Еженедельные отчёты для Главного Советника Эрагона

Мда. Наши «отчеты» стали чем-то большим, и это было уже глупо отрицать. Вот и сейчас. Эрагон, в темном костюме с бабочкой алого цвета и рубашке цвета моей кожи были безумно сексуальны. Еще более сексуальны они были потому, что шли со мной под руку. А самым сексуальным было то, что шли мы на спектакль. На Земле. Мне кажется, ступал на эти земли в последний раз он очень давно. Это было видно по дерганию рукавов пиджака и его постоянно першащему горлу. Поправив его бабочку, я нежно улыбнулась, на что он ответил такой же нежной улыбкой. — Переживаешь, будто мы пришли на знакомство с родителями, а не в театр. Он поднял на меня свои, уставившиеся на носки туфель глаза, и вздохнул. — Мамон оценил бы шутку, моя Дьяволица, но я никогда еще так надолго не оставлял свой пост Серафима. — Что может произойти за пару часов? Новый апокалипсис? — Прости Дорогая, но что угодно. Ты ведь знаешь, нас осталось двое, и этот советник… Прервав его на полуслове, я оставила нежное касание пальцев на его щеке и поцеловала краешек губ, которые тут же содрогнулись в наглой, несоответствующей его ангельской сущности, ухмылке. Звонок. Начало спектакля.

Столько теней вокруг, И ты. Моих очей очарованье. Сошла с небес. Мои мечты, Ты сотворила с грез — писанье. И я отдал. Сердце свое. И не жалею ни секунды. Тебе отдам Я свое всё Возьми, не думая минуты.

Столько теней вокруг. И он. Такой красивый в свете сцены. Глаза сверкают, он живет, не проживает это время. И мы вдвоем. Рука — в его. Сердце трепещет, — птица в клетке. Он рядом, здесь. Душа поет. И рядом с ним я ангел, грешный. — Мими? Его голос, в вакууме. — Что такое? — Ты замерла словно в трансе, антракт. — сказал он, поглаживая большим пальцем мои скулы Оглянувшись в зале поняла, что мы одни остались с ним на балконе. — Да, задумалась. Его беспокойное лицо сменилось расслабленным после моей улыбки. — Поделишься? И как сказать мужчине, что ты обещала себе просто спать с ним время от времени, но он упорно вламывается в твое сердце, с ноги? — Возможно. — Тогда я готов тебя выслушать — Когда-нибудь. Ухмыльнувшись и качнув головой, он встал со своего места и сел передо мной на колено, коснулся пальцами оголенного из-за пикантного разреза платья бедра, и легко тронул губами мое колено. — Как скажешь, моя Дьяволица Поднявшись, подал мне руку. — Хочу попробовать людские деликатесы, составишь мне компанию? — Это зовется буфет, и нам придется воровать, ты знаешь? — Знаю, Дьяволица — он ответил спокойно, словно это ничего не значило Шагая под руку по деревянному полу театра, я в очередной раз не могла сопоставить в голове его ангельскую сущность и демонические поступки. Все ангелы, которых я знала, были правильными во всех смыслах этого слова и «кража» для них значила все равно, что изгнание с небес. А Эрагон относился просто к подобным вещам. И был не «простым ангелом». Он стал Серафимом честно? — Дьяволица, ты можешь задать мне любой вопрос, к чему твои тяжелые думы в голове, скажи? — Подслушивать плохо — Плохо блокировать мысли — плохо. И я не подслушивал, просто мимо проходил — У тебя даже чувство юмора как у демонов — Немудрено моя Дьяволица, в моем роду были демоны. Не могу держать в себе этот соблазн, подшутить над тобой. Ты так невинна. — Это я-то? — Ты-то, моя дорогая. — Как же мало ты обо мне знаешь — ухмыльнулась, вздохнув. — А ты расскажи. Почти. Кусок пирога застрял в горле, благополучно пропихнутый глотком горячего кофе. — Как-нибудь Отложив приборы, взгляд Эрагона стал… злым? Во всяком случае, я не знала этой эмоции. А прощупать энергию у меня не получалось. — Я слышу это всякий раз, как мы заговариваем о тебе Звонок. Спасение? — Нам пора.

Очарованье. Раз, И всё. Разочарованным случится. Кому сегодня повезло? Любовь скромно в окно стучится. Плохо? Сегодня хорошо. Чистое чувство, ведь похоже? И так тепло. И горячо. Обжечься б было непогоже. Красиво, Страстно, И Тепло. Они вдвоем судьбой сплетённы. Сегодня было горячо, А завтра… Хоть не обречённы.

Мы шли в тишине. Улица была пустой из-за холодных капель дождя и темноты ночи, но было в этом что-то неземное. То, чего я не ощущала раньше ни на Земле, ни на Небесах. — Ты видишь свою вечность со мной, Мими? Сердце остановилось. Вместе с ногами, несущими в никуда. Вижу ли я себя рядом с Эрагоном? Совру, если скажу, что нет. Но и «да» сказать, кажется, не в силах. Слышу, как бьется и его сердце. А после — мощный хлопок крыльев. Хочу ли я держать его руку всегда? Дышать становится труднее, а быть скованной его объятиями в невесомости почти невыносимо. Водоворот спустя, мои ноги касаются маленького кусочка земли. Сбрасываю туфли. Ступаю ногами в еще горячий песок и понимаю — блаженство. То самое, что рядом с ним всегда было. Смотрю на него. В гуще зарослей, зарытый ногами в песок, на фоне маленького Рая на Земле и в шуме водопада. Прекрасен так же, как утром в моей постели и грубящий с провинившимися демонами на совете. Он привел меня сюда, чтобы шум водопада скрыл его сердцебиение? Или чтобы я, ступив на песок, осознала его важность в моей вечности? Беру его за руку и веду в сторону водопада. Там, за стеной этой бушующей воды, можно расслышать наши бушующие сердца. — Я вижу, Эрагон. Ответ мой застает его врасплох, а непонимание на лице сменяется счастьем. Он больше не потерян, потому что я его нашла. Руки его зарываются в мои волосы, касаюсь носом его шеи, и эти объятия растворяют меня в нем, если не навсегда, то сейчас. Хочется ближе. Касаюсь губами его шеи. Руки путаются в рубашке, и он смеется. — Ты такая Дьяволица, Мими. — Это именно я — ухмыляюсь, а хриплый голос сдает меня с потрохами и грязными мыслями. Я хотела его раздеть, как только увидела в этом костюме. — И без того, держалась слишком долго, знаешь? — Догадался, по твоим сверкающим бесами глазам. Пиджак уже мок на земле у стены водопада, а я мокла у стены ниши под ним. В руках самого дьявольского Ангела. Клянусь, он никогда не был святым и не мог быть. Черный обод его голубых глаз пронзал тихой бурей. Губ, что срывали мои стоны, было чертовски мало, а руки, блуждающие по моему раскаленному телу сжигали своей прохладой. Он был нежным и не был совсем, одновременно. Глубокий разрез моего платья, был кстати, глубоким, но таким осторожным толчкам. Ниша водопада заполнилась нашими стонами. И это был самый чувственный наш секс. Близкий. Только он и я, вне времени и пространства. — Ты невероятная, Мими. — А ты потрясающий, Эрагон.