Бабочки

      Прохладный ветер игрался с полупрозрачными занавесками, которые пропускали через себя солнечный свет. Вокруг царила полная гармония и умиротворённость. Красиво цветущие лилии ярко пестрили своей белизной среди зелёных растений. Вокруг приятно суетились бабочки, а посреди помещения аккуратно стоял стул.       Все это было нескончаемым сном, в котором застрял Аояги. И белые лилии эти на похороны носили, а бабочки беспристрастно лакомились его кровью. Застывшая картина покоя, прекрасный вечный сон, сказка — все это ни что иное как красивая обёртка невкусной конфеты. Только конфету можно выбросить, не став пробовать, а этот сон, наполненный прохладным уютом, не исчезнет, даже если постараться.       Если побродить по комнате и внимательно рассмотреть ее саму, а не те громоздкие зелёные растения, можно заметить выцветшую плитку на полу и разбитые кусочки стен, пространство за которыми ведёт в беззаботное никуда.       Где-то среди очередных кустарников Аояги замечал пианино. Оно было самым обыкновенным, как то, что отпечаталось в его памяти ненавистным следом. Инструмент был еле заметен со стула в центре комнаты, но подойдя ближе, или даже вовсе пролезя через кусты, впритык к клавишам, можно было сказать, что оно выглядит в точности как то, что стоит в доме семейства.

×××

      Давящая тишина в комнате разбавилась лёгким журчанием — где-то в пределах помещения появился фонтан. Аояги долго бродил среди лилий, пока не обнаружил строение в отдаленной части. Вокруг витьеватым образом опадали лианы, а на резном камне были видны следы мха. Приятное журчание нарушило долгую тишину, которая сопровождалась, разве что, ветром. Аояги долго рассматривал новые растения, расположившиеся вокруг влаги, даже пара кувшинок аккуратно плавала на поверхности воды. Вскоре тут тоже будут назойливые бабочки…

×××

      Когда в последний раз Аояги пытался сосчитать время, которое он провел в безлюдной комнате? Сон этот, будто проклятие, отнимал силы. Каждый раз открывая глаза и созерцая все то же солнце, греющее лишь растения, ощущая все тот же ветерок, шуршащий занавесками, слушая один и тот же шум порхающих крыльев, Тойя выдыхался. В очередной раз просматривая комнату, которая, казалось бы, увеличилась, был найден совершенно пустой угол: ни лилий, чей запах был повсюду, ни бабочек, суетящихся над ними, ни растений. Аояги было принято решение перетащить стул сюда. Вскоре тишина пропала и в этом углу — хотя журчание фонтана никогда не пропадало, и ветер шумел также отчетливо.

×××

      Задумывался ли Аояги когда-нибудь почему он застрял здесь? Вся это светлость помещения, раздражающие вещи и скрытое пианино — что все это забыло в его сне? Так похоже на родной дом, не правда ли? Горечь оседала на сердце при воспоминаниях об этом, из-за чего приходилось отбрасывать мысли прочь, возвращаясь к шуму бабочек, вновь лакомящихся его кровью.

×××

      Пустота комнаты застала Аояги врасплох. Пустое помещение было относительно небольшим и довольно потрепанным. Всюду черные квадраты плитки были сероватыми, будто пробыли под солнцем значительную часть своего времени. Стены были более разрушены, а солнце вовсе пропало. Лишь леденящий ветер напоминал о себе. Спустя пару минут комната перестала пустовать: появился давно знакомый стул, а за ним — белая лилия. Аояги аккуратно поднял цветок, наконец видя живое растение. Время медленно текло в пространстве, давая все обдумать.

Это ли то что надо? Сколько ещё будет длиться этот ужасный сон?

      Внезапно цветок лилии завял, оставляя пожухлые лепестки опасть на пол. Ветер в комнату привнес за собой сладкий аромат вишни и сочной зелени. Потухший взгляд Аояги устремился к открытому окну — исчезнувшее солнце выглядывало в него, окрашивая небо закатом. За пределами разваливающейся комнаты заполнилось то никуда, что вечно давило сверху. Тойя аккуратно отодвинул заневески, рассматривая поляну, в центре которой росла вишня, маня своим ароматом.       Взгляд внезапно зацепился за незнакомый рыжий цвет — чья-то макушка заметно пестрила на фоне зелени. Аояги задавил страх внутри, делая осторожный шаг вперёд. Черные туфли ступили на землю, покрытую молодой травой. Сладкий аромат побуждал продолжать шаги.       Вскоре небольшая комната, являющаяся личной тюрьмой молодого сына осталась позади. Аояги наконец мог рассмотреть обладателя рыжей копны волос. Знакомое тепло разлилось в груди, будто он уже знал ответ на свой вопрос о незнакомце.       — Это был ужасный кошмар, да? — повернувшийся незнакомец мягко смотрел на Аояги. На молодом лице была лёгкая улыбка, располагающая к себе слушателя.       — Да, Акито. Пускай это доброе утро навсегда останется здесь…