Больше меня и тебя

«Кажется, я очутился в аду, Кажется, я что-то нашел. Кажется, я понял, что у меня ничего нет, Что в этом месте для меня ничего нет» Пригородный автобус мучительно медленно сходил с остановки. Мне – семнадцать, за окном – первые намеки на теплые дни, и я только поступил в университет. Этот город я не знал от слова совсем – впрочем, как и язык. Да и жить одному... ранее никогда не доводилось. Рассеянно просматривая панорамный вид с шоссе, я пытался зацепиться хотя бы за что-то из целого вороха беспокойных мыслей в голове, но получалось слишком плохо. Голова раскалывалась пополам после длительного перелета. В конце концов мне удалось ухватиться взглядом за объявление в автобусе, висящее в самом углу этой металлической коробки на колесах. Мне, в общем-то, было вообще без разницы, о чем думать, лишь бы не о доме, родителях, об этих ужасных тысячах километрах между нами и... Это была реклама местного корейского ресторанчика. Отлично. «Что еще за пуно ппан* такие?»,- эти рыбки выглядели очень вкусно, и мне казалось, что я встречал их не только в Корее – все-таки родина не отставала по количеству иностранных закусочных. Только вот ничего из тех закусок мне не доводилось пробовать – разве что различные вариации жареной курицы в том-третьем-и-десятом. И как раз в вопросах всего того, что не сладкое, привередой я не был. Главное, чтобы еда была домашней и не слишком острой... черт. Все мысли сами собой как будто сами собой возвращались к Австралии. Как жаль, что их нельзя было сложить и оставить дома в какой-нибудь коробочке. Наконец за окном мелькнули первые фонарные столбы, и тяжелый автобус, наполненный уставшими после перелета людьми, отправился в самый центр города. Сеул должен был показаться мне довольно маленьким – однако многочисленные небоскребы и внушительное количество людей превращали, казалось бы, не самую большую столицу в огромный лабиринт из бетона, застекленных фасадов и фонарей. Ехать следовало в общежитие – довольно странное решение беспокойных родителей, которое я не мог оспорить. Естественно, цена переезда и обучения тоже играла роль, но на передний план скорее вышло незнание города, языка и, прежде всего, бытовых вещей. Будь моя воля, я бы присмотрел отдельное жилье – но пока стоило остановиться на чем-то более доступном. Конечно, за 17 лет я успел не раз притронуться к плите – но в общих масштабах все эти проблемы наваливались колючим снежным комом прямо за шиворот. Да и мебель покупать не нужно – местные общежития выглядели более чем прилично, но... будь моя воля, снял бы квартиру отдельно. Поток размышлений привел меня к конечной станции, и уже на выходе я прихватил небольшую брошюру – карту города. В ней не было особой нужды, особенно в век навигаторов, но на ее обложке красовалась красивая фотография местной достопримечательности, и, как по мне, подобное вполне могло сойти за первый сувенир. Тротуарная брусчатка характерно стучала под ногами от соприкосновения с обувью, а местный ветер неприятно обдувал лицо. Мне казалось, что под корейским «приятным климатом» подразумевали что-то более... теплое. Однако подобная погода обходила Австралию стороной, предпочитая никогда не уходить в минус. Пришлось немного встрепенуться – и отправиться прямиком к бетонному зданию общежития, включая в наушниках самую подходящую музыку. Благо дорожка вела прямо ко входу, и риск потеряться улетучился сам собой. Оборвало ее невысокое, но внушительное здание – выглядело оно, честно говоря, как стандартная городская бетонная коробка. Но всяко лучше многих зданий, что я успел приметить пока ехал на транспорте, и цена у комнаты была весьма щекотливой. Еще бы – хоть это и общага, зато комната была двухместной, с личным душем и возможностью принести небольшое количество электроники. Слышал в приемной комиссии, что это большая редкость. Моя рука медленно потянулась к увесистому рюкзаку за спиной – в одном из карманов должны были лежать документы и пропускной билет, сделанные еще месяц назад. Честно говоря, я был уверен, что останусь в Корее сразу после вступительных, но пережить сразу такое расстояние от семьи... не смог. Даже любопытство не смогло сыграть должной роли – я понимал, что за следующие четыре года обогну Сеул не один раз, а вот родителей я увижу совсем нескоро. Тоска по родному месту сжимала сердце в стальные тиски и не прекращала давить на грудную клетку. Над головой раздался звонкий перезвон дверных колокольчиков. Меня поприветствовали абсолютно белые, чистые стены и небольшая прихожая. Среди всей кучи гостевых стульчиков стояла стойка вахты – и неожиданно электронные турникеты, как бы контрастирующие с моим представлением о внутренностях непримечательного на вид здания. «Гостей сюда явно не проведешь»,- что, вообще-то, было правдой, ведь по большей части решение с общежитием лежало на родительских плечах, и прежде всего они ожидали от этого места дисциплины. Как мне дали понять, без послушного поведения и уважения к местным правилам я здесь долго не продержусь – даже в общежитиях есть балльная система. В хулиганов я не записывался, но кто знает... Так или иначе, мне придется здесь жить. Приложив карточку, турникет издал одобрительный пикающий звук – и пропустил меня внутрь самой прихожей. Вахтера не было на месте, зато рядом с его стойкой располагался огромный застекленный стенд с правилами общежития и, благо, на нескольких языках: «Запрещено покидать общежитие после 23.00... нельзя нарушать режим тишины... нельзя проносить свою мебель... запрещено... запрещено...» Ничего нового я здесь не прочитал, но спустя минут 10 в мою голову начали закрадываться мысли о том, что встречать меня никто не собирался. Ноги уже предательски затекали под весом привезенных вещей, но в левой стороне комнаты я успел разглядеть силуэт довольно тучной, на вид не самой приятной женщины. Даже не посмотрев на меня, она прошла через всю прихожую и скрылась в одной из многочисленных дверей, оставив за собой громкий деревянный хлопок. - Подождите немного! Я сейчас подойду,- женщина снова вернулась в комнату, на этот раз уже за стойку, и требовательно протянула руку,- Ваш паспорт. Немного неловко помешкав, я протянул разом целый пакет документов в ожидании обмена всей этой бумажной волокиты на заветный ключ. Тем временем женщина не собиралась сводить с меня взгляд, причудливо и слишком очевидно разглядывая мою внешность. - Австралия значит? Как необычно, - я непроизвольно напрягся, впиваясь взглядом в лицо женщины напротив, пытаясь за секунды выучить чтение по губам, - Ваша комната располагается на третьем этаже, отсюда прямо по коридору и вправо на лестницу, дальше сами разберетесь. Номер комнаты написан на дверном ключе. - Вы не могли бы говорить чуточку помедленнее?,- сказал я, неохотно опускаясь взглядом на белоснежную стойку. Хотелось широко улыбнуться и скрыть за счастливой гримасой всю неловкость и накатившую усталость, но вместо этого мой голос прозвучал лишь более хрипло и тяжелее, иначе я не мог подобрать объяснения внезапному удивлению вахтерши. - Какой красивый голос! Да еще и иностранец,- протараторила она, и любопытство в лице этой женщины только росло, ослабляемое только правилами менталитета этой страны. Я так и не понял, что она говорила мне ранее,- Повторюсь: ваша комната на третьем этаже. Номер – на ключе. - Спасибо. И вслед за этими словами она вручила мне небольшой металлический ключ с привязанным милой розовой лентой цветной биркой. На ней и был написан номер комнаты – 307. Проводив в очередной раз взглядом прихожую, я решил не медлить и отправился в сторону комнаты, попутно надеясь оборвать любые конфузные разговоры с этой женщиной. Предстояло самое непростое – разобрать многочисленные вещи, не сойти попутно с ума и подготовиться к завтрашнему дню. А ведь первый учебный день – уже завтра. Черт, от этой мысли уже становилось не так весело, как раньше. Зато уж кому и было весело, так это корпусу на втором этаже. Выглядел он до странного неприятно. Вид с лестницы представлял взору узкие коридоры, не менее узкие двери и... душный запах редко проветриваемого помещения мгновенно врезался в ноздри, а дополнялось это все задорным смехом с кухни и разбросанной рядом с ней обувью. В наушниках продолжала тихо играть музыка – я не имел привычки их снимать даже во время разговора, что было довольно удобно. Но вот ожидать тишины, порядка и чистоты, конечно, в студенческом бюджетном отделении не стоило, хотя как по мне жвачки приклеенные к потолку были явно лишними. Какое-то время я постоял здесь, не двигаясь, но решил, что последнее чего мне хочется после десятичасового перелета – так это столкнуться с кем-либо из местных. Тем более что кто-то из ребят уже успел заприметить мой потерянный силуэт. Колесики чемодана тут же тихо скрипнули – рука уже как будто прилипла к пластиковой ручке, я успел и забыть про него. Отодвинув груз от прохода, я поднялся на этаж выше и принялся как можно быстрее искать свою комнату, не обращая внимания на всю суматоху в коридоре, соотнося написанные номера с теми, что были на ключе. И в конце концов был приятно удивлен. Комната, в которой я очутился, напоминала приятный хостел средней цены – те, в которых останавливаются туристы чтобы переждать пару дней в незнакомом городе. Мои родители любили оставаться в подобных местах во время поездок на машине, и мое тело окутало ностальгией. Сама комната была просторной: несмотря на находившиеся здесь два стола, два шкафа, еще пустующие крючки для одежды и несколько стеллажей, тут было довольно свободно. Возможно, определенный шарм сюда добавляло огромное окно, занимающие всю ширину дальней стены. Только вот вид совсем не оптимистичный – прямо на окна соседей из другого корпуса. И да, чисто – прям как в больнице. Ни единой пылинки или намека на то, что до этого здесь кто-то жил до меня. Соседа, впрочем, тоже не было, хоть он и подразумевался – вторая кровать приветливо пустовала. Недолго думая, мой выбор упал на спальное место рядом с батареей, и я принялся как можно скорее разбирать вещи, понимая: одно соприкосновение с матрацем, и я больше не смогу сегодня с него встать. На пол прямиком из чемодана полетели одна вещь за другой, а после весь этот походный набор из базовой одежды и электроники отправился на свои места: на полки, под кровать и на стол. Все начинало выглядеть так, как будто я и правда собираюсь здесь жить: до сознания крайне медленно доходило происходящее. Нет, точнее, я все это понимал... Но эмоции. С ними было сложнее всего. Я подобрал с пола календарь – и повесил его прямо напротив кровати. На нем не было ничего, кроме скучных квадратиков с цифрами – даже праздники почему-то не были отмечены особым образом. Но в сочетании с белыми стенами смотрелось вполне лаконично. Этой комнате в целом не хватало уюта – но на его создание явно придется выделить отдельное время. Из всего остального оставалось только посетить ванную и заставить полочки различными цветными тюбиками из-под шампуней, гелей и уходовых средств. Впрочем, забегая вперед – ванна ничем не отличалась по антуражу от комнаты. Белая, пустая и чистая. Санузел не разделен, зато внутри имелось теперь единственное зеркало на все жилое пространство, раковина и душевая кабина. Проверил краны – вода течет. Перебрал пару мыслей в голове – и решил сразу залезть в душ, не забыв запереть ванную комнату. Не думаю, что снова появлюсь здесь до завтрашнего дня, но тело требовало отмыться от всего пота и грязи, что прилипли к моей коже за время переезда. Тяжелый облегченный вздох, звук падающей на холодный кафель одежды и... Боже... Я закрыл глаза и погрузился в свои воспоминания, подставляя голову под холодную воду. Перебирал все те воспоминания, что мне были дороги, пытаясь ощутить на себе тепло местных весенних дней, принимая шум душевой за тихий шелест моря, и представляя в носу запах шоколадного брауни с домашней кухни. Картинка перед глазами была такой четкой, не похожей на наваждение, но стоило мне открыть глаза как неестественный белый свет ослеплял радужку, разрывая окончательно грань между фантазией и реальностью. Я протянул руку к смесителю и выключил воду. Не помню, как забрался в душ, но на сегодня хватит. Проследил, как вода пропала в сливных дырах, вслушался в гробовую тишину, свойственной уже видимо глубокой ночи, и вернулся в комнату. Снял все до нижнего белья, накинул сверху домашнюю, бережно отглаженную футболку и зарылся в одеяло. И все же ломота в теле прекрасно давала о себе знать, и чем меньше я ее чувствовал, тем сильнее ощущал, как засыпаю. День предстоял тяжелый.