Я есть свет и Я есть тьма

Жёлтый, слегка приглушённый от старости лампы накаливания свет, тускло освещал помещение, а именно старую кухню. На деревянных досках, лежал до противности яркий жёлтый линолеум, с рисунком в цветочек. На оконной раме, с потресканной белой краской, на выпирющих гвоздях, висели маленькие, укороченные шторки с присборкой в "подоле", из портьерной ткани молочно-белого цвета. Женщина в собранном в пучек тёмными слегка волнистыми волосами, и фартуком с пышными беечками, что то готовила на газовой плитке, помешивая в чугунной сковороде с черным нагаром. Мальчик лет восьми, иногда пошмыгивая носом, из за слишком едкого запаха специй что добавляли в еду, крутился рядом, под ногами его матери. По радио играла русская подборка, на тот момент популярных песен, время от времени был слышен белый шум, но это ни как не мешало уютной атмосфере. Женщина перемешав в последний раз ароматно пахнущую пряными специями мясо с картофелем в сковороде, накрыла ее крышкой, и повернула свою голову в сторону маленького большеглазого мальчика, и присела на корточки, уперев свою голову обоженными от масла руками. - Что такое солнышко мое? Ласково произнесла женщина, поглаживая своего сынишку по черным немного запутанным волосам. - Мама, а когда приедет папа? Такой невинный детский вопрос заставил покрыться муражками взрослую женщину. - Папа? Папа....папа... Женщина отвела свой взгляд на настенные часы и нервно прикусила свою разбитую губу. Вдруг, раздался громкий хлопок двери. - Сыночка, Женечка, мой любимый. Женщина бережно взяла своего сына за обе щеки и нежно погладила и их большими пальцами, поцеловав того в лоб, опустившись на колени. По ее щекам потекли маленькие капельки слез. - Мама, почему ты плачешь? Озадаченно пробормотал маленький Женя, со всей искренностью и недопониманием. - Хорошенький мой, уже совсем поздно, давай ты покушаешь чуть по-позже? Хорошо солнышко? В прихожей раздался грохот. Падали полки, вешалки с одеждой, и похожие на то побрякушки. - Женечка, просто сделай то что говорит тебе мама, хорошо рыбонька моя? Маме просто нужно заняться своими делами. Голос женщины дрожал, собственно как и ее руки. Уже с коридора послышался довольно громкий мужской крик. - Ну что шал*ва, нагулялась и домой припёрлась? Хоть бы сына нашего пожалела, потому что мать его последняя подзаборная шл*ха. - Паша, пожалуйста, успокойся, я тебя прошу, не сейчас Паша! Раздался громкий женский крик. Женщина указала взглядом на дверь в комнату Жени. Маленький мальчик все понял и вскоре на кухне осталась лишь одна персона. Женщина приподнялась с колен, нервно прикусывая губы и отдергивая домашний халат вниз. Пьяный мужской голос все приближался и приблежался, что заставляло сердце женщины сжиматься все сильнее и сильнее, а слезы течь все больше и больше. Совсем скоро на кухне стоял высокий, слегка покачивающейся мужчина, в вязанной кофте с разнообразными узорами. - Люда бл*дь, это ты сейчас пытаешься меня игнорировать? На удивление более-менее внятно произносил не трезвый мужчина с русыми волосами и громким голосом. - Паша, я просто не хочу ругаться, Пашенька успокойся пожалуйста! - Да какой тут успокоится, все уши прожужали соседи, что ты на лево ходишь, ман*да ты ненасытная. Голос мужчины становился все громче и утвердительньее. Это заставляло женщину сжиматься от страха в самый дальний угол кухни. - ПАШЕНЬКА ЛЮБИМЫЙ МОЙ, ТЫ ЖЕ И САМ ЗНАЕШЬ ЧТО ОНИ НАГОВАРИВАЮТ НА МЕНЯ! ЧТО ВИТЬКА ЧТО МАШКА, ОНИ-Ж ТОЛЬКО ЛУКАВИТЬ И УМЕЮТ! Мужчина опустил свой взгляд на чугунную маленькую печь что разделяла его от его жены. Взгляд не хотел фокусироваться, но буквально спустя мгновение, предмет на котором так усердно пытался сфокусировать взгляд мужчина, оказался в его руках. - Паша, любимый, пожалуйста, давай ты пойдешь и поспишь? Пашенька - Пожа...ААА Голос женщины перерос в ужасающий крик, а за ним последовад громкий, и в то же время приглушённый удар, потом ещё один, и ещё. Сковорода с содержимым опракинулась на деревянный, покрытый линолеумом пол, ошпариф женщину, со столешницы начали падать все возможные столовые приборы, бились тарелки, радио заглохло и переключилось на белый шум. Мужчина стоял полубоком к своей уже почти лежавшей на полу супруге, тело синхронно двигалось с его тяжёлыми, полные ярости вдохами. Женщина находилась в полусидящем положении уперевшись спиной об угол и тихо всхлипывала, моля о милости толь своего супруга, толь Господа-Бога. В руках у мужчины была металлическая, вся запачканная в зале, кочерга. - Молись с*ка, такие как ты, должны гореть в аду. Проговорил еле стоящий на ногах мужчина, и скосив нижнюю челюсть, он харкнул желтовато-черной, пропитанной табаком и альдегидами, слюной в лицо своей так горячо любимой жене. На полу валялась сковорода с ранее готовящийся на ней едой, так же лежали столовые приборы, баночки и все в таком духе. Женщина все так же просто сидела сжавшись в углу, лишь слегка тряслась, а по ее щекам текли слезы. Из радио все так же раздавался белый шум и помехи... Маленький мальчик не наблюдал эту сцену, он лишь время от времени слышал приглушённый крики, то его мамы, то его папы. Ему лишь оставалось время от времени тихо всхлипывать, лёжа под маленькой, детской, односпальной кровати с скрипучими пружинами. представляя картину, что была скрыта от его детских глаз. - Женя, Женька, сына, иди к папке своему! Раздался уже спокойный немного радостный голос отца и тихий скрип тяжёлой, деревянной двери. Женя накрыл свой рот двумя руками дабы не издавать ни единого звука, по комнате послышались шаги, и тяжёлое мужское дыхание, мужчина бродил то с одного конца комнаты в другой. Вдруг, шаги прекратились, а, в и без того темной комнате, словно стало ещё темнее чем было, наконец, мальчик открыл рот и спокойно выдох.. Голова мужчины наклонилась под кровать, и с немного безумной улыбкой уставилась прямо на мальчика. Его длинная, вся запачканная в зале рука, неуклюже потянулась за мальчиком, и в итоге схватила того за ногу. - ПУСТИ, ПУСТИ, ПАПА ПУСТИ! Но мужская рука все так же с силой тянула мальчика из под кровати, время от времени стукая Женю головой о деревянные доски намертво прибитые к каркасу кровати. Вскоре, крик Жени перерос уже в простое полухриплое визжяние. А мужчина вдруг резко засмеялся, и достав мальца из под кровати, тот посадил его на тёмно-синие брюки с металлической бляшкой на ремне советской гравировки что доказывало качество, этот ремень до ужаса пугал мальчика. Холодные руки и сильный мужской одеколон в перемешку с перегаром и табачным дымом, не давали чувствовать себя уютно. А больно колящиеся щитина так и наравила задеть детское лицо. В комнате показался тускло-голубоватый свет от старого пузатого телевизора. Должно быть отец случайно задел его рукой, от чего тот включился. По каналу шел горяче любимый многими детьми мультсериал "Чип и Дейл". - И ты, вот эту вот х*ротень смотришь, да? Парашу Американскую? Прослеялся мужчина. Мальчик все так же сидел на коленях у своего отца. - Ну, что-ж, тогда давай-ка.. Мужчина посадил своего сына на мягкий, шерховатый ковер восточного происхождения, с ярко алыми узорами, и сам лег рядом, уперевшись рукой об этот же самый ковер, придерживая голову, и смотря в телевизор. - Я с тобой посмотрю, не против? Мужчина слегка улыбнулся и погладил по голове своего любимого и единственного сына. Шел час, второй, уже третий час ночи. Мужчина лежавший на полу уже глубоко спал, издавая громкий и противный, словно поросячий, храп. Женя все дальше смотрел телевизор, по которому уже шли не мультсериалы а фильмы взрослого характера, но мальчику было уже глубоко все равно, он просто боялся уснуть рядом со своим отцом. Дверь в комнату техонько скрипнула, и в комнату зашла немного уставшая и потрепанная мать Жени, она провела указательным пальцем по своим губам, показывая знак "тише" , и подойдя к мальчику поцеловала того в лоб. - Ну-ка. Шепотом произнесла Людмила, обхватив своего сына обеими руками. - Приподнямись. Женщина слегка подпрыгнула, и в скоре, Женя сидел на ее руках, обхватив талию мамы детскими маленькими ножками. - Пошли я тебя помою, сегодня ты поспишь у нас с папой в комнате, хорошо, зайчик? Женя лишь зевнул и устало кивнул головой. В ванной стояла старая, слегка желтоватая чугунная ванная с потресканной плиткой на стенке. Женщина купала маленького Женю в темно-зеленом тазике, без одной ручки, время от времени добавляя горячуюю воду с керамического чайника с изабраженным рисунком клубники по середине. . . . . - Женечка, тебе удобно? Женя лежал почти что по середине двухспальной кровати-раскладушки и молча кивал, не факусируя внимания на вопросах что задавала его мать. В руках женщина держала большое и тяжёлое, перьевое одеяло, с белоснежным пододеяльником и небольшими красными цветочками вышитыми на нем. Она встряхнула одеяло, вверх-вниз, и оно мягко приземлилось на уже засыпающего мальчика. Женщина нажала на старенький, слегка подтертый выключатель, с некоторыми оголенными провалами, тем самым она выключила свет. Женщина надела лёгкую, немного розоватую ночнюшку, с красивым ажурным кормашком на левой груди, и расплела тугой небрежно завязанный пучек. Совсем скоро она лежала спиной к маленькому Жене, и висевшему на стене насыщенно-красному колючему ковру, с темно-болоным узором. . . . . Женя лежал в полной темноте и смотрел в потолок, иногда поглядывая на тот самый узорный ковер, и проводя пальцами по узорам, он вырисовывал удивительной красоты картины у себя в голове. Была полная тишина, за исключением тиканья часов. - Тик - Так - Тик - Так Шепотом произносил Женя, время от времени слыша всхлипывания своей мамы. - Тик - Так.. - Тик..... - Так............. ..... ... .. . . .