Анатомия черепа

Владлен шагал по дворам чуть ли не вприпрыжку, несмотря на хлещущий по лицу ветер с поздней листвой и ранними снежинками, и даже не потому, что рад был свободному вечеру. Пятница, занятия с репетитором были закончены, и он успел сделать домашнее задание ещё в школе на переменках. Не то чтобы он собирался в свободное время лодырничать… Но ведь дома его ждёт недоученая «колыбельная» из Гаянэ, и незаконченная повесть, и… Но это всё потом, на выходных, успеется! Главное, чему он радовался и к чему торопился — это встреча с Ариной, которая обещала зайти после художки. Он угостит её своими любимыми конфетами, и вроде бы у мамы оставалось то песочное печенье… А самое главное — поможет ей выучить анатомию. Дома ведь у него ого-го какое пособие лежит! Они будут сидеть рядом, смотреть картинки, читать и повторять… Если только мама не будет опять стоять над ними как цербер. И с чего она вдруг? В кармане завибрировала «нокиа», и заходя в тёмный подъезд он взглянул на зеленоватый экран с надписью «новое сообщение». Торопливо пикая клавишами он открыл смс от Арины и не смог сдержать вздох разочарования — на уроке по истории искусств их повели в корпус Бенуа, а значит ей придётся на пол часа задержаться. Уже не так весело он побрел домой. Открыв дверь он застал непривычную картину — в прихожей пахло мамиными духами, на вешалке висела шуба, а под ней стояли мамины начищеные сапоги на игривом каблучке, и повсюду витала атмосфера суетливых сборов. Родители были одеты официально и нарядно, мама достала бабушкин малахитовый гарнитур с тяжелыми серьгами, а отец втискивался в пиджак. Мама поправила ему парадный галстук. — А вы куда? — спросил он, сбитый с толку происходящим. — В театр ведь, Владюша, ты что? Мы ведь давным-давно купили билеты в театр русского балета, разве можно о таком забыть, ты как невежа, чесно-слово! — проговорила мама с упреком качая головой. Владлен смутился, краснея ушами. — Хорошо вам сходить. — сказал он с улыбкой, и отец улыбнулся ему в ответ. — Будем смотреть «Спартака» — похвастался он — его будет танцевать Илья Кручинин, а партию Краса исполняет какой-то новый солист, Филипп… Забыл фамилию, ать!.. — Крапивин, Филипп Крапивин! А я тебе говорила, не забывай пить омега-три, для памяти хорошо. — не упустила случая понудеть мама — Идем сына, я тебе покажу, что где на кухне… Влад покорно последовал за ней. Когда инструкции по употреблению в пищу толчонки, салата и котлеты были ему выданы и тщательно разжеваны, мама поспешила в прихожую, откуда её уже сердито окликал отец, жалуясь, что устал стоять одетым, и если она будет и дальше возжахаться, то они в театр опаздают. Мама в последний раз глянулась в зеркало и накинула шубу. Отец довольно улыбнулся глядя на неё, и мама поймав этот взгляд кокетливо, серебристо хихикнула. — Ну всё, пока-пока, радость моя, не забудь убрать посуду в мойку как покушаешь! — мама одарила его воздушным поцелуем. Он тоже улыбался, закрывая за ними в дверь, радуясь не только тому, что родители выходят в свет, но и тому, что мама не будет своим присутствием смущать Аришу… При ней та становилась сама не своя, дичилась, глядела в пол и лишнего слова не говорила. Он проводил родителей взглядом, те торопливо, под ручку засеменили к метро, а тихо падающий снег сахарной пудрой искрился над их головами. Вопреки всем материным заветам он глядя в окно жевал сладкую ватрушку, вперёд салата и котлет. Где-то под этим снегом на автобусе из своего Купчина, или из русского музея ехала Арина. Её щёки будут розовые, румяные, холодные, когда он их поцелует, и она будет пахнуть морозом, а на помпоне шапки будет противная морось, но даже ей он будет рад… И они будут одни, только вдвоем… Нет, будет конечно ещё Егор в соседней комнате, но он будет за компьютером, зубрить свой патфиз… За спиной что-то зашуршало. Раздался звон ложки для обуви и тихое ругательство. — А ты куда? — Владлен удивиленно поднял брови, наблюдая как старший брат обматывается шарфом. — К Лене. Но матери ты скажешь, что я поехал на каток, в хоккей играть, понял? — Понял. — пожал плечами Владлен. Уши у него слегка зарделись от всяких смутных догадок. Хотя, что тут такого, ну ходит брат на свидания с девушками, подумаешь… Но раньше он об этом не врал. Что интересно он скрывает? Дверь за Егором захлопнулась, и Владлен оставшись совсем один налил себе горячего чаю, и пошёл готовится к приходу гостьи. В комнате у него было прибрано, но учебники сами себя не достанут… Да и повторить хорошо бы, чтобы не ударить при Арише в грязь лицом. Владлен осмотрел порядок на столе, как полководец диспозицию перед сражением. Пока ждал Арину он успел развернуть конспекты, атласы, достать распечатки, и главного героя сегодняшнего вечера, которого не терпелось представить Арине — «бедного йорика». Настоящий, всамделишный, неподдельный человеческий череп, купленный отцом, тогда ещё не хирургом и не доцентом, у одногрупника, такого же зеленого первокурсника, который наведывался на места боевой славы Ленобласти и привозил оттуда мешок трофеев, оделяя ими всех желающих за символическую сумму. Владлен гордо поставил фрица на стопку книг, под лампу, чтоб смотрелся повыгоднее, и старательно начал повторять вызубреные косточки. Это скуловая дуга, а вот клиновидно-чешуйчатый шов… Время в ожидании тянулось медленно. Ну почему она не идёт? Когда повторять наскучило, и захотелось баловаться он начал представлять, что Арина сделает когда увидит «кощея». Мама, если отец доставал перед гостями друга по студенческой юности, неизменно ахала и причитала «Валя, ну убери эту пакость, ты разве на работе ещё не насмотрелся?», и вообще всячески возмущалась, говоря что муж превратил дом в какую-то кунсткамеру. Напившись горячего чая он задремал, опершись рукой о щеку, и думая о том, как мог выглядеть фриц при жизни, и отчего умер… Но затем его мысли какими-то окольными путями пришли к мечтам о том, что он возьмёт Арину за руки и будет гладить нежные пальцы… Он все глубже утопал в этой сахарной фантазии, как в сиропе, и в его мечтах Арина сидела у него на коленях, он обнимал её за талию, а она наклонялась к нему и… Наваждение рассеялось от дверного звонка. Он подскочил, едва не упав с табуретки, и побежал открывать, попутно укоряя себя. Ну нельзя, нельзя столько думать о всяких пошлостях и низостях… Едва он открыл, Арина запыхавшись ввалилась в комнату. Она была вся в снегу, который таял на ней тысячей маленьких звезд. У него сладко екнуло в груди от поцелуя с ней… Она пахла прохладой и свежестью. — Прости что опаздала! — затораторила она — Я так спешила… Там снег валит ужас просто, я вся промокла. Он слегка растерялся от этого нахлынувшего на него быстрого потока слов, но сумел всё же сказать: — Р-раздевайся скорее… То есть, я имею в виду, верхнюю одежду. Мы тебя высушим. И тебе надо скорее горячего чаю, чтобы не простыть… — А куда можно повесить… — смущенно спросила она указывая на пуховик. Он торопливо помог ей раздется. Кое как разобравшись с одежками они отправились на кухню. Владлен спросил про музей и Арина засыпала его впечатлениями, на каком-то своем художницком языке: — …Знаешь, Серов конечно сильно разбеливает, но чем больше обобщает, тем живее смотрятся его работы, парадный портрет императора, по сравнению с этюдом где он написал цесаревича Алексея совсем не живой. И представляешь, императрица критиковала Серова, говорила, что он не точен в деталях!.. — Это все яркое проявление ограниченности буржуазных вкусов. — Точно! Зато вот Мамонтов поощрял творческий поиск, хотя и был буржуй и эксплуататор, владелец заводов и параходов. — А Мамонтов, это который купил дорогу в Сестрорецк… — Да не! Это другой. Мамонтов покровительствовал и Врубелю, и Серову, который написал «Девочку с персиками», на этой картине дочь Саввы… И так далее. Арина так живо тараторила, не замолкая ни на секунду, что он обомлел. Обычно она больше слушала… Половину того, что она говорила он снова пропустил мимо ушей. Не нарочно. Просто слишком много думал о том, как хорошо было бы её обнять. И не смел. Запнувшись, она в какой-то момент обняла его сама, прижавшись крепко-крепко, заставив его сердце радостно затрепетать, и он уже не позволил ей отстраниться, когда она слегка разжала объятия. Так хорошо было держать её в своих руках, и уже только от этого ощущать себя блаженно счастливым. Она тоже притихла, взглянув ему в глаза. Слова в эту минуту были не нужны… Чайник на плите засвистел, и он вспомнил о необходимости проявить гостеприимство и напоить гостью чаем… Сидя за столом они переглядывались и улыбались друг другу, и он нет-нет да и наклонялся, чтобы сорвать с губ ещё и ещё один поцелуй, мягкий и осторожный. Только бы она не подумала, что он пристает к ней, или совсем поглупел и ума ему хватает только лезть с поцелуями… Просто никак не мог он с ней нацеловаться, наулыбаться, наглядеться… Наконец чай был допит и Арина с хитрой улыбкой спросила. — Ну что, где твой секретный материал? — А… Там. То есть, я сейчас покажу, пойдем. — он взял её за руку и повел за собой, все остроумные фразочки вылетели мигом из головы… Черт, ведь не робел он раньше так при девушках! Он повернул череп лицевой частью к ней и произнёс светским тоном: — Знакомься, это Йорик, он же фриц, он же средство от икоты. Передается в нашей семье из поколения в поколение, является почетным обитателем папиного шкафа, а по нечетным — моим наглядным пособием. Он уставился на Арину ожидая визгов, писков и может даже попыток побега. Но она только расплылась в восторженной улыбке. — Ух ты! Вот это да, и правда настоящий! А нарисовать можно будет? — Конечно… Если ты хочешь. — ответил Владлен обрадованный её заинтересованностью, и несколько разочарованный тем, что она ни капли не испугалась. — В следующем году буду рисовать такой на подготовительных курсах, если конечно… Ну, я должна скопить на это денег. Надеюсь летом удастся подзаработать на аквагриме. — Арина как-то очень серьёзно и взросло вздохнула. — Не тревожься. Ты очень талантливая и старательная, у тебя обязательно всё получится. — он ободряюще ей улыбнулся и провел по волосам, гладя её, пользуясь этой возможностью прикоснуться к Арише. Его тянуло к ней как магнитом, так сильно, почти непреодолимо… Она развернула тетрадку, куда были вклеены распечатки с обрубовками и риссунками экорше. В её присутствии щеки сами собой наливались краской… — Ну как, пока понятно? — Угумс. Интересно всё-таки… Мы его изучаем совсем не так. — заметила Арина. — А как? — Ну, нам конечно рассказывали про названия отделов черепа, но главное это формоозразующая структура, пропорции. Например ты знал — Арина приложила пальцы к его лбу и точке между бровями — что расстояние от линии роста волос до бровей равно высоте носа, и расстоянию от носа до подбородка. А ещё расстояние между глазами в класическом каноне равно одному глазу… — Ну и как, у меня достаточно классические пропорции? — Кажется да… Профиль у тебя точно греческий. — она хихикнула наклонившись чуть ближе, и он переборов робость поцеловал её, совсем легонько, и отпрянул. Его тут же чмокнули ответно. — А можно… — Арина слегка смущенно опустила взгляд — мне его взять. — Конечно! То есть… Будь только акуратна. А то папа мне оторвет голову, если что… — Чтобы восполнить потерю? — Что? А! Ха, наверное… — он неловко рассмеялся этой шутке — в общем бери, мне ради тебя, как видишь и головы не жалко. — О, ладно. — она, хихикнув, неловко ему улыбнулась и принялась рассматривать — а чем его очищали? — Что? Я… Я не знаю. — Владлен задумался, и понял с некоторым стыдом, что совсем о таких вещах не знает. Арина между тем внимательно рассматривала фрица. Заглянув ему в челюсть она заметила: — Это похоже довольно молодой парень. — С чего ты взяла что молодой, и что парень? — Элементарно, Ватсон. У него зубы мудрости не прочикались, а по развитым надбровным дугам и углу челюсти видно что это мужчина. Это и по тебе видно вот например… Ой, прости, мне наверное не стоило на тебе это показывать. — Ничего. Мне даже нравится. Я не думал что ты столько знаешь… Ты как доктор Мортимер с его антропологией — удивился Владлен. — а я то думал что-то новое смогу тебе рассказать. — Конечно сможешь. Я ведь не знаю каких-то мелких особенностей строения и названий. — Арина пожала плечами — Тут все написанно в книжке, можешь посмотреть. В целом череп ребёнка когда он рождается это разрозненные кости, которые затем срастаются и образуют вот такие швы, каждый из которых имеет свое название… Они сидели за столом, и крутя фрица так и этак, Владлен показывал ей, что знал, все косточки и швы. Арина смотрела восхищенно и удивлялась тому, что он говорил, это очень ему льстило… Иногда она дополняла его рассказ совершенно неожиданно — она много знала о прикрепляющихся к костям мышцах, о том как разные особенности проявляются внешне. Она тоже показывала это водя пальчиком по отполированной поверхности кости. То и дело их пальцы переплетались на каком нибудь венечном шве, и от этого по телу у Владлена пробегала орда искрящих мурашек. Они придвигались друг к другу всё ближе, заинтересованные учебниками. Арина рисовала в тетради, объясняя ему, и её длинные светлые волосы падали на страницы… Она распустила свою косу до пояса, и была похожа на ундину. Он то и дело, пока она записывала, на несколько секунд отключался, и просто любовался на её волосы, длинные и отливающие золотом в свете лампы. Хотелось в них зарыться лицом… Наконец он нашел момент чтобы приобнять её, и она не сбросила его руку. Сердце от этого наполнилось радостью. —… А вот тут если у человека есть мутация отвечающая за строение этой мышцы, при улыбке появляются ямочки на щеках… — она ласково коснулась его щеки и от этого легкого теплого прикосновения он почувствовал себя невероятно счастливым. Она улыбнулась. — У меня правда только с одной стороны. Видишь? А тут нет. Она прижала его руки к своим щекам, и вдруг оказалась так близко… Он смотрел на её улыбающееся личико, на озорной курносый носик, пухлые губки, чуть раскосые глаза… Сердце сжалось от того, как сильно потянуло к ней. Владлен, робея, наклонился и поцеловал её, прямо в губы. В её губы, такие мягкие… Она обвила его рукой за шею, отвечая на поцелуй, который все длился и длился… Он обнял её за талию, и Арина потянулась к нему вся, прижалась грудью… В голове мелькнула мысль что вся она мягкая, как свежая сдобная булочка, и от этого захотелось целовать её ещё жарче. Они на миг отрывались друг от друга, лишь чтобы взглянуть в глаза одурманенным взглядом и снова начать целоваться, обнимать друг друга и гладить… — Пойдем на диван. — сказала Арина, почему то шепотом, ставя фрица на книжную стопку. Держа её за руки, он на ватных ногах сделал пару шагов к дивану, почему-то боясь того, что за этим последует. Когда он сел Арина с хитрой улыбкой примостилась рядом и снова полезла с поцелуями. Он не был против, обнимая её и с замиранием сердца позволяя своим рукам ползти всё ниже. Сердце бешенно, тревожно колотилось в груди. Он раньше уже её касался, там где нельзя. Трогал и за грудь, и за круглую попку, сжимая крепко и жадно, но всякий раз казалось, что это чересчур, что так нельзя, сейчас она вырвется, назовет его мерзким и гадким… Ведь приличные девушки такого не позволяют, им противна, наверное, сама мысль о таких грубых низменных пошлостях… Но этого не случалось. И он все смелее с каждым разом прикасался к ней, узнавая её тело, каждое прикосновение к которому дарило ему блаженство. Он даже однажды ласкал её пальцами, прикасаясь к разгоряченной плоти сквозь тонкую ткань намокших трусов… В тот момент он был как загипнотизированный, зачарованный ею, тем как она охвачена чувствами, и одновременно смущена тем наслаждением которое испытывает… А он смотрел на неё во все глаза, не веря, что и вправду это происходит… Арина всё теснее прижималась к нему, и наконец сделала немыслимое — уселась ему на колени верхом. Он прижался губами к её шее, к груди… Как же сердце колотится… Так же, как его собственное. Чего она хочет? Надо вернуться к учебе, надо… Они должны успеть все повторить пока родители не пришли, и… Но у него не было сил оторваться от неё, и не трогать, не обнимать… Они переглядывались, быстро и как-то воровато, и в её взгляде Владлен ловил те же восторг и ужас, которые испытывал сам. Ему хотелось позволить себе больше, узнать что-то новое, рискнуть… Арина между тем совсем потеряв стыд взяла его за руки и хихикнув положила на свою пышную грудь. Владлен осторожно стиснул, сквозь поролон лифчика наминая, заставляя её тяжело дышать, кусать губы… — Хороши дыньки? — хихикнула она опустив ресницы. — Да… Очень — только и смог выдохнуть он. Невозможный, ужасный разврат. Но он слишком слаб и жалок чтобы суметь остановиться… И потом… Арина ведь такая хорошая, и они ведь любят друг друга, и… Арина наклонилась, начав целовать его в шею, и он ахнул, от того как искрило это ощущение по всем нервам. Он крепко прижался к ней, в полном отчаянии, не зная, чего он хочет, чтобы это прекратилось или продолжилось… В паху томило и тяжелело, и хотелось чтобы она была ближе, хотелось чтобы она оказалась сверху на его пышущем жаром члене и терлась об него, своими бедрами, или своей… Владлен едва не задохнулся от стыда и вожделения, представив как она сидит на нем и их разделяет только тонкая ткань её белья. Нет, это точно уже чересчур… Её руки вторили его пошлым мыслям, и скользнув с его груди по животу опустились к паху, туда где штаны натягивались и стали такими тесными… Он ахнул, вздрогнув от её прикосновения. Они встретились взглядами и она неловко потупилась. — Ты надо мной издеваешься? — выдохнул он тихо. Ведь не может же это все быть всерьёз, взаправду!.. — Нет конечно! Я просто подумала, что тебе понравится… — Арина вскинула на него растеряный взгляд. Она мгновенно выпрямилась и сжалась, как маленький ребёнок, пойманый на воровстве конфет и испуганный. — я не буду… Посмотрев на её смущенное, виноватое и мгновенно погрустневшее лицо, он мысленно обругал себя болваном, и расцеловал её, стиснув в объятиях. — Мне нравится, очень нравится… Просто не верится, что так может быть… Что всё это по настоящему, и не сон и не шутка. — Конечно по настоящему… — она снова коснулась его, нежно надавливая и поглаживая его напряженный член через штаны. Её прикосновение отозвалось разливающимся по телу удовольствием. Он снова потянулся поцеловать её и поцелуй получился по настоящему жадным и страстным, он уже не мог выносить желание сделать хоть что-то… Его руки поползли ей под одежду, на поясницу, чуть влажную от пота и двинулись ещё выше. Она не отталкивала его и Владлен дурея от собственной наглости потянулся к застежке её лифчика. Нельзя-нельзя-нельзя… Нельзя ведь… Неприлично лезть девушке под одежду. Ему нельзя делать такие вещи, это что-то слишком серьёзное, слишком взрослое… Но он ведь только посмотрит, она ведь не против… — М… Можно? Я только посмотрю. Арина хихикнула — Можно не только посмотреть, но и послушать. — хихикнула Арина — доктор Тимовеев. — Ну какой я доктор… — Будущий. — ответила она прижимаясь грудью к его лицу. Теплой и мягкой, вот какой она была, и от этого его член моментально болезненно закаменел. Надо срочно успокоиться, надо… — Хочешь я сниму кофту? — прошептала она прямо ему в ухо. Он не в силах вымолвить ни слова просто кивнул. Арина, смущенно улыбнувшись, стянула бадлон с рисунком котика и по её голым плечам рассыпались длинные волнистые волосы, слегка искря от статического электричества… От вида её груди выскакивающей из тесного лифчика ему стало трудно дышать. — Хочешь его снять? — опустив глаза, покусывая нерешительно зацелованные губы спросила она. — Хочу. — сипло отозвался он. Не чувствуя пальцев он завел руки Арине за спину и попытался совладать с застежкой. Это было трудно. Её грудь была прямо перед его носом и он пытался не уткнуться в неё лицом… Арина хихикнула, слегка наклоняясь вперёд, и это произошло. Он вздрогнул от прикосновения к мягкой коже. Бюстгальтер сполз по её плечам открывая белую, пышную грудь. Дурея от собственной наглости он тискал её, целовал, касаясь губами сосков. Он отстранился, нехотя, просто понимая, что это безумие нужно прекратить, иначе оно могло завести их куда-то… Неизвестно куда. Мысль об этом «неизвестно куда» его здорово будоражила и смущала. Вспоминались распикселеные, отвратные видео, показанные одноклассниками по телефону раскладушке, на которых девушку… И всё происходящее на экранчике, запотевшем от дыхания кучки мальчишек, было так грубо, мерзко, по животному, без капли ласки, что ему стало до одури противно, даже страшно, что когда нибудь ему тоже захочется сделать такое с девушкой. Нет уж, он никогда!.. Неужели он и правда может таким заниматься?.. С ней… Арина смотрела ему в глаза, и не выпускала из объятий, и он не мог отвести глаз будто околдованый… …А эрекция мучительно твердая под штанами и не собиралась исчезать, требуя чего-то немыслимого, хотя бы потереться о тело рядом, хоть как-то снять это невозможное напряжение, тянущее, тяжелое, почти болезненное. Вносящее смятение в разум, лишающее малейщего шанса мыслить связно, оставляющее только обрывки мыслей… — Как думаешь, у фрица была девушка? — Что?.. — он растерялся от вопроса, поморгав потерянно, потряс головой чтобы сообразить о чём Арина говорит. — Ну, он ведь был очень молодым, моложе двадцати… Как думаешь, его любила девушка? — Смущённо отведя глаза продолжила размышлять Арина. — Н… Не знаю, как-то не задумывался. — смутился Владлен. — А какая разница. — Да так… — она тихонько вздохнула, с задумчивой и жалостливой улыбкой глядя на череп, пустую скорлупку в которой раньше жил и мечтал чей-то мир — Просто наверное ему было очень обидно умирать зная, что Марта, или Магдалина, или какая нибудь Мария… А может Генриетта… Не дождется его, чтобы заняться любовью. Он слегка приподнял брови, эта душешипательная история на ходу сочиненная ею, застала его врасплох, и совсем сбила с толку. — Н… Наверное… — отозвался он пожимая плечами. Она подняла на него свои поразительные зеленоватые глаза и шепнула. — Скажи, а ты бы хотел… Чтобы я… — её дыхание прерывалось, будто слова вдруг стали непосильно трудны — Чтобы что?.. — тихо, словно боясь спугнуть спросил он — Была твоей? — шепнула она прижавшись к его плечу, дыханием щекоча ключицу. От избытка вскипевших чувств, он ничего не сумел ответить, а просто стиснул её в руках, крепко-крепко, начал лихорадочно целовать её, куда придётся, в ухо, в шею, в губы, в щеки… «быть твоей» — музыка для его сердца, «быть твоей» позорный страшный приговор, «быть твоей» эхом шумит в голове вместе с отчаянной пусьсацией вскипающей крови. «быть твоей» — что он мог ответить ей? Что сейчас не война и торопиться некуда? Но и ждать… Чего? Только оттолкнуть, или устремиться к ней, но не стоять на месте, скованный как цепями всем, чему его учили, всем, чего он боялся… Он почувствовал, сквозь сладостное головокружение, как её руки расстегивают пуговицы на его рубашке. — Ты чего? — шепнул он замирая, не глядя ей в глаза. — Ничего — смутилась Арина — просто теперь твоя очередь раздеваться… — Там же… Нет ничего интересного… — Значит и прятать незачем. — хихикнула она, опускаясь перед ним на колени, продолжая расстегивать его рубашку… Там, под майкой, не было ни рельефного пресса, ни загорелых мускулов… Только темные жесткие волосы, которых как будто с каждым днём становилось все больше, да торчащие рёбра. Ничего, что могло бы пленить своим видом девушку… И тем не менее, он ощутил её поцелуи, на шее, на ключицах… Она стянула с него майку, но замерла, прижавшись голой грудью. Так они и сидели, обнявшись. Он гладил её по спине, под шелковой пелериной золотистых волос, едва помня как дышать, с трудом проживая каждый вдох. Все происходящее было совершенно невероятным и при этом болезненно реальным. — Так ты хочешь… — Да… — только и смог выдохнуть он, уже не имея сил сказать одно из тысячи «но…» которые бы все остановили. Казалось, что кожа плавится и горит под её поцелуями. Арина стягивала с него штаны, и едва расстегнула пояс, те сползли до колен… Трусы, натянувшись висели как знамя на флагштоке. До чего же нелепо, черт, и она все видит… Смущение от нелепого вида собственного белья не продлилось долго. Арина решительно потянула трусы за резинку вниз, и его член предстал перед её взглядом. Она резко вдохнула несколько секунд пялясь, затем отвела взгляд, донельзя смущенная. Владлен хотел было застегнуть штаны, поскорее спрятав всё, желательно на веки вечные, от женского взгляда, но Ариша, краснея коснулась его пальцами и обхватила. Ну вот, он в плену, отступать некуда. Едва дыша он наблюдал, как она размазывает преэякулят по головке, а затем резко зажмурился когда увидел, как она потянулась языком. — Не надо, пожалуйста… Не надо… Арина смутилась и на миг отпустила. — То есть… Не надо тянуть в рот. Это… Негигиенично. Арина смущенно шепнула опустив глаза: — Хорошо. На самом деле ему вспомнилось как противно было, когда в видео девушка давилась, оттого как глубоко ей загоняли члены в глотку, как хватали больно за волосы, как она надрывно кашляла, а потом харкала на головку. От одного воспоминания об этом тошнило и передергивало, и именно тогда он ушел, сказав что ему такое не интересно, провожаемый презрительными взглядами. Это зрелище отравило ему множество моментов, когда он думал о чем-то связанном с Ариной, мучительным стыдом и отвращением. Но все было не так как он боялся. Она спустила его штаны ещё немного, и ласкала проводя рукой по члену вверх и вниз, вверх и вниз, плавно, почти гипнотически едва сжимая… — Господи… — шепнул он закрывая глаза, и запрокидывая назад голову, не в силах сдержать стон — Арина… Господи боже… Ощущение было таким поразительно ярким, что он перестал отдавать себе отчет в том что говорит, удовольствие захлестывало его. Она отпустила его член, и он получил возможность отдышаться. Не было ничего, что походило бы на увиденное в порно. Была Ариша, которая как будто боялась не меньше, чем он сам. Но ведь боятся было некого. Дома были только они, только вдвоём. Может она тоже боялась, что он сделает с ней что-то, что делал безликий мужик из взрослого кино? Его мысли смешались и совсем потеряли связность. Были только ощущения, только всепоглощающий жар… Её руки плавно скользили вверх вниз, он закрыл глаза скованный стыдом, объятый пламенем… Боже, как они дошли до этого, он ведь не собирался её совращать или… Всё так странно. Но так хорошо. Он закусил губы, чтобы боль привела его в чувство хоть немного, и понял, что если она не остановится, то он просто забрызгает её семенем, нельзя было этого допустить… Тяжело дыша он открыл глаза. — Тебе… Точно все нормально? — Он заставил себя открыть глаза и посмотреть на неё. Какая она красивая… Такая гладкая, с белой кожей, разрумянившаяся. Он скользнул взглядом по полной груди, по мягким рукам, по шее, которую хотелось целовать… Голос его не слушался. — Я… Мне кажется я не должен заставлять тебя… — Ты не заставляешь. — Ты… Правда этого хочешь? — Ну… Да. Ты наверное думаешь что я испорченная… Но… — Я никогда так не подумаю! — ответил он твердо. Она вновь посмотрела на него, так потерянно и моляще и спросила: — А что если я скажу тебе, что хочу пойти до конца? Он сглотнул, будто от жажды, и покачал головой. — Я думаю это не понравится твоим родителям. — Я спрашиваю тебя, а не их. Ты… Хочешь? — Очень хочу… Просто… Так нельзя, неправильно. Как будто я тебя не уважаю. Как будто просто пользуюсь… — Почему? — Потому, что это природа секса. — наконец, не выдержав, он сказал что думал — Просто животная похоть, которая заставляет нас пользоваться чужим телом чтобы потешить собственное. Я не хочу так делать с тобой, я… Люблю тебя. — Глупости! Это не связано, это не так… И ты можешь проявить свою любовь ко мне. Если будешь ласков… Ты ведь не собираешься делать что-то… необычное… — Нет… Просто… Ты ведь не знаешь на что соглашаешься. — Вот и узнаю. — она мягко, слегка нерешительно улыбнулась — Ты ведь тоже не пробовал? — Нет. — Тогда ты тоже не можешь знать… — Я просто… Не хочу делать тебе плохо. — Мне хорошо с тобой. — тихо, так скромно и доверительно сказала Арина прижавшись к его плечу — Мне приятно все, что ты делаешь. В этом нет ничего плохого… Ты ведь любишь меня, правда? — она легонько чмокнула его в губы и шепнула — Хочешь я разденусь полностью? — Мне кажется это уже слишком. — он покачал головой. Арина опустила взгляд и обхватила себя руками, такая смущенная, и печальная. — Ладно. — только и сказала она, готовая остановится. Да к чертям собачьим! Он резко притянул её к себе, с какой-то отчаянной безрассудной решимостью, и принялся чуть ли не срывать с неё джинсы. — Я сам тебя раздену. — сказал он почти смеясь. Он спустил с неё штаны до колен одним рывком, вместе с трусами и колготками, и уставился на то, что открылось взгляду. Она хихикнув, скинула с себя остатки одежды, и покрутилась перед ним совершенно нагая, показывая себя. Он потрясенно смотрел, и не мог наглядеться, не смел охватить умом — его девушка стояла перед ним пританцовывая, голая, разгоряченная… Такая бесстыдная. Она подошла к нему и он положил руки ей на талию, завороженно глядя перед собой. Он прикоснулся губами к животу чуть ниже пупка, туда где тот был круглее и мягче всего. — Ай! Шикотно! — хихикнула она. А он целовал быстрыми легкими поцелуями эту бархатистую кожу… Его рука скользнула ниже, ещё ниже, к бедру и нерешительно замерла. Его мужество куда-то вдруг испарилось. Арина слегка прогнулась в спине расставляя ноги. Она смотрела в пол, на лицо ей падали волосы. Она шепнула, стыдливо и тихо: — Можешь потрогать, если хочешь. Он несмело коснулся её бедра, затем его пальцы двинулись выше, туда где было горячее всего… Влага, такая вязкая и липкая оказалась у него на пальцах. Они плавно и легко скользнули вдоль пышущей жаром щелочки её половых губ, и она тихо, томно выдохнула. Его пальцы вернулись и повторили это прикосновение, а сам он, как зачарованный наблюдал, как его девушка ещё больше выгнулась и тихо застонала. Заметив его внимательный взгляд она сжалась и опустила глаза. — Прости. Мне так стыдно. Прошу тебя о таких вещах… — Все хорошо — отозвался он, сглотнув — ты… Такая красивая. Удивительно красивая… Мне нравится… Делать это. Он продолжил наглаживать мокрую вульву, розовую и жаркую, такую нежную на ощупь, как лепесток, такую мокрую, что вся его ладонь стала липкой. Арина расставила ноги чуть чуть шире, подставляясь его ласке, и пальцами он почувствовал глубину входа во влагалище. Ему ужасно захотелось вставить пальцы в эту манящую глубину, хотя бы так узнать, какая она изнутри. Он с замирающим сердцем попробовал скользнуть ими чуть глубже, и Арина с тихим стоном прикусила губу, не останавливая его. Он осмелел, и его пальцы все скользили и скользили внутрь, в мокрое, жаркое влагалище, пока не вошли полностью. Боже, да что он творит. Разве можно просто так вставить в кого-то пальцы… Выходит, что можно. Арина тяжело, горячо дышала ему в ухо. Внутри она сжималась и трепетала, была где-то гладкой, а где-то наоборот слегка шершавой… Ему невыносимо хотелось, чтобы в этой узкой тесноте оказался его член, глубоко, по самые яйца… Он ужаснулся этой мысли, членом, в живого человека тыкать… Да ещё и в девушку… Она ведь девственница, нельзя же просто так взять и запихать в неё… Пока он думал Арина, с хитрой, пусть и смущенной улыбкой вильнула бедрами, стремясь насадиться на его пальцы. Осторожно он начал входить ими в её лоно, раз за разом. Внутри у неё тихо, влажно хлюпало, от каждого движения и это было так непристойно, так поразительно пошло, так… Безумно возбуждающе. Хотелось снова и снова слышать это, снова и снова проникать в неё, чувствуя как там внутри, всё туго сжимается вокруг пальцев… Она жарко дышала ему в шею, целовала его, и от этого он совсем одурел, никак не мог прекратить это… Она шепнула: — Можешь потереться о меня… Ну или… Мне будет приятно. — А можно… Можно ты… — Что? Он уткнулся носом в её волосы и шепнул едва слышно ей на ухо — На него сядешь. Хотя наверное нельзя конечно, прости, я зря… — Можно — ответила она так же тихо, крепко его обняв — только сними штаны. — Я… Да, сейчас… Конечно… — он принялся стягивать брюки путаясь в штанинах, и наконец повесил их, почему-то очень аккуратно на спинку стула. Арина взглянув на это с дивана хихикнула и он готов был под землю провалится. Она протянула к нему руки шепнув: — Иди ко мне. Она взяла его за руку, за слегка липкие пальцы, и потянула за собой, не оставляя ему выбора кроме как лечь, на неё, голую, сверху… Он отчаянно попытался сообразить, что сделать первым делом, поцеловать, обнять или потрогать за грудь, или раздвинуть ей ноги… В мыслях был полнейший сумбур, и он бы тотчас убежал из дому, если бы только имел на себе хоть какую-то одежду… Если бы не умирал от желания любить её, сделать своей. — А он так и будет смотреть? — шепнула Арина кивнув куда-то на стол. Череп смотрел на них и довольно лыбился. — Я сейчас!.. Вот! — Владлен вскочил и отвернул фрица лицом к стенке. Затем поднял глаза на Арину и осознал весь абсурд ситуации. По её губам расползалась слегка смущенная улыбка, а затем они вдвоем засмеялись… Будто со смехом из них улетучивалась, исчезала вся нервозность, но тут же возвращалась обратно. Коленки тряслись и ноги подкашивались. Перед ним голая девушка, неужели он действительно сейчас займеться с ней… Она подняла ноги вверх и ему открылся вид на её половые губы… Такие красивые, розовые, поблескивающие от влаги. Внезапно он осознал ужасную вещь. — Арина… У меня нет… — Чего нет? — Презерватива. Она опустила глаза и шепнула своими нежными пухлыми губками: — У меня есть. Посмотри в рюкзаке. Он наклонился и заглянул в рюкзак. Там рядом с учебниками, тетрадками, красками лежала коробочка, маленькая, картонная, запечатаная в целофан. Ох… Черт, она правда была готова к такому? Она хотела, правда хотела того, что они собирались сделать, она думала об этом, она купила презервативы, нашла аптеку, отстояла в очереди и сказала вслух что собирается купить. «Гусарские. Сверхчувствительные» — прочел он на пачке. Трясущимися руками он достал склизкую ризинку и попытался держа одной рукой член, второй аккуратно надеть презерватив, так чтобы не порвать… Арина сидела смущенно сжавшись, и поглядывая из-под падающих на лицо волос. Она неловко убрала руки с груди и бросила не него быстрый взгляд. — Поцелуй меня. — шепнула она, едва слышно. Он послушался. Прильнул к её губам, Жар снова стремительно охватил его, он снова ласкал доверчиво обнаженную, мягкую грудь, и снова был над ней, сверху… Ниже пояса все требовательно ныло, и он изнемогал как от жажды, но страх удерживал его, и он медлил, всё целуя её, лаская, распаляя… Они тяжело дыша посмотрели друг на друга. — Пожалуйста, войди в меня… — прошептала Арина — Ты же хочешь… Она подняла глаза. Губы её были доверчиво приоткрыты, вся она открылась ему, и он затаив дыхание глядел в её лицо… Она была вся такая влажная… Такая горячая. Он чувствовал это даже сквозь латекс. Член входил плавно и легко. Он ждал что вот-вот она сожмется крепко внутри, или вздрогнет, вскрикнет от боли…но нет, она только тяжело, тревожно дышала, втянув живот, раздвинув ноги, раскрывшись ему… Он в самом деле засунул его туда. В девушку… Она лежала и отдавалась ему, а он вошёл в неё по самые… Одна эта мысль едва не заставила его кончить прямо тут же. Он боялся пошевелиться, чтобы не облажаться, тем что моментально спустил. — Что-то не так? — шепнула Арина глядя на него — Ты чего? — В… Все хорошо… Просто… А тебе не больно? — Не знаю… Как будто не больно… Просто непривычно. — отозвалась она, облизывая свои сладкие губы. Ему было так хорошо… Очень хорошо, слишком хорошо, а лучше всего было оттого, что это она была с ним. Его Арина, самая лучшая, самая любимая, самая прекрасная… Он превозмогая стыд пошевелился, двигая бедрами, такое пошлое, гадкое и некрасивое движение, но такое сладкое, боже, какое сладкое, такое опьяняющее, что хочется повторять и повторять его, все быстрее, забывшись… Доходя до края, до изнеможения вместе с ней… Громко хлюпнуло и он вздрогнул от этого звука, такого пошлого, непристойного… Он готов был остановиться, но Арина коснувшись его руки нежно погладила пальцы, ласково, и робко глядя на него. Он продложал, и то и дело они встречались взглядами, от которых перехватывало дыхание, кружилась голова… Он зачарованно смотрел как всякий раз, как он толкался внутрь, слегка подскакивали её груди и вздрагивал мягкий животик, вслушивался в прерывистое, тяжелое дыхание… От этого возбуждение накатывало обжигающими вспышками, каждая из которых пробегала будто током по нервам, и заставляла желать лишь одного — входить в неё раз за разом, пока не сгоришь в этом сладостном огне весь. Пока она не забудется в абсолютном блаженстве. Он дурел оттого, насколько прекрасной она была в эти мгновения… Все его чувства были на пределе, казалось ещё чуть-чуть и он не выдержит пытки этим огнём, просто потеряет сознание… Но этого все не происходило, а наслаждение накатывало все сильнее, волнами сладкой дрожи… Арина стонала, держа его за руку, опустив глаза, такая стыдливая, такая невозможно любимая… Он обнимал её, крепко прижимая к себе, двигаясь и двигаясь, как одержимый, как заведенный, и всё-же какой то страх, стыд, не давал ему дойти до конечной точки. Его держали на краю блаженства воспоминания о всех матушкиных наставлениях, книжка о заболеваниях, отвращение к гнусным видео — и процесс затягивался, принося всё больше неуверенности и страха, и вместе с тем — желания поскорее все закончить. Его движения становились всё быстрее, грубее, отчаяннее, этого требовал бущующий внутри огонь. Арина под ним вся раскраснелась вспотела, и тяжело дышала, теряясь, и он все боялся, что она скажет сейчас «хватит, мне больно, я устала!» и оставит его ни с чем. Шлепки плоти о плоть, звонкие и влажные, густой запах смазки, возбуждение, обжигающее его яркими пламенными волнами. Он умирая со стыда двигался, в бешенном, быстром темпе, молясь о мгновении когда возбуждение достигнет пика, и охватит его на мгновение целиком, потому что терпеть этот стыд и этот восторг было выше его сил… Она шипела и вскрикивала, шептала что-то неясное… А затем расслабилась полностью подставляясь ему, вскрикивая, вздрагивая от его резких неистовых быстрых толчков… И он понял, что не выдержит, не вытерпит больше, за секунду до охватившей его эйфории. Оргазм вспыхнул ослепительно, когда он поцеловал её. Он кончил, чувствуя как удовольствие пронизывает на миг все тело, яркое как сверкнувшая молния. Что-то глухо застучало по ковру, но он тут же выкинул это из головы… Он обессиленно лежал, почти навалившись на неё, измотаный, как после нормативов по бегу, но ощущая странную, блаженную легкость… Арина потянулась обнять его, снова поцеловать… Они вместе тяжело дышали. — Ариша, Аришечка… Моя любимая. — шептал он между поцелуев, пытаясь отдышаться. — Я люблю тебя… Люблю, понимаешь… Прости. — За что?.. — За то, что я… — Все хорошо… Мне так хорошо… Очень хорошо… — Тебе наверное было больно. — Нет… Это так странно, ощущать его в себе… — она слегка повела бедрами, и на миг его член оказался глубже во влагалище. Арина хитро улыбнулась — но мне понравилось. — Честно? — Да. Он поцеловал её, улыбаясь, почти смеясь от облегчения… — Владлен… — шепнула она испуганно, глядя куда то на ковёр. В первую секунду от увиденного у него отпала челюсть. Впрочем не у него одного. У Фрица, от представшего ему зрелища челюсть отпала куда более буквально. Так что аж отломалась… — Черт! — вырвалось у Владлена. Ему мгновенно подурнело при мысли о том, что ему грозит за подобное непочтение в ветерану войны. — Без паники! — Арина вскочила, как была голая, и оглядев осколки спросила — есть суперклей? — У Егора, рядом с модельками истребителей… Но Арина, это же… Оно же всё равно… Арина уже не слушала. Прижав к груди Фрица она унеслась в соседнюю комнату. Чувствуя себя на редкость бестолково, Владлен избавился от презерватива, и поторопился за ней. Арина стояла, как была, голая и увлеченно клеила. — Ну что ты творишь, все равно ведь бесполезно… — Не бубни под руку. — шикнула она прижимая друг к другу куски кости — Лять, приклеилась… — Ну вот, я же говорил!.. — Есть наждачка? — Не знаю… — Не надо, сейчас я ножницами… ну вот, смотри какой! Краше чем был! Владлен повертел челюсть в руках чувствуя как унимается сердцебиение. Трешина и правда была не заметна, не толще волоса. — А ты говорил «не получится» — хихикнула Арина — два семестра макетирования это не хухры-мухры. — Не знаю кто такие хухры… Но это точно не они. — облегчённо усмехнулся он. Арина поцеловала его, быстро и крепко, и пока он обомлев застыл, снова унеслась, бросив: — Я в ванную. Пока за дверью шумел душ Владлен поспешил спрятать пособие обратно к отцу в шкаф. На последок взглянув на фрица он приложил палец к губам, и шепнул. — Никому не рассказывай. Фриц только укоризненно промолчал. Возможно ему было завидно оттого, что когда то давно его не дождалась Марта, или Магдалина, или какая нибудь Мария… А может Генриетта… *** Ветер улегся, а прохожих почти не было, только летели сквозь темень редкие ажурные снежинки, сверкающие под светом ярких фонарей на тракторной улице. Одна такая под его взглядом опустилась на пушистый вязаный помпон Арининой шапки и засияла, как новогодняя звезда на ёлке. Вечер стал тих и деликатен, они шли держась за руки, пока Владлен провожал её к метро. — Твоя мама не будет ругаться? — За то что ты меня дефлорировал? — хихикнула Арина. — Я не собираюсь ей говорить. «дефлорировал» и откуда она такие слова знает? А, ну да, он сам, без задней мысли дал ей справочник по гинекологии и акушерству… — Нет. — поджав губы отозвался он — о за то, что ты вернёшься поздно. — Конечно будет. Но я же её предупредила! Карина Будучьян вообще с ночёвкой у подружек остается, а я чем хуже, всего на одну букву в имени меньше! Ничего же не случается, всё хорошо, и чего она переживает… — Я тоже за тебя волнуюсь. Позвони когда приедешь. — Хорошо. — она улыбнулась, и он не вытерпел, притянул её к себе и поцеловал, под самым столбом фонарного света, у всех на виду… В такие мягкие теплые губы. Мда, с самоконтролем у него сегодня точно проблемы. — Тебя так здорово целовать. — шепнула она хихикнув, пряча взгляд, чмокнув его в щеку. Владлен улыбнулся в шарф. Они отправились дальше, хрустя ботинками по свежему снегу. В метро спускались по закрученной лестнице, держась за руки. Он крепко обнял её перед турникетом и всё никак не мог отпустить. Казалось что это противно природе, судьбе… Они стояли обнявшись, слипшись, как вареники в кастрюле… Время уходило, шли минуты, но казалось мало целой жизни… И всё же Владлену пришлось разжать объятия, и обреченно смотреть как Арина исчезает под землю, но прежде… Его щеки коснулся легкий поцелуй, и ухо обожгли слова «я тебя люблю» Он опомнился только через несколько секунд и крикнул ей вслед: — Я тебя тоже! Арина улыбнулась просияв и послала ему воздушный поцелуй. Она затерялась в толпе пассажиров, а в его душе ещё цвело эхо этих слов, такое же счастливое, как эхо её поцелуев на коже. По дороге домой он не чувствовал осенней стужи, и казалось ещё шаг и может начнёт танцевать, так счастливо, что там где он наступит на землю вырастут цветы…