Сними с глаз моих вуаль
9 октября 2022 г., 12:40
Алисента точно знает своё место. Она дочь десницы короля, первая леди дома Хайтауэр и наперсница принцессы Рейниры. Её удел — это честь, бремя же достоинство. Она не может позволить себе дать волю ярким чувствам и обжигающим смелостью поступки. Пламя — для Таргариенов. Оно есть их суть, основа власти и величия. Остальным положено стоять в тени колдовского костра драконьих всадников. Однако есть сильные духом и мудрые мужи, кто может идти с огнём, не боясь обжечься.
Принцесса порой обжигает. Как ни старайся уберечься, как ни отходи, не прячься за стенами из сдержанности, искры всё равно долетают. Кусают жаром. Бередят душу. Опаляют нити, что Алисента так старательно плетёт.
Рейнира Таргариен ярко горит. Её пламя переменчиво, завораживающе ослепляющее. Рейнира отважная и легкомысленная. А ещё упрямая, как ослица. Такая, какой Алисенте никогда не стать. Чего уж там, Алисента даже подумать боится, каков бы был гнев отца, посмей она возразить. Не согласиться или высказать, что думает, капризно вздирая нос, как обычно делает принцесса, не выбирая выражений высказать всё, что накопилось. А накопилось у Алисенты многое.
Она не понимает, как развязать собственные мысли, когда те сплетаются в узлы. Серебристая ниточка достоинства сматывается с грубой серой нитью зависти, чтобы тут же сплестись с красной, неуместной в её гобелене пастельной палитры. Нитью страсти. Стоит ли леди Хайтауэр испытывать глухое раздражение от упрямства и непокорности принцессы? Будет ли уместным позволить себе капельку восхищения независимости Рейниры? Уместно ли, что Алисента ощущает неясный трепет, когда Рейнира заливисто смеётся и широко улыбается, стоит Алисенте её рассмешить? Получается что-то пёстрое и неаккуратное, хотя Алисента корпит над гобеленом каждую свободную минутку.
И не у кого спросить, не с кем поговорить по душам. Мамы больше нет, а отец не плетёт гобелены. Отто Хайтауэр управляется с гораздо грубыми материями, закаляет политический клинок в пламени дракона.
Некому утешить леди Хайтауэр. Потому Алисента справляется сама. Раздирает пальцы до крови, чтобы не ненароком не запустить их в серебристые волосы Рейниры, вздыхает, когда принцесса в очередной раз говорит какую-нибудь глупость, вместо того, чтобы предаться искушению и помечтать, как они верхом на Сиракс пересекают Узкое море.
Мечты несут лишь разочарование.
***
Она далеко не глупа. Понимает, чего стоит брак с королём. Дом Хайтауэр свяжет себя через кровь с сильнейшим и величайшем домом Вестероса. Великая честь! Алисента видит нескрываемую гордость в глазах Отто, как расцветает суровое и скучное лицо отца от улыбки. Великое бремя. Алисента чувствует, как пальцы Рейниры расправляют складки на свадебном платье. Принцесса старается быть аккуратной, но выходит не очень. Пожалуй, Алисента могла бы дать Рейнире урок, как стоит скрывать свои чувства. Или даже несколько. — Белый тебе к лицу, — говорит принцесса. Их взгляды встречаются в отражении зеркала. — Думаешь? Будущей королеве нет никакого дела, какого цвета на ней платье. Она его даже не выбирала, всё вновь решили за неё. Пусть только принцесса ещё раз посмотрит на неё. — Угу. Красиво. Алисента готова к ссоре. Она вооружилась словами и готова строить словесные баррикады. Готова поклясться, что их дружбе ничего не грозит. Она с небывалым пылом заверит подругу, что их с королём Визерисом дети не станут помехой восхождению Рейниры на трон. Алисенте не страшно сгореть, она готова взойти на погребальный костёр, пусть только Рейнира его зажжёт. Так леди Хайтауэр хотя бы отогреет свою оледеневшую и жалкую душонку. Прежде чем... Они вновь встречаются взглядами. Стоит Алисенте пробормотать «я хотела сказать…», как Рейнира усмехается и перебивает: — У тебя такое выражение лица, будто ты наступила в драконий помёт. Алисента растерянно моргает, а потом позволяет напряжению выплеснуться наружу. Смеётся надрывно и долго. — Как же ты, прости меня, пахла! — Воняла, — улыбается Рейнира и обнимает Алисенту за плечи. — Матушкой звать не буду. — Тебе бы пошла роль молчаливой сестры, знаешь? — Не дождёшься. Ненадолго Алисенте Хайтауэр кажется, что сгорать вовсе не обязательно. *** Алисента часто берёт Эйгона на руки, будто боится, что сын заговорит, а она не услышит. Она вглядывается в пухлое детское личико, наклоняется ближе, точно сможет подслушать мысли сына. Наверняка у него есть ответы, просто он пока не научился говорить. Увы, ей больше не хватает сил, чтобы как раньше праздно разгуливать по саду. Сесть под Чар-Древом вместе с Рейнирой и подначивать друг друга, будто вырезанный лик моргнул. Придумывать всякие глупости. Роль матери и жены тяжестью окутывает плечи, точно плащ, которым Визерис укрыл её на свадьбе. Эйгон хнычит и толкается в её руках. Алисента бормочет ласковые слова и принимается укачивать сына. Прижимается к его серебристым волосам и с тоской смотрит в небо. Сиракс отсюда кажется не больше чайки, ей ещё расти и расти, прежде, чем она сможет подняться к облакам с двумя всадниками. *** Время расставляет всё по местам. Нити гобелена, казавшиеся хаотичными, сплетаются в причудливый рисунок. Былые страхи, такие необъятные и неописуемые, рассеиваются, мельчают. Алисента думала, что нет ничего важнее чести. Нет ничего, что было бы сильнее долга. Став матерью, королева пересмотрела свои взгляды. Есть кое-что, что встаёт между честью и долгом. Оно прячется в капризах Эйгона, сплетается с упёртостью Хелейны. Оно в их похожих чертах, в тоненьких голосочках и в походке. В манере хватать Алисенту за волосы, в детских шалостях. Теперь Алисента понимает Визериса. Ей стало легче переносить поступки мужа. Визерис Таргариен славный король, только любовь к дочери ослепляет, выжигает глаза калёным железом. Даже долгожданные сыновья нисколько не пошатнули неприкасаемый статус принцессы и любимицы. Рейнира была обречена на безумную родительскую любовь. Нежные чувства Эйммы и Визериса лишь окрепли с её появлением на свет. Алисенте, пожалуй, не суждено познать, как это ощущается. Когда тебя любит тот, к кому лежит твоё сердце. Пусть так. Это к лучшему. Позволяет трезво смотреть на мир и сконцентрироваться на воспитании лучших качеств в детях. Тоску по несбыточному она научилась не замечать. Игнорировать, как подобает леди, если та столкнулась с непристойностью. Если бы боги сделали её мужчиной, принцесса Рейнира досталась ей. Но боги милосердны. Уберегли королеву от страшного недуга — уязвимости.***
— Рейниру заметили выходящей из борделя, мой король. Кровь приливает к вискам королевы. Она по старой привычке впивается ногтём указательного пальца в большой. Прикусывает щёку. Но... Десница не лжёт! Это явное недоразумение. Алисента уверена, что Рейнира не могла совершить подобное. Она не падёт так низко. Алисента отказывается верить в подобное. Просто в голове не укладывается. Алисента окидывает взглядом королевское ложе, вспоминая прошлую ночь. Трясёт головой в попытке отогнать гадкую мысль, что Рейнира занималась подобным. Немыслимо. Да, принцесса легкомысленна и избалована прощением короля, но бордель... Рейнира — корона. Будущее страны. Алисента не может поверить в такую глупость. Рейнира ни за что бы не запятнала честь семьи. Свою собственную. Алисента обязана распутать клубок, расплести узлы. Визерис не верит собственному деснице и взбешён так, что точно словит новый приступ хвори. Её супружеский долг не допустить ухудшения здоровья мужа. Назревает конфликт, который необходимо погасить в зачатке. Ради блага семьи и будущего короны.***
Королева оглушена признанием Коля. Королева перестаёт дышать на какое-то время. Какая же она глупая. Наивная, как дитя. Рейнира воспользовалась сиром Кристоном. Играючи отобрала его честь. Сначала подлая принцесса лишила свою королеву отца, а теперь и достоинства. Воспользовалась слабостью Алисенты, её ноющей раной — хладнокровно поклялась памятью матери. Задурила Алисенту голову. Королева благодарит рыцаря и велит тому уйти. Она тяжело оседает на кресле и даже не пытается остановить слёзы, льющиеся от огромного и неповоротливого разочарования. Алисента словно выпила дикий огонь. Внутри всё горит, плавится, разрушается. Алисента Хайтауэр даёт себе разрешение на горе. Пусть чувства сгорают, не оставляя после себя даже горстки пепла. В страдании рождается новая жизнь, уж ей-то не знать. Сыновья пришли в этом мир, сопровождаемые её мучительными стонами. Урок усвоен. Настало время подчинить себе пламя.
