моя первая испанская любовь

У Руслана первая любовь случается не так, как описано в обычных девчачьих романах. Где школьная скамья, мальчик-хулиган, хорошая и приличная девочка. Классический сюжет от ненависти до любви. А позже слегка, когда у его бывших одноклассников уже семьи есть, у кого-то даже дети родились. А Литвинов в «Спартаке» кровь из носу расшибается, чтобы жопой своей скамейку запасных не протирать. В основе-то удержаться хочется. А однажды, как бутсой по голове прилетает, да ещё так сильно, что искры из глаз сыпятся. Он и раньше залипал на главных тренеров «Спартака», чего только один Доменико Тедеско стоил, но это эстетический фактор, а от того вообще энергетикой бешеной веяло. А потом рыжий испанец пришел. И Литвинов залип поначалу откровенно так, а потом понял, что ситуация-то из разряда: «пиздец, приплыли». Руслан, по глупости и невинной чистоте своей души счёл поначалу это странное чувство за лёгкую эйфорию. Все же атмосфера в команде, смена главного тренера и новички наложили свой отпечаток. Ещё и взвинченный Зиньковский, который первые три недели после назначения испанца, только и мог говорить, что Гильермо смотрит на него по-особенному. Запал наверняка. Литвинов от друга своего отмахивался, ну нет ничего такого особенного, он бы заметил давно, если бы в испанце было бы что-то этакое. Тренер, как тренер. Сколько ещё таких после него будет. Сольют после нескольких проигрышей, найдут очередной, подающий надежды молодняк, который обязательно выведет команду на первое место. В Тедеско также верили. И вышло что-то из этого? Литвинов почти начинает задумывается тогда, когда этот испанец пытается что-то ему объяснить, активно размахивая руками. На поле указывает. Руслан брови приподнимает и на переводчика косится. Мол, пацан, ну спасай уже, а то неловкости на квадратный метр хватает. Видит, как паренёк краснеет, когда из уст Абаскаля «Nene» вырывается. Переводчик на Руслана смотрит и начинает затирать что-то про защитника «Зенита». Литвинов аж замирает, с испанским у него ещё хуже, чем с английским. То есть, вообще никак. Но слово это в память врезается, поэтому во время перерыва он к телефону тянется и переводчик открывает. «Детка». И не придал этому никакого значения, ну, фигура речи такая. Может принято у них так в Испании? Один из способов выразить искренние чувства наставника к ученику. Из головы эта ситуация вылетает быстро, да и не до того сейчас. Главное из основы к чертовой бабушке не вылететь, а то приятного мало будет. А Руслан ведь знает, что это сначала скамейка, а потом продадут тебя в какой-нибудь «Локомотив» или, не дай боже, в задрипанный «Краснодар». Этого Литвинову меньше всего хочется. В раздевалке душно до ужаса, игра тяжёлая вышла. Выиграли, ибо боже, храни Соболева и его дубль. Размазали «Крылья Советов» и наконец выдохнуть можно до следующей игры. Тренер, активно жестикулируя, пытается парням что-то втереть, хвалит, наверное, но Руслан не слушает ни Абаскаля, ни переводчика. Голова не варит совсем. Взгляд его зацепляется за одну из вельветовых кофточек Гильермо, да так он долго рассматривал испанца, что по ноге ему от Зиньковского прилетает, с напускным возмущением: — Не, он, конечно, красивый. Тут я даже спорить с тобой не буду. Но ты бы поаккуратнее что-ли. Здесь не все такие супер крутые и современные, как я, — и по колену чужому похлопывает. — Ты если подкатить к нему планируешь, то решайся давай быстрее как-нибудь, а то найдется кто-нибудь шустрее. — Отвали, Антош. — ласково отвечает Руслан, глаза потирая. Ну точно заснёт сейчас. Гильермо перестает руками размахивать и на Руслана глядит: — Cariño, ¿estás bien? — к нему обращается. Переводчик давится вновь. Так и помереть недолго, бедный паренёк. — А? — отзывается Литвинов. Зиньковский смехом давится. — Я в порядке, если вы об этом, конечно. Гильермо кивает, ещё раз с победой парней поздравляет. И из раздевалки уходят. Мужики переодеваться начинают, а Руслан так и пялится в одну точку. Рубит его нещадно. Зиньковский выглядит даже слишком довольным, что Литвинов не выдерживает. Со скамейки спрыгивает и друга в бок пихает. — Что смешного-то? — брови хмурит. Губы поджимает и выражение лица у него такое недовольное и обиженное, что Зиньковского снова в смех бросает. Глядишь, так истерика настигнет Антона. В ближайшие минут пять. — Чтобы ты знал, друг мой необразованный, Cariño с испанского переводится, как «дорогой». — В это раз уже давится Руслан. Молния, конечно, в одно и то же место может попасть, это вполне допустимо, но с Гильермо все по-другому. И уж точно здесь дело не в испанском темпераменте и горячей крови. Он другой совершенно. Далёкий. Весь из себя вычурный, брюки наглаженные, уютные свитерочки, буквально олицетворение слова «комфорт», сборище всех милых икеевских штучек в одном человеке. Руслан на главных тренеров и раньше залипал, на Тедеско, к примеру, но это было давно. И он ещё мальцом был. Смотрел на них с открытым ртом и неподдельным восхищением. А тут что-то иное. В следующий раз на поле его выпускают на тридцатой минуте. И спустя несколько секунд, в него врезается один из зенитовцев. Искры из глаз летят так, что Руслан не видит ничерта, а колено болит так, что кричать хочется. Парни помогают уложить его на носилки, как Руслан слышит, что главный тренер на испанском что-то арбитру кричит. В перерыве Гильермо в медблок заходит и совершенно на ужаснейшем русском произносит: — Не болей. — и на душе отчего-то так тепло становится. Литвинова прошибает током. Теперь точно понял, что попал. Следующие три матча он пропускает. На игру с ЦСКА его выпускают на пятидесятой минуте под обеспокоенный взгляд Гильермо, который ещё что-то с Карлосом обсуждал, попутно на Руслана поглядывая, тот ему кивает зачем-то, мол, заверить, что в порядке и он выйти готов. Абаскаль кивает в ответ. Штанга это грёбаная, но выиграли всё же. С разгромным для армейцев счётом. 0:2. И подтрибунке этой так темно ужасно и вообще заметить могут, тот же Зиньковский, который потом до конца сезона стебать будет. Литвинов, который главного тренера за руку хватает и на себя тянет. И в щёку целует, в надежде, что не оттолкнут его. Гильермо улыбается уголком губ и целует так, что у Руслана сердце сжимается