когда сгорает последний осколок

Свет. Обыкновенный атрибут мироустройства наравне со звуком. Как не увидеть источника звука без света, так и не обратить внимания на кричащего в агонии умирающего, если не издаст он звука, чтобы внимание привлечь. Но слепы и глухи кругом все остальные. Для них важнее видеть блик от улыбающейся маски на его лице. Блик, что видят ежедневно сотни человек, идя на работу, общаясь с людьми и смотря в зеркало, когда они хотят выйти из дома. Свет играющий на золотистых, багряных, серебряных переплетениях причудливых узоров, что создают уникальные рисунки, что способны утаить и вплести в себя трещины белоснежной костяной маске. Треснувшая маска. Столь противна, сколь и дающая уникальность. Никто не сможет повторить трещину твоей маски, но каждый захочет осудить другого, пытаясь при этом отполировать свои. Блики света играли на масках идущих по улице людей. Каждая улыбка, как одна похожа на миллионы других. Лишь изредка в толпе можно заметить девианта. Его улыбка крива, искажена неполноценностью его маски.Он опасен для всех

***

Кефециаль шёл по вечерней улице с улыбкой на лике. Тёмная рубашка подходила ему как раз. Длинные рукава покрывали его руки, а ворот скрывал шею. В миг его взгляд встретился со взглядом Лилит, что входила в его сны из ночи в ночь. Её улыбка на миг стала чуть шире, но в тот же момент она вернулась к норме и девушка прошла мимо, как ни в чём не бывало. Маска Кефециаля не дрогнула и он пошёл дальше в сторону дома. Звук проворота ключей в замке вонзился в безмолвие пустой квартиры, руша его на самом понимании. Дверь открылась, и хозяин вошёл в свою обитель. Обшарпанные обои источали чёрную, как смоль слизь, что сплетались в узоры, напоминающие лицо Лилит. Подойдя к зеркалу Кефециаль аккуратно снял ложную маску. Под ней скрывалась вторая. На второй маске не было нескольких кусков, на месте их багровели кровоточащие рубцы. Скинув верхнюю одежду юноша начал постепенно расстёгивать рубашку. Тусклый, жёлтый свет с трудом освещал небольшую комнату. Свет падал на множество поддельных масок, что созданы были для замены разрушенной. Той, что соткала свой узор из трещин и сколов. Липкие рукава рубашки вынудили Кефециаля кинуть её в стирку. Закинув её в машинку он взял бутыль спирта и начал протирать кровоточащие рубцы на лице и руках, периодически делая глубокие глотки. Смоль ткала на стенах узоры, что оживали в сцены солнечного прошлого, когда всё только началось. В открытое кухонное окно проникал лунный свет. Он освещал дым сигареты, что медленно тлела на подставке, наполняя кухню едким, горьким дымом. На стол упал окровавленный кусок маски. Кефециаль сидел закрыв лицо окровавленными ладонями, по которым медленно стекали рубиновые струйки, капая на стол багровыми пятнами, что сливались со следом от ножа. Сделав очередной глоток парень взял тлеющую сигарету. Резкая боль прожгла до самого мозга, слившись с пожаром внутри. Очередной обугленный след на руке напомнил Кефециалю, что он всё ещё жив. Он сделал глоток и посмотрел в распахнутое окно. У стены начал появляться образ Лилит. Смоль повторила все её формы и особенности тела, до мельчайших деталей. Звук разбитого стекла пронзил ночную тишину, а свет начал очередную игру с покрытыми слизью осколками, медленно сползающими по стене. Кефециаль шёл по идеально белым улицам, по которым когда-то ходил с ними. Музыка, играющая в наушниках возвращала его в те времена. Вдруг он увидел идущую на встречу Лилит. Её улыбка казалась ему нежной. Она обняла его и пошла дальше. Распахнутое окно выпускало дым от горы тлеющих бычков, что вместе с горящей слизью становился чернее ночи. Кефециаль сидел, закрыв лицо руками, испачканными в смоли. Разбитые костяшки пальцев просвечивались из под этой смоли алыми пятнами. Всхлипывания доносилось из под остатка маска. Из вскрытых вен по рукам хлестала кипящая кровь, что не могла свернуться. Горящая смоль рисовала узоры Лилит на стенах всё более красочными. Она казалась всё более идеальной. Чем-то божественным, что никогда не должно было появится рядом с парнем. Он стоял на улице и медленно переводил взгляд с одних одинаково расписанных масок прохожих на другие. Вдруг, в толпе он увидел её, идущую вместе с другой девушкой. Они шли держа друг друга за руки. Пламя охватило стол, на котором лежал и трескался осколок маски. Кровь залила пол, смешавшись с горящей смолью. Окно было распахнуто, а по внешней стороне стекла медленно стекала кровь от отпечатка ладони и сливалась в лужу на подоконнике. В миг, огонь угас и смоль перестала рисовать узоры, затопив стены, потолок и пол. Лишь два осколка последнего фрагмента белоснежной маски давало свету играть с бликами на них. Отрожаясь и погружаясь во тьму