Планета мертвецов

Они лезли вверх уже минут десять, лучик фонарика скакал бледным желтым пятном по железным стенам вентиляционной шахты, выхватывая то там, то здесь куски немного ржавеющего металла. Шахта, как ствол дерева, уходила вертикально вниз на десятки метров, снабжая прохладным свежим воздухом почти все комнаты. Лестница все не заканчивалась, но, надо отдать должное спасающимся бегством, они не проронили ни слова, не пожаловались на то, что руки были стерты или что они устали. Наверху мелькнула какая-то тень, Скуало резко задрал голову, и ему показалось, что он на мгновение увидел кусок футболки Тома. От воспоминаний о встрече с призраком снова мурашки прошли по коже, и мужчина отогнал от себя мрачные мысли, что они свихнулись: лезут по этой шахте лишь потому, что так сказал им несуществующий мальчик, который умер и никак не мог встать, как все остальные, кого покусали! От этого у кого угодно сдадут нервы. Скуало сделал последний рывок, уперся руками в решетку на вершине трубы, напрягся и с лязгом вытолкнул ее, вылезая и протягивая руку вниз, вытягивая остальных. Земля дрогнула, и из шахты донесся тихий гул, который нарастал с каждой секундой. Огонь, который полыхал в комнате с гнездом, дошел-таки до раскиданных гранат и взрывчатки. База гибла, монстры горели в пламени, животные-мутанты метались внизу, не в состоянии найти выход, плавилась и взрывалась дорогая техника, реактивы, кровь, взятая на анализы. А ведь она так и не успела изучить ни яйца, ни выздоровевшего Скуало. Бьянко осмотрела людей, собравшихся вокруг и с опасной глянула на Луссурию, который ей протянул пистолет. Девушка думала, что после провала, который был в гнезде, ей ничего не доверят, ан нет. Констанция кивнула и взяла его, осматривая и то и дело поправляя треснувшие очки. Она постаралась быстро, как все остальные, передернуть затвор, но ее палец соскочил на курок, и прозвучал выстрел. Если бы не Бестер, которая успела направить дуло вверх, в отряде были бы жертвы. Альбиноска показала, как и что делать, по-прежнему молча и стараясь не смотреть на Занзаса, а тот, в свою очередь, осматривал окрестности. В идеале им бы пойти совершенно безлюдными, нежилыми местами, чтобы не наткнуться на зомби, но они так и не смогли запастись едой, так что придется сворачивать в город. Мужчина обернулся назад и наткнулся на девушек взглядом. Ну, хоть теперь есть кому готовить. С такими хоть немного оптимистичными мыслями они начали спускаться с небольшого холма, поросшего травой. Город раскинулся внизу большим железобетонным шрамом на лице равнины, на которой его воздвигли. Выжженная, закатанная в асфальт земля не могла больше давать жизнь траве, деревьям; реки были загнаны в подземные ржавые трубы, в них больше не было рыбы; в воде, некогда живой и чистой, теперь плавали химикаты, какие-то яды, а то и трупы. Сотни трупов, раздувшись, начали разлагаться прямо в воде, мягкие ткани поток пропустил, как через сито, сквозь очистительные решетки, и теперь бурая каша из затхлой гнилой воды и человеческих внутренностей наполняла почти каждые трубы, подводящиеся к домам. Город был мертв. Там не было слышно ничего, ни один огонек не горел, слепые окна черными глазницами смотрели на улицу; в квартирах лежали трупы тех, кто застрелился сам или же умер от голода. Скуало прошел по асфальтированной дорожке, прислушался и посмотрел вперед, в темноту. Никаких теней, ничего. Он обернулся и махнул рукой, быстро шагая к супермаркету, огромному зданию. Мужчина проскочил в двери, включил фонарь и все осветил. Внутри никого не было, и блондин позволил себе немного расслабиться. Пропустив остальных, он растянул на входе леску Бельфегора, которую продел через жестяные банки из-под газировки: они загремят, если кто пройдет – и поместил ее на высоте колен. Он прошел на теплый прыгающий свет – Луссурия старательно разводил костер, а Бельфегор в качестве охраны ушел с девочками за едой. Похоже, их сегодня ждал ужин, как и раньше: в тишине и темноте. Романтика, криво усмехнулся про себя Скуало. Наверно, он бы сейчас с радостью променял вот эту жизнь на ту, где его девушка постоянно будет требовать розовых соплей и цветов. Ужин выдался плотным и на удивление вкусным. В магазине нашлись маринованные помидоры, огурцы, зеленый горошек, тушенка, сухая картошка, которую развели водой из бутылки и подогрели. С жирным мясом и овощами было просто бесподобно, он ничуть не удивился, когда всех начало клонить в сон. Супербиа сам вызвался на караул, беря винтовку и уходя к дверям, садясь неподалеку. В другой конец, к темному коридору, ушел Бельфегор: им двоим, как только они закрывали глаза, начинали мерещиться призраки. Прошло часа три после отбоя, когда за спиной у Скуало громыхнула резко какая-то банка. Мужчина резко подскочил и направил на нарушителя спокойствия фонарь и винтовку; луч выхватил из темноты Бьянко, которая немного испуганно смотрела на него, осторожно ставя на место банку с пивом. Рыжая осторожно приблизилась, все еще щурясь от яркого света, и Скуало убрал фонарь, молча садясь на свое место и поглядывая на девушку, которая осторожно опустилась на пол, садясь по-турецки. – Лучше не сиди так, – мужчина заговорил минут через пятнадцать совместного дежурства. – Вскакивать неудобно, можешь запутаться в ногах, – он отвел взгляд от входа всего на секунду и потом снова посмотрел туда, в кромешную темноту. Оказывается, мир без электричества ночью становится черным, непроницаемым. – Я хотел спросить тебя о… Томе. Мальчик, он правда жил, или он был моей галлюцинацией? Бьянко посмотрела на него, жуя губу, кивнула и начала медленно говорить. – Да, правда, мальчик был. Он был племянником одного инженера. Когда началось, он послал за своей семьей, но те уже были заражены, а пацан спрятался и выбежал навстречу солдатам. Его привезли, и дядя его поселил у себя. Мальчик был живым, очень веселым, но… Туда свезли разных ученых и их родственников, из-за стрессов их организмы были ослаблены, и обычный грипп самой легкой формы перерос с большую эпидемию. Переболели мы все, но мальчик… Он был слабее и не выжил, – девушка замолчала. – Это ответ на твой вопрос, был ли он на самом деле. А вот что ты видел, я не знаю. Учитывая, что Тома ты никогда не видел… Скорее всего, ты видел призрака. – И ты в это веришь? – Скуало глянул на рыжую макушку девушки, и Констанция хмыкнула. Закономерный вопрос: раз она ученый, то не должна верить разным сомнительным фактам. – Очень хочется, – ответила после раздумий Бьянко. – Сохранение души после смерти в этом мире… Я верю в то, что остались вещи, которые наука пока объяснить не может. Например, мы не можем объяснить, почему иногда на христианские праздники плачут иконы. Мы не можем объяснить, почему покойники встают и начинают есть живых. Если у человека больше не будет того, к чему стремиться, не будет цели развиваться, он умрет. Человек – это очень сложное существо, которому без задач, которые надо ему решать, становится скучно. Мозгу человека постоянно надо работать, что-то учить, запоминать, делать выводы… Я буду верить в единорогов просто потому, что никто не может доказать обратного: что их нет. – Ты веришь в единорогов? – Нет же! – Констанция покраснела, смотря на иронично изогнутую широкую бровь Скуало. – Это простое выражение, пример. Другими словами, я буду верить в привидений, пока не докажут их невозможности. – Это могла быть и галлюцинация. – Которая подсказала, где искать выход? – теперь Бьянко изогнула бровь и отправила в рот ложку тушенки, которую открыла еще у огня. Она протянула банку блондину, и тот поблагодарил рыжую кивком. – А почему нет? – Согласна. Возможности человеческого мозга не изучены на все сто процентов. Особенно его возможности в критических ситуациях. – Но я был спокоен. – Значит, ты видел привидение мальчика, – просто сказала Бьянко и забрала у него банку, снова зачерпывая тушенку. – Я его снова видел, когда мы лезли наверх. Когда я уже думал, что нет конца этой шахте, увидел тень на стене, поднял голову – и там был край футболки мальчишки. Констанция только развела руками, как бы говоря «что и требовалось доказать». – Пора спать, – она отдала почти пустую банку Скуало и ушла к тлеющему костру, забираясь под одеяло к Бестер и крепко обнимая девушку. Ей снился туман. И мальчик Том. Он стоял среди плывущих белых клубов, стоял, как истукан, не двигался, а вокруг него стояла толпа мертвецов, которая жрала живыми ее новых товарищей. Бестер порвали пополам, и девушка с округлившимися глазами старалась подтащить, отобрать у мертвеца свою нижнюю часть туловища, которую с верхней связывали размотавшиеся метры кишок. Скуало доедал мясо на животе и руках у Бельфегора, парень уже не дергался, а лежал, закинув голову назад, а Луссурия дергался в предсмертных конвульсиях на земле. Закричала Бестер. Зомби смог-таки отобрать у нее ее ноги и теперь с отвратительным чавканьем пожирал ее кишки и округлые бедра. Девушка надрывалась: к ней вернулась боль, и она захватывала ее тело толчками, с которыми выходила из альбиноски кровь. Она увидела брюнета, протянула Занзасу руку, но тот, качаясь, подошел к ней, наклонился и гнилыми зубами оторвал ей голову. Луссурия, мертвый Луссурия встал. А мальчик все тянул к Констанции руку.