Страх

Олежа всегда был ведомым: семьёй, преподавателями, редкими друзьями, знакомыми, порой людьми, которых вообще видел впервые в жизни. Он всегда считался с чьим-то мнением, боясь идти наперекор. Даже в том идиотском споре с Олей про то, что лучше съесть на завтрак — яичницу или омлет — парень уступил. Он всегда уступал. В конец это начало вызывать у Олежи отвращение к самому себе. Недавно, пробежавшись по психологическим статьям, он понял, что из подростковой зажатости это превратилось в элементарную боязнь жить. Когда-то Душнов безумно мечтал играть на сцене, поступить в театральный, но из-за мнения отца теперь лежит и смотрит в потолок другой общаги. Нет, не так. Из-за своего страха спорить с отцом он теперь лежит здесь. Хотя что толку? Даже будь Олежа зачислен в тот универ, все равно бы не смог нормально играть. Не потому, что плохой актер — он попросту уступил бы все роли. Парень злобно скрутил конспект, который зубрил до этого, и с тихим криком швырнул под кровать. Как же всё это надоело. — Почему я такой? Когда Олежа узнал о «DODES», тот сразу же стал его любимой компьютерной игрой. На вопрос «почему» будет весьма очевидный ответ — там он мог создать себя тем, кем хотел: воссоединенить родителей, подлатать им характеры, вписать в семью Антона, сделать карьеру, стать миллионером… . Быть счастливым. Помимо этого, перед сном, когда студента не занимали беспокойства о завтрашнем дне, он часто воображал другую жизнь — лучшую версию Олежи. Выдуманная история настолько обросла подробностями, что казалось уже можно писать книгу. У главного героя конечно же не всё всегда получалось — иначе это какой-то Марти Стью — были трудности, но он всегда шел вперед и добивался своего в отличие от прототипа. В реальности так не бывает. Здесь ты не станешь резко смелым, умным и красивым, ты должен сам что-то сделать. Преодолеть себя. Именно этого Олежа не мог. Порой Душнову становилось страшно, что с ним всегда будет так. Что он не успеет начать жить. «Придёшь?» — брямкнул телефон лежавший рядом. Получатель смс понуро посмотрел на него, но увидев отправителя занервничал. «Да» — перевернувшись на бок и сжавшись в комок напечатал Олежа. Сегодня он договорился встретиться с Антоном в два, перед митингом. В последнее время демонстраций становилось всё больше, это немного напрягало парня, ведь на них Антон мог пострадать. Пусть мужчину и не посадят в тюрьму из-за статуса его отца, но по незнанию всегда могут успеть избить до приезда в участок. Пару раз так уже было. Олежа конечно не пытался отговаривать его от занятий пропагандой. Ведь это Антон скорее убедит студента надеть плащ и накрасится, чем тот его прекратить. К самим митингам Душнов относился весьма скептически — считал наивными потугами идеалистов — ведь большая часть людей в этой стране такие же трусливые как он. Однако речи все равно писал, это создавало некий азарт — какой эффект они вызовут у слушателей. И вообще, может у Дипломатора получится? Читая историю парень понимал, что люди идут больше не за идеями, а за людьми, которые их продвигают.       *** Выйдя из лифта студент неестественно сильно замедлился. Редкий звук собственных шагов вызывал у него неконтролируемое желание уйти обратно в общагу. Как считал парень, при необходимости, с Дипломатором Антон вполне мог справится и сам. Эгоистичной причиной, по которой Олежа все же дошел до нужной двери, являлось то, что на самом деле он нуждался в Звездочкине намного больше, чем тот в нем. Достаточно просто смотреть на мужчину — это словно бальзам на душу, когда его тошнило от действительности. Палец завис у дверного звонка. «Чего я снова боюсь?». Не найдя ответа парень сдался и нажал на кнопку. Антон открыл довольно быстро, возможно заждался, и поприветствовал мягкой улыбкой. Олежа внутренне растаял от нее, на мгновение позабыв как дышать. — Рад тебя видеть. — Ты поел? — на ходу разуваясь и скидывая верхнюю одежду спросил гость. — Нет. Помимо моей тайной жизни нужно ещё создавать хотя бы видимость учёбы. Дорешаю тесты и начнем собираться. — Антон сел за кухонный стол и начал что-то быстро клацать в макбуке, рядом с которым стояла грязная розовая кружка. — Я что-нибудь приготовлю. — тихо сказал Душнов. — Мгм. Олежа открыл холодильник. Звездочкин практически никогда не готовил, предпочитая заказывать еду из ресторанов, поэтому ингредиентов внутри лежало особо не густо. Можно сказать вообще не было. «Он снова не сходил в магазин». — Вздохнул и пожаловался самому себе Олежа. Парень вытащил оставшиеся куриные яйца, зелень, одинокий помидор и захлопнул дверцу. Потом вернулся в коридор за рюкзаком и явил холостяцкой квартире кефир и муку, о которых благоразумно подумал заранее. «Сегодня мы приготовим оладьи и яичницу с помидором. Для этого нам понадобятся: кефир, мука, яйца…» — развлекаясь, парень начал вести в голове собственное телешоу, комментируя каждое последующее действие. — «...замешиваем тесто и приступаем к яичнице…». Искоса, отрываясь от экрана, Антон с интересом наблюдал за процессом. Тонкие пальцы ловко нарезали кубиками помидор и отправили его шипеть на подогретую сковородку. Дождавшись обжарки, парень разбил внутрь три яйца и сразу же накрыл крышкой — благодаря этому поверх желтка образуется слой из белка. Чувствуя внимание Олежа не удержался и посмотрел мужчине в глаза — на солнце они отливали золотом — Душнов надолго бы залюбовался ими, если б не риск подгоревшей яичницы. — Мне всегда было интересно каким ты меня видишь. — Неожиданно для себя сказал парень. В голове Олежа часто рисовал неприглядные образы выставляющие его в худшем свете. Вдруг он слишком навязчивый? Слабый? Наивный в конце концов? — Довольно странный вопрос, не находишь? Олежа заинтересовался — он не ожидал, что Антон всерьез задумается над этим, потому что лишь озвучил рандомные мысли вслух. Мужчина часто игнорировал его попытки в философию. — Я где-то читал, что и здоровые люди видят цвета не такими какие они есть на самом деле. Душнов слегка сжал губы. Антон не так интерпретировал его слова, но поправлять мужчину парень не стал. По телу вновь расползлось отвращение — даже в такой обычной ситуации он не решался что-то сказать. Ему всегда проще промолчать. — Да, это интересно… — пробормотал Олежа возвращаясь к готовке, — По сути мы видим лишь фотоны света, отражающиеся от предметов… — Из-за репутации главного заучки универа могло показаться, что до этого студент активно вылизывал учебник физики, но на самом деле он лишь воспользовался полученными знаниями из «Смешариков». Какое-то время они с Антоном и дальше дискуссировали про цвета, чтобы разбавить тишину. Олежа поставил перед Звёздочкиным розовые тарелки с яичницей и оладьями, помыл кружку и заварил новый чай. — Ммм… вкусно. Ты не будешь? — жуя спросил Антон. — Нет аппетита. — Парень положил подбородок на переплетённые пальцы и начал наблюдать за мужчиной. — Что-то случилось? — Собеседник подцепил вилкой новую оладью. — Не важно. — Олежа отрицательно качнул головой и предотвращая продолжение диалога ушёл в другую комнату за вещами Дипломатора. Вскоре Антон доел, помыл посуду и начал одеваться, в процессе не переставая следить за Душновым — тот, словно застыл, отрешенно сидел на диване в обнимку с рюкзаком. Звездочкину было сложно не заметить, что парень странно вёл себя последнюю неделю, поэтому он принял твёрдое решение поговорить с ним, когда разберется с митингом. На выходе мужчина полностью застегнул плащ и повязал шарф, чтобы скрыть красную подкладку и свитер. Весь путь до машины Олежа плелся где-то сзади, Антону пришлось несколько минут ждать пока тот наконец сядет. Они по обыденности заехали в максимально близкую подворотню к демонстрации, чтобы завершить образ Дипломатора. — Ты сегодня молчаливее обычного. — У тебя волос на воротнике. — Олежа наклонился, убрал его и не удержавшись попутно провел пальцами по чужой шее. Антон не обратил на это внимания или сделал вид, что не обратил. Парень неловко достал новую дорогущую помаду из бардачка. — Посмотри на меня. Олеже нравилось его красить — так он мог обоснованно трогать Антона, не боясь, что его неправильно поймут. Пусть Звездочкин и не особо шевелился в процессе, но для удобства парень всё равно аккуратно придерживал его лицо. Он выводил маску с точностью ювелира, специально растягивая удовольствие. — Спасибо. — Антон посмотрел на себя во внутреннем зеркале заднего вида. Перед тем как выйти из машины мужчина взлохматил волосы — сделал последнее, что отделяло его от образа Дипломатора. Когда тот входил в роль, то менялся практически до неузнаваемости — даже взгляд становился иным. Если с Антоном парню довольно комфортно, то эта личность навевала на него лишь панику. Громкие речи были сравнимы с фасадом — если хорошенько вслушаться, легко понять, что Дипломатор далеко не святой, а лишь хороший актер. Он не импульсивно сотрясал воздух, как это могло показаться, а бил по больному, манипулировал. Именно Олежа сделал его таким. В митингах сам Душнов никогда не участвовал — старался находиться достаточно близко, чтобы помочь и одновременно далеко, чтобы его не повязали за компанию. На этот раз, разделившись с Антоном, он зашёл в Мак, заказал мороженое и включил прямую трансляцию в наушниках. Дипломатор появился на видеозаписи не сразу — еще какой-то рыжий мужик выступал до него — но, когда Звездочкин все же поднялся на сцену, то чуть ли не все взгляды и камеры впились в него. «Наш герой» — выделялось в криках толпы. Уже на первых словах мужчины Олежа прекратил вслушиваться — от переживаний его начало тошнить и вскоре он выключил экран. Если Антону что-то понадобится, то тот все равно ему позвонит, какой смысл это смотреть… Всегда одно и то же. Студент вышел на воздух и направился в небольшой парк неподалёку, набрал Олю. — Привет, ты можешь говорить? — Если что-то срочное. У меня пары. — Шепотом сказала сестра. — Нет. Мне просто… «Одиноко». — Закончил у себя в голове. — Прости, что отвлек. Встретимся завтра в обед. — Хорошо. Отключаюсь. Теперь Олежа окончательно не знал чем себя занять и поэтому стал выводить круги вокруг деревьев. Музыку слушать не хотелось, он убрал наушники. В итоге устав от ходьбы парень решил сесть на лавочку и начал бесцельно наблюдать за детьми на площадке. Разум заполнился пустыми размышлениями. Спустя время он понял, что на телефон подозрительно долго не приходило уведомлений. Олежа забеспокоился и достал его из кармана. Сердце пропустило удар. Он стоял на беззвучном из-за пар! Четыре пропущенных от Антона с градацией от часа до двадцати минут назад. Просмотрев дальше Душнов увидел сообщения: «Меня забрали в участок. Я не мог до тебя дозвониться» «Не жди меня» — Блять. Олежа дрожащими пальцами нашёл куда именно забрали Дипломатора, вбил адрес в приложение, попутно делая вызов Антону. Парень начал задыхаться от быстрого бега, пытаясь выбраться из парка. Ему было страшно — гудки вызывали едва ли не панический приступ. — Ало, Олеж… — Наконец хрипло раздалось в телефоне. — С тобой все впорядке?! — Студент практически прокричал это из-за нервов. Проходящие мимо пенсионеры покосились на него. — Да. Почти. Меня уже отпустили, но похоже сломали рёбра. Я у Эрнастова. Олеж? — Я скоро буду. Прости, что не ответил. — Ты бы все равно ничего сделал. Не вини себя. Эрнастов являлся врачом в частной больнице, где обследовался Антон. Олежа быстро отменил и поменял пункт назначения для такси. Доехать до места получилось минут за пятнадцать, что несказанно обрадовало и успокоило Душнова. Парень едва ли не перепрыгивая проскочил мимо ресепшена — администратор, что-то прокричала ему вслед, похоже позвала охрану. Олежа побежал дальше, у него всё равно нет с собой паспорта, а лишние выяснения обстоятельств лишь отняли бы время. Студент застыл в дверном проёме и пытался отдышаться. Антон сидел на кушетке с перемотанной грудью и о чём-то со смехом разговоривал с врачом, взгляд мужчины невольно переместился на Олежу, улыбка пропала. Вскоре добежал и охранник, Эрнастов сказал тому, что всё в порядке и тактично вышел вместе с ним из кабинета, ссылаясь на необходимость разобраться с бюрократией. — Не нужно было так бежать. Я же сказал, что всё нормально. — Слегка морщась Звездочкин встал и направился к Олеже. — Твоё «нормально» каждый раз… — Голос предательски сорвался. — Всё в порядке. Успокойся. — Антон осторожно обнял его. — Я рядом, — прошептал он.