Ты будешь в порядке

Когда в полпервого ночи в дверь раздается слабый стук, Джейсон напрягается. Он точно не ждет гостей. Если быть честным, то никаких гостей вообще не должно быть. Все-таки эта квартира – его тайное убежище, о котором никто не должен знать. Тодд сразу думает о Брюсе, ведь тот всегда в курсе всех событий. Но он в последнее время не делал ничего такого, что могло разозлить папочку, поэтому вариант с Бэтменом он сразу отметает. Но кто тогда это может быть? Взяв пистолет из кухонного ящика, парень на носочках продвигается к двери. Он старается ступать тихо, но половицы предательски скрипят, выдавая его присутствие. Джейсон вздыхает, но продолжает идти вперед. Поравнявшись с дверью, Тодд заглядывает в глазок. О, как! Этого персонажа у себя под дверью он ожидал увидеть последним. — Что ты здесь делаешь в такое время, малыш? — Джейсон разглядывает Тима сверху вниз, сразу подмечая, что видимых ран у парня нет. Значит, он пришел не залатать себя. — Привет, прости, что явился без спросу. Я слышал, ты накопал некоторую информацию на Леди Шиву. Хотел бы узнать у тебя подробности. В свою очередь, тоже предоставлю все, что мне известно. Идет? Тодд внимательно смотрит Тиму в глаза и отступает в сторону, пропуская его внутрь квартиры. — Стоит ли мне выяснять, как ты узнал про эту квартиру? - интересуется Красный Колпак, проходя на кухню и включая чайник. – Кофе, кофе? Или может быть кофе? — Выяснять не стоит. Да и тебе не понравится тот факт, как долго я знаю про это твое убежище, - хвастается Тим, присаживаясь на стул. — Думаю, выберу кофе. Спасибо. Джейсон ждёт, пока чайник закипит, а Дрейк в это время раскладывает на столе планшет и карты. Возможно, с помощью Тодда он наконец сможет настигнуть эту неуловимую женщину и поговорить с ней. Поставив кружки на стол, Красный Колпак отходит к окну. Он не совсем представляет, о чем говорить с Дрейком. Они почти не оставались наедине друг с другом, предпочитая, чтобы рядом всегда был кто-нибудь ещё. И хотя их отношения стали… теплее по сравнению с тем, что было в самом начале, Джейсону тяжело даётся общение с этим парнем. — Итак, — осторожно начинает Тодд. — Леди Шива. У меня не так много информации по ней. Я знаю примерное место, где она скрывается, и сколько наемников рядом с ней. Плюс-минус. О ее планах ничего не знаю, как и о том, сколько у них оружия. — Поверь, даже этой информации будет достаточно. Можешь подойти ближе, чтобы на карте показать, где она может быть? — весело добавляет Тим. — Я же не кусаюсь. — Я и не боюсь твоих детских укусов, — подыгрывает ему Джейсон. — Эй, я ненамного младше тебя! — Как скажешь, Подменыш. Давай сюда свою карту и планшет, сейчас расскажу все, что мне известно. *** — Джейсон, — тихо произносит Тим и сразу замолкает, как будто понимая, что фразу, которую он хочет произнести – произносить нельзя. Нельзя обещать такое человеку, когда ты не уверен, что это исполнится. Это желание, а не стопроцентная истина. Это надежда, что теплится в его душе каждый раз, когда он говорит сам себе, что больше не может. Каждый раз, когда он после сражения смотрит в запотевшее зеркало в ванной комнате, разглядывая кровоподтеки и синяки на лице, надеясь, что он протянет еще немного. — Да, Тимбо? — Я лишь хотел сказать… Забудь, это неважно. Дрейк отмахивается, давая понять, что разговор окончен, но Тодд подходит ближе. — Разве тебе не говорили, что если сказал «а», то надо говорить и «б»? Я слушаю тебя. Красный Робин сидит и смотрит снизу вверх на Красного Колпака. То, что он так хочет произнести, никак не может вырваться из его рта. В этих словах нет ничего такого, это просто поддержка. Но он понимает, что не имеет никакого права говорить это Тодду. Он делает глубокий вдох и наконец произносит: — Просто хотелось сказать, что с нами всеми все будет в порядке. С тобой все будет в порядке. Дрейк проверяет чужую реакцию, но увидев лишь удивление, продолжает: — Я понимаю, что тебе кажется, будто эти раны, эти страдания будут с тобой всегда, но это не так. Придет время, когда все изменится. Я не говорю, что ты это забудешь. Нет, ни в коем случае! Ты не должен этого забывать! Все то, что с тобой произошло, навсегда останется с тобой, но в этом и суть. Ты сможешь двигаться вперед, не оглядываясь каждый раз на прошлое. Ты будешь жить свою жизнь, помня все, но не давая этому определять себя. Не давая прошлому диктовать условия. Я… Вот, что я хотел сказать, — Тим пытается улыбнуться, но выходит лишь кривая ухмылка. — Ох, как. Знаешь, для таких разговоров я слишком трезв. Джейсон осторожно чешет затылок и медленно подходит к свободному стулу. Он присаживается, оставляя приличное расстояние между ним и Тимом. Это расстояние необходимо, особенно, когда поднимаются подобные темы. Время тянется невыносимо долго. Дрейк уже подумывает попробовать перевести тему в другое русло, как Тодд прокашливается и начинает говорить. — Если быть честным, то мне кажется, что меня никогда не покинут эти… страдания, как ты выразился, хотя это слово кажется мне слишком ванильным. Ты можешь подумать, что я драматизирую, но я не знаю, что должно произойти, чтобы в какой-то момент я просто проснулся, не от кошмара и не от пиздецового чувства надвигающейся опасности, и… и… не знаю, начал дышать полной грудью? Перестал бы ходить к психотерапевту и принимать таблетки? Сейчас это кажется все таким нереальным, таким далеким. Будет ли мне когда-нибудь легче? Ты говоришь о будущем, но я не верю в него, не вижу своего будущего. Я просто пытаюсь жить, проводя большую часть времени в тренировках и сражениях. Убивать преступников и хотя бы так делая мир немного лучше. Да, я разбит и полон ярости, но пока это поднимает меня каждый раз с колен, плохо ли это? Джейсон откидывается на спинку стула и сквозь чёлку смотрит на Тима. Он не был готов к такому разговору и, скорее всего, сказал много лишнего. Много личного. Но, если быть честным, когда-нибудь бы такой разговор состоялся бы, просто кто же знал, что это будет Подменыш. — Джейсон, если ты не ответишь, то я пойму, потому что это слишком личное, но я хочу задать один вопрос. Скажи, тебе никогда не казалось, что ты наслаждаешься своей болью? Что ты наслаждаешься ситуацией, когда обвиняешь Брюса и семью в бездействии? — Тимми-Тимми, ты записался мне в психотерапевты? — Тодд пытается держать себя в руках, но раздражение все равно прослеживается в его словах. Надо поработать над этим. — Давай так: я понял, о чем ты говоришь, но ответить не смогу, так как я сам не раз задавался этими вопросами, но так и не нашел ответа на них, — Джейсон устало трёт переносицу пальцами. — Если же попробовать все разобрать сейчас, раз уж у нас пошел такой разговор, то скажу вот что: я боюсь, что кроме этой боли, кроме обиды и страха, во мне ничего не осталось. Можно ли из этого сделать вывод, что я наслаждаюсь своей болью? Я не знаю. Нравится ли мне видеть каждый раз сожаление и боль на лице Брюса, когда я в ярости говорю ему о том, что он не отомстил за меня? — Джейсон с упоением вспоминает, как в неистовстве он выплевывает слова, словно яд, лишь бы задеть сильнее. — Да. Потому что Большая Летучая Мышь ничего не чувствует, кроме скорби по мне мертвому и ненависти ко мне живому. — Брюс не ненавидит тебя. Ты его сын, он не может тебя ненавидеть! Да, ваши методы борьбы с преступностью различаются, но это не значит, что он вычеркивает тебя из жизни семьи. Просто… — «Просто» что? Просто для него нормально избить меня только из-за разных взглядов?! Просто для него нормально ничего не предпринимать, чтобы с другими Робинами такой ситуации не произошло?! Черт, как же меня это бесит, — Красный Колпак ударяет рукой по своему бедру и горько улыбается. — И даже сейчас, когда мы говорим обо мне, опять встревает Брюс. Как будто все разговоры должны быть только о нем… Тим смотрит на Джейсона и понимает, что зря затеял этот разговор. Вместо того чтобы приободрить, он лишь ковыряется в его ранах. Не этого он хотел. — Что, если, — Дрейк так увлекается своими мыслями, что чуть не прослушал, как Тодд начал говорить, — что если я отпущу свое прошлое, отпущу все то, что мешает мне «жить настоящим», то я потеряю себя? — Но разве сейчас ты не потерян? Разве сейчас ты не страдаешь от того, что ты больше не тот, кем ты когда-то был, и не тот, кем ты можешь быть. Вместо того чтобы понять, в чем проблема, и попытаться разрешить эту ситуацию, ты лишь сильнее укутываешься в боль, не подпуская никого, кто хочет тебе помочь, и нападая на этих людей, — Тим печально улыбается, вспоминая все те разы, когда он пытался, видит Бог, пытался помочь. — Я знаю, что это не мое дело, просто каждый раз, когда ты говоришь о своей смерти, я вижу, что ты ранишь не только близких, которые даже спустя столько лет не могут простить себе того, что произошло, но и себя. Джейсон, ты не даешь себе и шанса исцелиться! Что, если, отпустив свое прошлое, ты наконец-то обретешь покой, обретешь себя? Тодд наклоняется, облокачиваясь о свои колени, и прячет лицо в ладонях. — Я не знаю, Тимбо. Я так запутался. Я так устал. Он медленно дышит, стараясь удержать себя от истерики. Это не тот разговор, который он может выдержать. Не в данный момент. Каждый раз, приходя к психотерапевту, он просто молчит, не в силах рассказать, что с ним произошло и что он чувствует. А сейчас Тим просто выворачивает всего его наизнанку, не подозревая, каких трудов стоит Джейсону отвечать на его вопросы. Тодд долго и неотрывно смотрит сквозь пальцы на Дрейка, пытаясь разобраться, пытаясь подобрать слова. Сейчас ему больше всего хочется найти ответы на все вопросы, что терзают его. — Хочу ли я покоя на самом деле? Хочу ли я обрести наконец себя? Я не знаю. Я даже не знаю, кто прячется за всеми этими масками. — Я ведь тоже не могу знать. Никто, кроме тебя, этого знает. Знаешь, наши отношения… нельзя назвать близкими, — Тим пытается улыбнуться, но воспоминания нахлынывают на него. Счастливым временем это, конечно, не назовешь. — Но не раз я задумывался о том, что в теле этого взрослого парня скрывается ребенок. Ребенок, который ждал, чтобы его спасли. Ребенок, который был до ужаса напуган, который напуган до сих пор. У тебя просто не было возможности нормально вырасти. Джейсон, ты был мертв. И ты воскрес. Никто бы не смог после такого быть прежним. Я не психолог, я могу судить только по своему опыту и прочитанным книгам, но, мне кажется, тебе стоит дать волю чувствам, пропустить все через себя еще раз. Может, так станет легче. А еще я думаю, что тебе нужно сесть и обсудить все с Брюсом, — Тим замечает затравленный взгляд Красного Колпака и поднимает руки в воздух. — И не надо на меня так смотреть! Ты прекрасно знаешь, что вам нужно поговорить. Послушай, просто попробуй, без обвинений, без злости, просто сесть и поговорить. Да, у него тоже проблемы с выражением собственных чувств и эмоций, но можно попробовать достучаться до него. Поверь, его не отпускает и гложет вина. Он изменился после того, что произошло. — Все наши попытки поговорить заканчивались мордобоем. Я не уверен, что в этот раз выйдет что-то путное. Такое чувство, будто мы не хотим слышать друг друга, — Джейсон щурится, пробуя эту мысль на вкус. - Будто мы полностью поглощены собой, что один не замечает другого. О-о-о-ох. — Вот видишь, тебе всего лишь надо было поговорить, а ты уже понял что-то! — Тим победно улыбается, действительно счастливый оттого, что хоть немного смог помочь. — Мне всего лишь надо было поговорить с тобой, — Джейсон делает акцент на последнем слове. Действительно, столько раз тот же Грейсон пытался с ним поговорить, а он и слушать его не хотел. А тут! Кто же знал, что именно Тим сможет достучаться до него. Тодд улыбается, в смущении прикрывая рот рукой. Между ними устанавливается такая уютная тишина, что он задается вопросом, неужели их отношения могли быть такими раньше? Они бы могли делиться тем, что у них наболело, помогать друг другу? Это кажется невозможным. Но вот они сидят в одной комнате, и Джейсон понимает, что никогда не был ни с кем так искренен, как сегодня с Тимом. И что шокирует его больше всего, так это, что его приняли таким. Его приняли после всего, что он сделал. И раз Тим верит, что с ними, с ним, все будет в порядке, отчего же Джейсону не поверить в это?