Порочное зачатие

Я хотела значить чуть больше, Чем фамилия на странице паспорта  Утопала во снах неделями Потом пару дней проживала наскоро В голове скучной с наполнителем Из серпантина побледневшего Нити тянутся к фотографиям  Окна в мир до сих пор занавешены  Фотографии на полотнах Проявлялись, сушась на прищепках Я смогу сделать что-то значимое Своей историей, запутанной в кинолентах  Мы озвучим фильм голосами такими, Чтобы душу наружу зрителю Но пока что это в мечтах И успех кинолент сомнителен  Героиня здесь не красавица,  У нее нет сотни-двух ухажеров  Она смотрит на лица людей, Жизнью взрослой уж закопченных Она любить не умеет Оттого и любимой не будет Она лжет, дерется, ворует  Что-то странное ищет в людях Она знает, что все иголки Должны быть о двух концах На одном прошлого осколки Другой шепчет, что жизнь одна И она не боится, колет Вроде в руку, а будто в сердце  Полчаса, чтобы мир понять весь А потом все это меркнет Но не страшно, ведь как из ниоткуда  Появляются вдруг друзья Лошадиные продолжаются дозы И в клубке близ ноги змея  Они готовы смотреть на слезы Они готовы бояться вместе Они готовы делить на троих Все в подъездах найденные прелести И легко все с зеленым дымом  Она пока еще не знает Что выигранный заведомо суд Друг потом все-таки проиграет  Но пока что спит змея  И друзья где-то, где — неизвестно  Героиня чиста, будто в жизни  Появилось вакантное место Через беды и смерти идет Не оглядываясь сторонами Светлое будущее ждет За спиной нарастает цунами Змея лижется языком Будто в шутку, даже щекотно Снова пишет пропавший до этого без вести друг Нарушая серую монотонность  Замолкает на пару дней Плавали, нас таким уже не запугаешь Почему-то такие есть,  Чьим глазам всегда доверяешь И ведь это вроде не ложь Просто промахи словами Как мелким шрифтом на последней странице Упрекнуть нельзя, но ведь все кроме нее знали «Я так больше не буду  Это ошибка, фортуна, краткий недуг Я чужих кошельков на свой зад не ищу Но себя бросить я не могу» Эта легкость, как крылья бабочек Но прожженные, из фольги Вот такой у него характер Одуванчик без головы Легким пламенем зажигалки Жизнь одна, значит, до краев  Но пожар на бельевых веревках Жильцов внимание не привлечет  Что тюрьма есть? Коробок и глаз Наблюдающий, засыпая Здесь для глаза люди — просто бардак  А мусор легко возгорает Но ведь тот не простой отброс  Просто поэт с серым оперением  Но не слушают здесь, а смотрят Души мрут под пустым ожирением  Замолкает почти на пять лет Змей железный вокруг запястий Вроде бог, как творить пером Наяву даже над сердцем не властен По сюжету, для эпичного кадра  Змея должна пробудиться Она в самое сердце ужалит Героиню, хоть та до последнего будет биться  Но я пишу не ради клише Чтобы перевирать уже созданные истории Брать начало одно, от другого концовку В середину пихать сырое безумие  Я хочу от себя простого смысла Не того, чтобы имя блестело с обложек  Пусть кинопленка останется в полупустом отделе И кому-то когда-то поможет Кто запутался в жизни, петлей на шее Свернется моя змея Если б каждый так неоправданно мыслил Давно б пустовала земля Я хочу научить, чему учили меня  Смеяться вместо наркоза Бежать с глазами закрытыми, думая, что летишь Чувствуя, что сердце стучит, не бояться, что могут быть слезы  Меня вечно не слушают, мало читают Но в жилах горячо отчего-то  Я хочу быть рукою с гигантским зонтом  Я хочу значить больше, чем что-то  Многие скажут, моя жизнь не важнее любой другой У кого-то рак, у кого-то за спиной убийства Намного лучше сыгранные драмы Почему именно я должна своей делиться?  И мне очень понравится такой бунт Я хочу, чтобы все говорили О своем и чужое послушать могли Так мы сможем чему-то учиться Я змею-кинопленку на растерзание отдам Можно вставлять свое, можно кастрировать Это все еще сон, в сонном море моем корабль ненаписанной книги Навсегда, видно, призван лавировать