Logical Ruse

      После этого больше нечего было сказать или сделать. Изуку бежал с Бакуго, пока их не нашла Леди Гора, которая подняла их и осторожно доставила в город, быстро поместив их под стражу в полиции. На станции был телевизор, на котором транслировались повторы боя Всемогущего и Все За Одного, но Изуку не смотрел его. Он не смотрел ни на кого и ни на что, пока полицейские не закончили беготню и, наконец, не связались со школой, чтобы доложить местонахождение подростков. Он и Бакуго провели ночь в полицейском участке, прежде чем их разбудили, чтобы они дали показания, и обоих отпустили обратно. Айзава забрал их и отвез по домам. Даже тогда друг Всемогущего — Цукаучи навестил их обоих ради получения более подробных ответов. Изуку молча ответил пятью или менее словами; на том, о чём ему пришлось бы солгать, он промолчал. Другой полицейский услужливо добавил, что парня может быть посттравматическое стрессовое расстройство. К счастью, вопросы, на которые Изуку не мог ответить, остались без ответа. — По какой причине они похитили тебя? — Они как-то причиняли тебе боль? — Ты знаешь какие-нибудь их планы? Изуку чертовски точно знал, что это было подозрительно: он был схвачен, находился под наблюдением Шигараки в районе Камино без единой царапины, но это не было проверено по неизвестным обстоятельствам, как бы то странно не звучало. В любом случае, Изуку был благодарен. Он любил свою мать и он позволял ей плакать и суетиться сколько угодно, не стыдясь делать то же самое, но совсем по другим причинам. Было уже поздно, когда он, наконец, остался один в своей комнате, молча уставившись в стену на долгое время, прежде чем его рука снова полезла в карман, тихонько вынула сложенную, теперь уже скомканную бумагу, и развернула ее, не мигая глазами. Рисунок Шигараки с отцом на лице и всем остальным. Всё, что Изуку знал о нём, было написано вокруг изображения. "Это несправедливо" - подумал он. Было несправедливо, что искра удовольствия, которая у него зажглась, погасла из-за того, что его тянуло туда-сюда между двумя сторонами одной и той же глупой медали. Шигара- Томура… был доволен их отношениями, несмотря на героя/злодея и социально-политическую чушь, что то и дело проскальзывала с обеих сторон. НЕСПРАВЕДЛИВО. «Тогда я изменю это». Ей-богу, он сделает это. Несмотря на то, что он уже достаточно наплакался, его глаза ещё больше заслезились, когда он прижал рисунок к груди, оставаясь так на несколько часов, пока, наконец, не уснул. Даби мудро сдерживал вопросы других относительно того, почему Шигараки сжался в углу склада, в котором они укрылись. Он не слишком тонко спрашивал их, ХОТЯТ ли они, чтобы их карьера в Лиге закончилась раньше из-за истерики босса. В итоге они неохотно разошлись по своим углам склада, молча зализывая свои раны и устраиваясь поудобнее, а Даби решил проигнорировать собственный совет и осторожно пошёл в угол к Шигараки, дабы посмотреть на него. Все руки Шигараки были крепко сжаты, он смотрел в никуда с выражением лица, которое Даби мог описать только как «убитый горем». После тихо вздохнул, усевшись на приличном расстоянии на пустом ящике, просто пережидая. Спустя, казалось, несколько часов глаза Шигараки оттаяли, его руки слегка сжались вокруг рук. - … Я ненавижу это, — сказал он, его голос звучал опустошенным и мертвым. — Оно не должно было быть так. Даби огляделся, чтобы убедиться, что остальные не в пределах слышимости. — Это насчет твоего хозяина или игрушки? — спросил он. — Потому что в любом случае это случилось. И всё не может вернуться назад. — постучал по ящику. — Так что ты можешь либо затаиться здесь… либо ты можешь задрать свои обосранные штаны и предложить нам чёртов план, что делать дальше. Потому что нравится тебе это или нет, урод, другие всё ещё здесь. По какой-то даже богу неизвестной причине, они ХОТЯТ быть в Лиге. И делают они это ради ТЕБЯ, ну или что-то вроде того. — он наклонился вперед, бесстрашно глядя на Шигараки. — Так что же ты предпримешь, безнадежно идиотский злодей? Шигараки рефлекторно нахмурился, но это, казалось, вырвало его из общепризнанного застоя, его тело расслабилось, когда он развернулся с тяжелым вздохом. — Застой — это не вариант, — сказал он. — У меня была подготовлена основа. У меня есть ресурсы, оставленные мне Сенсеем. Связи для работы. — Он сделал паузу. — …и у меня есть вы все. Уже одно это дает мне преимущество, которого нет у других. Даби закатил глаза. — Собираешься предложить, чтобы мы взялись за руки и спели Кумбайю?— пошутил он, не обеспокоенный и слегка довольный кислым взглядом Шигараки. — Да. Пожалуйста, во что бы то ни стало, возьми меня за руку. Я хочу держать твою в знак мира и братства, — произнес Шигараки, прежде чем вздохнуть и сесть. — Мы пока поправимся, а потом пойдем отсюда. — Понятно, — сказал Даби, вставая с ящика и собираясь обновить остальных. Шигараки подождал, пока тот не ушел, прежде чем разжать руки с костюма, осторожно возвращая их обратно на свои места, пока у него не осталась только одна вещь. Он смотрел на неё очень долго, проводя кончиками пальцев по уже смятой обложке и страницам, читая отрывки и слова, прежде чем закрыть его и прижать к груди. Его собственный телефон был потерян вместе с его домом, и он знал, что телефон Изуку тоже был потерян. Полиция, несомненно, будет проверять любую почту, стационарные телефоны или даже приложения для обмена сообщениями, которые есть у парня. Теперь он был так далеко от Мусутафу, от Изуку, что не было никакой возможности как следует с ним связаться. Все, что у него было с собой, это блокнот и образ Изуку, поворачивающегося к нему спиной, не желающего, чтобы кто-либо из них уходил. «Он исправит это» - сказал он себе, крепче сжимая блокнот. Он исправит этот отвратительный мир и сделает Изуку лучше. Для них обоих.