Планета мертвецов

Во время выстрела, в момент, когда пламя Ярости ударило об асфальт и прожгло его, Занзас крепко прижал к себе Бестер, чтобы не потерять ее, и провалился в подземелье. Они упали на каменный пол, сильно ударившись о него, и почти тут же поднялись на ноги, потому что им повезло куда меньше, чем Скуало. Почти все зомби рухнули вместе с ними, их порезало на куски, порубило, порвало, но ОНИ продолжали двигаться. Медленно подползали к Бестер, что вывихнула ногу при падении, но даже в таком состоянии старалась стоять самостоятельно и отбиваться. Гулкое эхо впитало в себя шорохи, хрипы, шипение и скрежет влажных почерневших костей по камням. Занзас перекинул руку альбиноски через шею, оттащил ее чуть подальше и чуть было не споткнулся о мертвеца, что дернулся, стараясь ухватить мужчину за щиколотку. Мужчина ударил со всей силы по подбородку монстра, и его голова, которая держалась на полусгнивших костях и мышцах, отлетела в сторону, а существо затихло. Бестер обхватила брюнета за пояс, нащупывая пальцами широкую холодную рукоятку пистолета, постаралась вытащить его, но не вышло: он зацепился за ремень брюк мужчины. Занзас оттащил девушку еще немного и резко обернулся, услышав свое имя. К нему шли люди. Их было трое, но Занзас узнал их по походке даже при почти полностью отсутствующем освещении. Брюнет оттолкнул Бестер себе за спину, достал со второй попытки пистолет и зарядил его пламенем: внутри него энергия не просто кипела. Она клокотала, была готова выплеснуться наружу, эмоции зашкаливали. Трое довольно постаревших людей достигли Занзаса, обошли и, внезапно ускорившись, столкнулись с хлипкой, наполовину разложившейся, но не менее опасной стеной зомби. На пальце каждого мужчины держалось одно из Колец Вонголы. Несколько вспышек, и мертвецы ошметками оказались разбросаны по стенам и полу пещеры. Маленькая стычка закончилась очень быстро, и Занзас понимал: они уже знают о том, что мертвецы стремятся к теплу, потому затрачено было энергии меньше всего. Мужчины вернулись к нему, и один из них, тот, что выглядел моложе и был с растрепанными волосами, обратился к брюнету. – Ты один? Больше никого? Занзас хмыкнул и показал на Бестер, упомянул Скуало, Луссурию и Бельфегора, но он с ними разминулся. Мужчина прошел мимо него и скрылся за каменной стеной, и оттуда внезапно полился свет. Вход в убежище Вонголы, да. Он слышал о подземной базе. Нет, не Десятого, а той базе, что принадлежала Ноно, его отцу. Брюнет расцепил руки альбиноски, которые крепко обхватывали его за пояс, и чуть подтолкнул к свету. Вниз, под землю, вела лестница, и Занзас начал спускаться, следуя за широкой спиной одного из Хранителей. У него было много вопросов к ним: как они выжили, где Девятый, которому верно служила Вария последние десять лет, выжил ли этот молокосос Тсунаеши, что стало с Семьей? Ответ его ждал внизу, за широкими двойными дверьми, куда его пропустил Хранитель Грозы, оставив Бестер снаружи. Извини, мол, но это дела Семьи. То, что услышал там Занзас, стало концом всего. - Вроооой, какого черта здесь происходит?! Где чокнутый босс со своей подружкой? – Скуало, буквально держа Бьянко за шкирку, вышел из тоннеля на свет, переступил через небольшой ручеек и осмотрел Хранителей. Да, он их тоже узнал, но, в отличие от Занзаса, радости у него в душе не возникло. Наверняка, старик опять начнет давить на брюнета, или, что еще хуже, там окажется этот мелкий подонок. Блондин, проходя мимо постаревшего Хранителя, молча скинул на него рыжую и быстро сбежал по ступеням вниз, почти тут же обнаруживая босса. Скуало уже открыл было рот, но тут же захлопнул его, смотря на спину Занзаса и понимая, что случилось что-то нехорошее. Все же он прав, и мелкий придурок здесь. Наверняка, он сидит в кресле Девятого. Но, в таком случае, где его вечно буйный Ураган? Где все? – Вонголы нет, - сипло сказал брюнет, узнав Скуало по быстрым рваным шагам. - Девятого нет. Ураган сейчас его заменяет, но он слишком стар, и… – Ты - единственный наследник, – кивнул Скуало, подходя к нему и присаживаясь на стул рядом. – Так чего ты паришься? Ты же всегда к этому шел! Да, Скуало прав. Он всегда к этому шел с тех пор, как мать отдала его Девятому. Но… Но он хотел не так. Отец должен был быть жив, он должен был увидеть триумф своего, пусть и приемного, но сына! А он… Он не просто умер, он стал одним из этих мертвых каннибалов. Бестер поприветствовала измазанную в пыли Бьянко кивком, мельком осмотрела вернувшихся Бельфегора и Луссурию; никто из них не понимал, что происходит, никто не решался подходить к Занзасу. База была гораздо меньше той, куда попали они несколько дней назад. Расход электричества был минимальный, обогрев не требовался, с поверхностью помещения сообщались только вентиляционными шахтами и несколькими входами, что были замаскированы пламенем Тумана. Это была единственная энергия, которая не выделяла тепла, и оставшимся из Вонголы крайне повезло, что у них остался такой Хранитель. Гроза – Ганаш III – развел всех по комнатам, которых было не очень много, потому девушек пришлось поселить вместе, Скуало и Занзасу тоже было решено отдать одну комнату на двоих, а Луссурию и Бельфегора, во избежание разного рода конфликтов, развели по отдельным. Ужин был очень скромным и состоял из консервированных бобов, тушенки, сухой порошковой картошки. Но даже это не смогло уменьшить той радости и того тепла, что испытали девушки, попав в безопасное место. Правда, этого нельзя было сказать о Варии: они выглядели подавленными, расстроенными и отчаявшимися. Скуало появился только к ужину, молча забрал две порции и ушел обратно, так ничего и не сказав. – Хреново, видимо, боссу, – подал голос Бельфегор, отправляя в рот порцию картошки с бобами. – Что случилось? – он из-под челки осмотрел троих Хранителей Девятого и потом перевел взгляд на правую руку Ноно, похожего на сидящую тень в кресле. Нъюгет, Хранитель Урагана, некогда такой же неукротимый, как и Гокудера, сипло закашлялся. – Нас застали врасплох. Мы помогали своим семьям, старались спрятать тех, кто остался на улице, когда ОНИ пришли, но Ноно… Он был уже стар. Годы взяли свое, Гиперинтуиция Вонголы тоже ослабла, потому он и не среагировал вовремя. Женщина, которой он помогал зайти на крыльцо, укусила его, и ослабленный организм Девятого сдался. Он превратился в монстра, и нам пришлось убить его. После этого мы нашли эту базу, и живем здесь уже как… месяц. Одно время мы слышали сигналы от Тсунаеши и его Хранителей, но что-то произошло, и их мы тоже потеряли. Занзас остался последним. Он должен взять на себя ответственность за восстановление Семьи или хотя бы за то, чтобы выжить. Занзас теперь босс, и мы, оставшиеся Хранители, теперь подчиняемся ему. Я тоже стар, и жить мне осталось недолго, но он сын Девятого и, несмотря на все ошибки, которые он совершил в прошлом, сможет стать нашим спасением. Занзас сейчас – это наш свет. Кажется, как-то он сказал, что в тяжелые времена нет места раздорам, Вонгола едина, – голос Койота медленно затих и сошел на нет, старик потратил много сил на эту речь. Занзас лежал на жесткой кровати, пропахшей влажностью, и смотрел в низкий потолок. Внутри него было пусто, зияла огромная черная дыра, края которой не было видно. Казалось, кинь туда камень, и он будет падать вечность. Отец мертв. Его мать давно мертва. Старик, который был для него всем, превратился в монстра. Сейчас брюнет понял, как сильно он любил Ноно: он был родным, его глаза всегда лучились теплом, были мягкими, и в его взгляде, даже когда Занзас предал его, даже во время Конфликта Колец, когда брюнет использовал старика, как начинку для робота, было что-то… Что-то глубокое, чего Занзасу было не понять, от чего становилось больно и стыдно, и босс Варии не знал, почему. Несмотря на ту боль, что он причинил своему отцу, тот продолжал любить его, и он готов был простить любое предательство, лишь бы Занзас не отворачивался. Слишком поздно понял это брюнет, и сейчас уже ничего не вернуть. Сейчас Девятый умер, умерла Вонгола, и на его плечи легла ответственность за семью, чего он так страстно жаждал, но что не так? Нет поддержки со стороны отца, больше нет других мафиозных семей, которые можно крушить, зарабатывая себе репутацию. Теперь их противник - Смерть, и с ней придется бороться долго. Очень долго и упорно. Его старик не справился, а ведь он был сильнее. Он был опытнее, он был надежнее. Рана в груди Занзаса заполнялась болью, слезами обиды и раскаяния. Если есть Рай, Темотео там, и он видит брюнета и, скорее всего, плачет вместе с ним. Он любит своего сына даже там, за чертой. Он будет путеводной звездой для Занзаса, и к его уровню новый босс будет стремиться. Эти люди… Хранители. Теперь все в сборе. Все семеро. Теперь у них есть шанс выжить и продолжить вести историю Вонголы сквозь века. Занзас поднял глаза, увидел сидящего на стуле Скуало и усмехнулся. Патлатый мусор здесь. Он всегда рядом, он всегда поддержит. Скуало неубиваем, это уже было сотню раз проверено. Занзас приподнялся на локтях и увидел решительно распахнувшую дверь Бестер. Ага, а вот и она. Девушка тоже посмотрела на Скуало, на что тот буркнул и вышел, помедлила и направилась к Занзасу, присаживаясь рядом. От нее веяло каменным спокойствием, и душа брюнета, где сейчас бушевал шторм, медленно присмирела, дыра заполнилась до краев и застыла. Вряд ли когда-то она зарастет, вряд ли когда-то Занзас простит себя, но сейчас ему стало легче, и он видел дальнейший путь. Да, он – дон Вонголы, и теперь он должен вывести ее из мрака. Он запутал руку в ее белых волосах и повернул к себе голову альбиноски, накрывая ее губы своими и крепко целуя. Он никогда не читал сопливых романов, но сейчас понял, что это то, что называют любовью. Они пропустили признания, конфеты, цветы, всю эту розовую херню, да и правильно сделали: он никогда не выдерживал и двух дней в таком адовом режиме, а она… А ей, кажется и не надо.