И бездна падает

Как часто вы думаете, что все дорогое вам канет в лету уже совсем скоро и шанса спасти частичку уюта в этом холодном мире больше нельзя? А вот Альберих размышлял об этом слишком часто, понимая, что нечто родное умерло больше пяти веков назад и неизвестно, кто же смог выжить, кроме него и Дайнслейфа...как же можно было бы сохранить такой хрупкий и прекрасный мир, да и возможно ли вообще? Мысли, которые заполняли его голову с каждым разом все сильнее, стоило ему остаться наедине с самим собой, невольно глядя туда, где находилась Селестия, которую он одновременно ненавидел и уважал, поглощали его, заставляя забыть, кто он есть, вспоминая про долг, который он не знал как должен выполнить, да и должен ли вообще? * * * — МАМА, не оставляй меня одного — слова, которые эхом раздаются в звенящей ночной тишине. Она слышит его, но не может ответить, так плохо ей стало. Неужели болезнь не остановить, неужели она погибнет сегодня?  Он не должен увидеть, да и не увидит, ведь её единственный сын теперь бежит за лекарем, которого как назло нигде не было, сколько бы мальчик не искал. Внезапно замершее место содрогается, превращая все вокруг в хаос, руша все то, что так отвественно и трепетно возводили те, кто подобрался к богам слишком близко, слово Икар, который решился подлететь к солнцу, забыв наказ отца, за что и поплотился, как поплатились и они. Халфдан осторожно перекладывает остывающее тело на огромную кровать, садясь на колени у изголовья ложа. Он осторожно сжимает чужую ладнонь, после чего встает, принимая оборонительную позу. Что-то было не так и он чувствовал это. Очередные крики и грохот, который с каждой минутой становился все громче и громче, словно что-то приближалось. Теперь все точно будет кончено. Холодное равнодушное небо глядит на бегущего среди руин, которые некогда были чем-то величественным, чем-то значимым. Одно неверное движение, один сорванный эксперимент Рэйндоттир и теперь все неважно. Цветы интевайт, что так любила королева, рассыпались на глазах у бегущих и проклятых людей. Впервые божества опустили свой взор на Каэнри'ах, чтобы предотвратить хаос и защитить других. Возможно, это даже прекрасно, что они сделали это сейчас, ведь кто знает, что было бы дальше, закрой они глаза на происходящее, позволяя монстрам выбраться из Тёмных земель, погубив тех, кто был совершенно к этому непричастен. Дайнслейф молча наблюдал за происхожящим, сжав перо, которое он однажды получил в подарок от неё, словно пытаясь тем самым успокоиться и прийти в чувства, невольно ища ту, кто подарила ему смысл, среди бегущих людей, но так и не находил, хотя сейчас бы и очень хотел. Он просто надеялся, что она выживет в этом аду и они снова увидятся там, под покровительством богов, которых он ненавидел. Зоркий взгляд юноши замечает того, кого теперь он точно обязан спасти, защитить, хоть что-то. Кэйа спотыкается, падая на землю, пытаясь понять, почему так произошло, ведь все было хорошо, ведь еще вчера он был с мамой и спал с ней после очередного скучного дня, который состоял из лекций, гиперопеки Халфдана, который неустанно ходил за ним, порой отлучаясь, чтобы справиться о здоровье матушки.  Внезапно где-то вдали слышится хриплый крик, в котором отчетливо различается его имя, после чего раздается еще один, но уже ближе. Этот голос он знает, это он, он правда пришел, вернулся после своих скитаний и наверняка уже был у Халфдана и матушки, даже успел добежать до отца и помочь ему, значит с мамой все хорошо, значит, что она просто уснула и кто-то уже вынес ее из этого ада куда-то на поле цветов интевайт, которые она так любила. — КЭЙА — Дайн со всех сил бежит к юному господину, не забывая об осторожности, стараясь не смотреть под ноги, где медленно погибали люди, которые не выдержали адских метаморфоз или же были разтерзаны существами, которых теперь уничтожали. Он замечает,  что за спиной Альбериха движется какое-то существо, счет идет на секунды, он уже почти рядом, еще пару шагов, как и существу до принца, поэтому Хранитель Ветви принимает решение, которое до сих пор ставит под сомнение: он кидает свой меч в существо, попадая в голову, словно боги впервые сжалились над ним, разрешая спасти принца. Горящие здания, точнее их руины, в которых еще видны остатки книг, домашней утвари, какие-то игрушки, словно немое напоминание о том, что несколько часов назад здесь все было невероятно спокойно и радостно, но одно невольно отвлекало Дайна от происходящих ужасов: Король сейчас был успешно выведен, ведь он успел заметить это, пока пытался прийти в себя, а вот Халфдан остался с королевой, значит сейчас они...Где же они? Дрожь, которая пробегает по всему телу, заставляя медленно, но верно принимать факт того, что они, скорее всего, уже мертвы, так как он не видел, чтобы они выбрались из дворца целыми и невредимыми. Главное сейчас — взять себя в руки и показать, что он ничего не боится и может бросить вызов самой судьбе.  Дайнслейф подходит к мальчику, осторожно разворачивая его к себе, мельком осматривая на наличие сильных травм, но находит лишь разбитые колени, мысленно радуясь, что принц, вроде как, не был подвержен проклятию. Юноша осторожно присаживается напротив Кэйи, пытаясь сделать вид, что времени у них полно и они успеют сделать все, что так нужно и важно: проверить королеву, Халфдана и спастись. — Где ее Величество и Халфдан? — Мама..она, она упала и попросила бежать на поиски лекаря до всего, что произошло,а Халфдан..он был рядом с ней и все было хорошо.  Мама снова заболела? Я могу ей помочь? — Кэйа не успевает закончить поток вопросов, которые были у него в голове, как Дайн вдруг серьезно кивает, убирая меч в ножны, мысленно воспроизводя карту местности, чтобы продумать быстрый и эффективный маршрут, так как больше времени терять было нельзя. Кэйа мгновенно оказывается на руках у Хранителя Ветви,  слыша: — Держись крепче. —  юноша бежит так,как не мог бы бежать никто иной, ведь эта была одна из его способностей цвета мглы вперемешку с синевой, словно плащ, который он ежедневно носил. Он бежит, а в голове лишь мольба, чтобы все было хорошо, чтобы они были живы. Дайнслейф не чувствует ног, но осталось совсем немного. Они пробегают места сражений,  где солдаты из последних сил сражаются как с проклятием, так и с существами,  но их боевой дух становится лишь сильнее,  стоит им заметить бегущих,  ведь это означает одно: принц спасен, народ будет жить. И вот остатки прекрасного дворца совсем рядом, коридоры, по которым совсем недавно ходили слуги, рыцари, королевская чета...все они. Как же больно было бежать по этим чертовым развалинам, чтобы подняться по полуразрушенной лестнице и пытаться открыть дверь,  пересадив юнца на одну руку, чтобы хоть как-то суметь защитить принца в случае чего. Ручка не поддается, да и дверь открыть никак не получается, словно кто-то или что-то навалилось по ту сторону. — Я не пущу никого к ней, спасайтесь, глупцы — голос, в котором Дайн с трудом узнает Халфдана, раздается по ту сторону. — Это я, черт возьми, открой дверь. — впервые переходит на крик юноша, терпеливо ожидая, пока его друг и товарищ отойдет, чтобы спокойно войти. Секунды текли невероятно медленно, словно перерастали в часы,  заставляя Дайна делать медлелнные вдохи и выдохи и вот,  наконец он по ту сторону и может узреть тело той, кого он клялся защищать до своего конца, а рядом, прислонившись к стенке, стоял Халфдан, который схватился за голову, не в силах поднять взгляд на пришедших. — Все..кончено,  мой милый Дайн, все кончено.  Они прокляли нас всех,  мы обречены на гибель.  —  Халфдан чувствует,  как предательская слеза стекает с его щеки,  падая на пол. — Что ты такое говоришь,  я не оставлю тебя,  я вытащу тебя,  понесу на себе, да что угодно.  Мы найдем противоядие, ты будешь жить.  — Дайнслейф мотает головой  пытаясь найти слова,которые поддержат, но все четно. Он понимает, что это конец, но он лучше погибнет сотни раз, чем оставит сейчас его тут умирать, хотя он ведь жив и стоит перед ним. — Дайн, ты же знаешь, что это не так. Спаси принца и передай его королю. Ты помнишь то, ради чего мы служили? Ты должен спасти нашу последнюю надежду. — с видимым усилием Халфдан поднимает свои затуманенные болью глаза на тех, за кого он был готов отдать свою жизнь. Дайн осторожно ставит Кэйю на пол, давая ему возможность попращаться с теми, кто был с ним всю его жизнь, после чего отдает честь Халфдану, прошептав: — Спасибо за все. *** — Что стало потом с Халфданом?— шум таверны оглушает, но сейчас это хорошо. Дела прошлого должны остаться между теми, кто их видел. —  Ты же прекрасно знаешь. Его постигло проклятие. — Дайнслейф качает головой, сцепив руки в замок. — Я не ожидал иного ответа. Ты говоришь, что я проспал несколько веков, а потом ты же и отвел меня к Рагнвиндрам, зачем,  что за последняя надежда? Я столько лет ломал голову, чтобы ты просто говорил мне то,что я знаю? — Кэйа впервые был рассержен и зол, ведь он был так близко и так далеко от ответа. — Разумеется,  ты знаешь ответ.  Но давай перейдем в другое место. — Дайн встает, оставляя моенты на столе, первым выходя из таверны, чувствуя легкую радость, оказавшись за пределами шума и суеты. Кэйа  вышел несколько позже, вероятно рассказав какой-то забавный случай, чтобы вернуть привычное оживление, которое нарушил странный незнакомец, с которым ему теперь стоило прогуляться прочь из города.