб о ней заботились. Но я не верил им почему-то. Мне кажется, родители того мальчишки собаку убили… или еще кто-то. Хвостик так жалобно мяучил всю ночь. Я встал, взял фонарик и пошел искать. Не нашел, сам заблудился среди домиков, так что проснувшиеся родители пошли искать меня. Меня-то нашли, а я в рев, не пойду, пока Хвостика не найду. И потребовал, чтобы домой взяли. - И что, нашелся? - Нет. И мяуканья потом не слышали, только в первую ночь. Тоже меня убеждали, что у котика хозяева появились, что теперь он живет в доме, мышей ловит. - Взрослые часто врут детям. - И считают это ложью во спасение. - Слушай, Дим, - Вера погладила Барсика, лежавшего у нее на коленях, - вот я думаю, почему меня там с вами не было. - Так тебя в лагерь отправили, к морю. Папа путевку достал. Гордился, что ты у моря жить будешь. - А, точно. - Знаешь, я не могу забыть, как та собака, Тайра защищала тех, кто слабее. - Чаще собаки куда умнее и добрее людей, Дим.