Dear souls / Родные души

      Би приехала спустя тридцать минут после того инцидента, ребята всё понимали и не задавали лишних вопросов. Они же и сами видели, какими напуганными и закрытыми были парни, и именно в тот момент Нил понял, что у них с Эндрю ещё много работы. Слишком. Но с другой стороны, Эндрю изначально твердил, что это будет очень сложно, дети — они такие.       Эндрю встречал Би, и когда она пришла, объяснил ей вкратце всё то, что произошло. Она кивнула и без лишних вопросов пошла к остальным.       Эндрю же подошёл к Нилу, что разговаривал с Кевином о чем-то, конечно же, о тренировках, которые Нил и Эндрю благополучно пропустили. Как только Кевин начинает эту шарманку, Нил расстраивается, а Эндрю хочет его убить. — Ты рассказал? — спрашивает Нил на русском. Эндрю кладёт свой подбородок на плечо своему мужу и задумчиво отвечает: — Да.       Нил кивнул. Ну хорошо, точнее нет, его новоиспечённые дети сейчас заперлись в своей комнате и явно не захотят кого-то видеть. Всё должно было быть не так, они должны были сидеть со всеми, расслабиться, и только потом Би начала бы с ними разговаривать. Сейчас вряд ли получится. Эндрю это смятение почувствовал и тыкнул пальцем в его щёку. — О чем бы ты сейчас ни думал, не беги вперёд паровоза. Она поговорит с мальчиками. Би сделает всё, что от неё зависит, — говорит Эндрю, пытаясь хоть немного успокоить Нила, — она поможет. — Надеюсь.       Кевин всё это время смотрел на них. Его раньше бесило, что ребята говорили то на понятном ему английском языке, то на непонятном. Но он привык. Ему хватило пары дней, чтобы понять, что на этот язык они переходили, когда обсуждали что-то личное. Кевин на самом деле был удивлён, за последнее время столько всего случилось. Шок Дэя просто не знал предела: он взял в жёны любимую, у них есть маленький сынок, он продолжает играть в свое любимое экси. Он уже не живет в страхе, и всё прекрасно. На тебе, потом две новости: У Нила и Эндрю появились дети, которые, ну, прямо кошмарно похожи на самого Джостена, если бы они играли в Экси так же прекрасно, как и он, то он бы выиграл эту жизнь.       И вторая: она пока не очень прямая, но они с Нилом и Эндрю уже догадались о Жане. Об отношениях Жана с Ичиро они могли не знать правду и очень сильно сомневались, ведь это было странно и невозможно.       Невозможно.       А всё началось с того, что год назад Кевин в присутствии Нила во время пьянки (отмечали рождение дочери Сэта и Элисон со всеми лисами) они набрали Ваймаку, но случайно нажали на Жана. Был поздний час, и трубку взял совсем не Жан. Трезвость Кевина появилась в ту же секунду, когда он услышал холодный голос главы Клана. Нил сразу узнал его, расширил глаза и прошептал, что это Ичиро. И они все офигели. Если Нил и Кевин были в шоке и не хотели верить в это, то Эндрю давно понял, что к чему. Но они не собирались и не смогли бы спросить напрямую у Жана, они и так его очень редко видели. Но полгода назад они узнали от Джереми Нокса, что у Жана есть богатенький парень, который всё время заезжает за ним.       Ну всё, Эндрю был абсолютно прав, они вместе…       После того инцидента у них была игра против команды, где были Джереми и Жан. Вышли в ничью. Нил и Кевин в придачу с Эндрю подкараулили Жана и решили спросить об их глупых догадках. Кевин в тот момент спросил: — Тебя что-то связывает с Ичиро Морияма?       Жан ничего не ответил.       Но кивнул.       Джереми и Жан, получилось, были соседями и жили рядом друг с другом. Но в квартире Жан появлялся очень редко, как замечал Нокс. Нил давно понял, что Нокс неровно дышит к Жану, но если Моро действительно с Ичиро, то ему лучше сдаться, в независимости, серьёзно это или он просто играет с ним.       Нил не знал, как относиться к этому, но был рад этой связи, потому что благодаря Жану Ичиро одобрил двоих детей. Он не знал, как это было, но Жан, перезвонив, сказал, что всё нормально.       Нил чувствовал себя ужасно. Мысль о том, что его жизнь стала наполовину свободной очень нервировала его. Морияма и тут в неё влезали. — Нил, — Би подошла к ним, Эндрю сзади парня выпрямился и посмотрел на женщину, — можем идти. — Хорошо.       Они поднялись на второй этаж и подошли к комнате близнецов.       Дверь была плотно закрыта и, кажется, заперта.       Нил посмотрел на Эндрю. Тот пожал плечами. Они должны были в случае чего снять замки с дверей, мало ли что с детьми могло произойти, а они закрылись, и к ним нельзя будет зайти. Нил начал напрягаться. Эндрю пока был спокоен, он считал, что в каждой двери, ведущей в комнату, должен быть замок, чтобы в случае чего запереться в ней. Но сейчас это приносило проблемы.       Би посмотрела на них после того, как не смогла открыть дверь, и до неё последней дошло, что она была закрыта на замок. — Эндрю, — попросила она, а потом посмотрела на Нила.       Нил вообще мотал головой, мол давайте оставим их в покое сейчас и не будем трогать. Би была непреклонна и кивнула в сторону двери. До Эндрю дошло, что она хочет посмотреть, послушают ли их дети и как отреагируют.       Эндрю мало мог повлиять на них, как, собственно, и Нил, они ещё слишком мало знают друг друга и говорят так же ничтожно мало.       Нил подходит к двери. Он ведь ляпнул про школу, ему и успокаивать.       Джостен постучал.       Тишина.       Он постучал ещё раз. — Уильям? Сэмюэль? Ответьте, — подаёт голос Джостен.       Нил терпеливо ждал, он краем уха услышал ходьбу возле двери, ну точно там. Он постучал опять, совсем тихо, но всё же должно быть слышно. К двери кто-то подошёл, и на этот раз это услышали и остальные. — Да? — это голос Сэма. — Сэм, открой, мне нужно поговорить с Уиллом. — Простите, что закрылись, — виновато просит мальчик, и Эндрю, услышав его голос, начал подходить ближе к двери, — Уиллу страшно. Мы не хотели. — Почему Уиллу страшно? — прямо спросил Эндрю.       Нил и Сэм затихли. Эндрю что-то то и понял, но хотел, чтобы мальчик подтвердил его догадки. Чёрт. Они что, настолько напуганы? — Мы ушли… — отвечает Сэм, — нам жаль. Уилл не хотел уходить во время разговора, а я не хотел запираться. Нам жаль.       Эндрю и Нил посмотрели друг на друга. Би стояла в сторонке и лишь наблюдала. Эндрю положил руку на ручку двери и спокойно произнёс: — Если ты это сделал, чтобы к вам никто не подошёл и не поругал, то всё хорошо, Сэм. — Мы не будем ругать, — влезает Нил, понимая, в чём дело. — Открой дверь, — спокойно просит парень.       Щелчок. Ручка опустилась вниз, и дверь тихо открылась. Сэм отошёл от двери, и посмотрел на Эндрю и Нила, которые начали входить. Дверь была приоткрыта, и Би стояла там и втайне наблюдала за Нилом и Эндрю, но так, чтобы малец не смог её заметить.       Нил оглядел комнату и увидел Уилла, что лежал на кровати брата, прижавшись к стенке и укутавшись полностью одеялом.       Взор парня уловил, как подрагивают его маленькие плечи. Боже. Да у него там истерика. Нил вроде сказал какую-то не страшную вещь, это же понятно, что дети должны идти в школу, правда Нил особо не ходил в неё, ну, он не мог. Неужели там так плохо? Но потом вспоминает слова Уилла о мальчиках… и то, с каким страхом они были сказаны. Он просто в ужасе. Нил обходит Сэма и идёт к его кровати.       Сэм в спешке поворачивается и идёт за Нилом, а Эндрю стоит и поглядывает на дверь. Би показывается возле неё и понимает, что глазами Миньярд говорит уходить. Она и сама это понимает, кивает ему и уходит. Блондин тихо прикрывает дверь и закрывает на замок, чтобы никто не смог ворваться к ним. Он, к сожалению, хотел сделать это в своей комнате, запереться там и ждать, пока весь этот шумный поток гостей исчезнет. Но его останавливал тот факт, что эти люди ему не чужие. И ничего плохого ему не сделают, но это не меняло того факта, что они были чертовски шумными. И если что-то произойдет, они будут искать их и придут сюда, тем самым тревожа их.       Проверив, что дверь заперта, он развернулся и встретился со взглядом Сэма. Тот как-то с опаской смотрел на него. Малец стоял, как и Нил, возле кровати брата. Этот взгляд означает одно — ему страшно из-за того, что они вошли и заперли дверь. «Ничего, » — думает Эндрю, — «они перестанут бояться.»       Нил в тот момент присел на край кровати и посмотрел на комочек, что подрагивал. — Уилл, — зовёт Нил, — поговори со мной. Я не злюсь… Эндрю не злится, что ты ушёл. Ребята тоже. Не плачь… я же вижу…       Малыш пару раз громко всхлипнул, а потом начал снимать с себя одеяло. Он приподнялся и повернулся к ним, его длинные рыжие волосы закрыли его красные глаза, а слезы текли. У Нила что-то в сердце ёкнуло, на это было очень неприятно смотреть, а как на малыша сейчас смотрит Эндрю? Но почему-то не обернуться и посмотреть он не мог. Эндрю тихо сел по другую сторону от Нила, тоже наблюдая за Уиллом. — Успокойся, — просит Нил и пытается выдавить из себя улыбку, чтобы угрюмым видом не пугать парня, и чтобы он увидел, что всё нормально, — Уилл… — рука парня дотронулась до волос малыша и начала убирать чёлку с его лица.       Мальчик всхлипнул и подождал, пока успокоится. Когда это более-менее произошло, он поднял голову и посмотрел на Нила.       Итак, хорошо. Сейчас нужно спросить причину такой реакции у них, они же не скажут им, что в очередной раз их подслушали.       Нил не знал, как начать, он посмотрел на мужа, чтобы он как-нибудь помог с этим. Эндрю понял и спросил: — Что случилось, Уилл? Ты убежал потому, что расстроился, что пойдёшь в школу?       Мальчик замер, смотря на него, а потом опустил голову. — Да, — быстро ответил он. — Почему? — спрашивает прямо Эндрю, — почему ты боишься туда идти? — Это не важно! — воскликнул Сэм, желая помочь брату, и чтобы его перестали допрашивать, — не надо… мы просто не хотим туда, пожалуйста… — уже с дрожащим голосом произносит он.       Но Эндрю совершенно не реагирует на это, он смотрит и требует ответа у Уилла. Мальчик мнётся, сжимается и просто боится сказать хоть слово. Но с другой стороны Эндрю не ожидал правды, как бы он ни ненавидел ложь, но понимал, что о таком малыш не расскажет, малыш, которому семь лет. Эндрю это понимал и знал. — Ребят, — встревает Нил, — при любых обстоятельствах вы должны пойти в школу.       Нет. Нил замолкает и начинает трезво смотреть на ситуацию. Нет. Не должны. Они никому не должны. Если они боятся и не хотят идти в школу, то Нил и Эндрю могут позволить себе обучение на дом, репетиторов, всё. Они не хотят заставлять детей, но почему-то требуют от них ответа. Когда к ним придут люди из опеки, они спросят, почему дети не ходят в школу, им это не понравится. Они не хотят заставлять… но понимают, что так жить нельзя, вечно бояться нельзя. — Уилл? — вновь зовёт его Эндрю, голос был настолько спокойным, и это спокойствие на фоне нерв Нила и паники Сэма как-то действовало на Уилла. Мальчик, не поднимая голову, подсел ближе к Эндрю, совсем близко. Нил видел, как их тела соприкоснулись, и побоялся, что Эндрю от такой близости к своему телу встанет с места, настолько близко он позволял лишь Нилу. Но сейчас Миньярд спокойно сидел и ждал дальнейших действий парня. Уилл положил голову на руку Эндрю, ту, которой он упирался в кровать, а потом поднял голову, привлекая внимание к себе. Эндрю опустил голову. Он терпел касания ради слов. — Иди сюда… — прошептал мальчик, Эндрю опустил голову, совсем наклоняясь, чтобы услышать совсем тихие слова мальчика: — Меня пугают люди. Особенно мальчики. — Могу спросить почему? — так же тихо спрашивает Эндрю.       Плечи мальчика дрогнули, а Эндрю начал чувствовать дрожь, истерика вновь начинает нарастать. С дрожащим голосом и со слезами на глазах Уилл отвечает: — Они нам больно делают. Всегда.       Эндрю выпрямился, а потом посмотрел на Нила. Голубые глаза Джостена отразились, как сталь, в них сверкнуло что-то опасное. Нам.       Сэм тоже всхлипнул, но начал быстро вытирать слезы, чувствует, значит, настроение и состояние брата, хотя не только это, может, и испытывает то, что чувствовал его брат.       Они знали, что случалось с Уиллом, но неужели такое происходило ещё и с Сэмом?       Нил и Эндрю посмотрели на Сэма, тот молча смотрел на брата, слезы текли по его лицу, но выражение его было спокойным.       Эндрю дотронулся до плеча Уилла, и резким движением пересадил мальчика к себе на колени. Тот уткнулся лицом в его грудь и начал ронять слезы.       Нил умилился от этого вида, Эндрю прижимал к себе их ребёнка и гладил по спине, успокаивая. — Иди сюда, — просит Эндрю, смотря на Сэма. Тот заторможенно кивает, забирается на кровать и садится возле Эндрю. Нил подсаживается ближе к Сэму. Было неловко, они молча сидели, слушая как плачут дети. Эндрю смотрел на Нила, а Джостен понимал, что всё сложно.       Они должны оставить их у себя, чего бы им это не стоило, они дадут им их фамилии, воспитают и станут настоящей семьёй.       И когда-нибудь наступит день, и они смогут им рассказать, они сильные, такие же сильные, как и Эндрю, которому пришлось много лет нести всё это в себе, а потом рассказать. Но не всё сразу, Нил узнавал обо всём постепенно. И до сих пор узнаёт… ему было семь, с семи лет он терпел сексуализированное насилие и сперва даже не понимал этого. Детям тоже по семь лет, и они тоже это терпели, только вот Эндрю терпел изнасилования от разных людей в разные промежутки времени. А близнецы… страшно было подумать, что в один момент их могло быть несколько.       Нил посмотрел на Эндрю, Он не сможет, Эндрю просто внутренне такого не выдержит. И он не ошибся, рука Эндрю, что до какого-то момента гладила спину Уилла, сейчас находилась на месте и на весу дрожала.       Нил забеспокоился. У него паника. Уилл, который сидел на коленях у парня, тоже это почувствовал, он посмотрел на Эндрю.       Вид у блондина был, как у покойника, он был бледным и каким-то потерянным. Нил встаёт со своего места и беспрепятственно берёт Уилла на руки, вовремя, ибо Эндрю встал со своего места, открыл дверь и буквально выбежал из комнаты.       Близнецы посмотрели ему вслед. Нил положил Уилла на кровать возле брата и сел на корточки, держа парней за руки. — Послушаете меня, — начал искренне Нил, — может, вы сперва и не поверите нам, но мы постараемся со временем завоевать ваше доверие. Мы поймём вас, и простите Эндрю… он…тоже в своё время много пережил. — Ему тоже делали больно? — спросил Уилл, — или он не хочет нас видеть? — Мы проблемные, — говорит Сэм.       Нил грустно улыбнулся и сжал их руки. — Поверьте, самой большой проблемой для Эндрю остался я. Но всё будет нормально, мы не дадим вас в обиду. Эндрю точно не даст. — Мы правда не причиним вам вреда? Он же от нас убежал… — прошептал Уилл. — Не от вас, вы поживёте с нами пару лет и со временем поймёте, что ему это нужно, он и от меня бегает, — признался Нил. — Правда? — удивляется Сэм, — он же такой спокойный с тобой. — Не смотрите на его вид, главное, что внутри, он бежит не потому, что слабый, просто он должен побыть один, чтобы успокоиться.       Интересно. Эндрю расскажет им, что его тоже насиловали? Конечно, если дети тоже расскажут, то и он, Нил точно знал — им будет очень тяжело. Но это, возможно, когда-нибудь случится, когда дети вырастут и станут старше.       Сэм потянулся к брату и обнял его, Уилл, видимо, любит обниматься, его это успокаивает. Нилу становится очень грустно, что порой он не может обнять Эндрю. Объятия — это не та вещь, которая его успокоит, скорее, приведёт к большей панике. Но есть руки, которые гуляют и гладят его волосы и шею. Но это он позволяет, когда уже успокаивается, а самые ужасные стадии он проводит в одиночестве: запирается в их комнате и может пробыть там пару дней, не выходить, не пить и не есть. Нил тогда просто мог сидеть возле двери на полу и ждать, когда он ему понадобится. Эти моменты были очень редкими, но они были самыми болезненными, просто от мысли, что когда Эндрю плохо и больно, он не может помочь. Он считает Эндрю сильным человеком, которого не напугать и не сломать. Но тот, кто сейчас заперся в их спальне — не Эндрю, а семилетний ребёнок, которого много раз ломали до такой степени, что он больше не мог кричать и чувствовать. Его ломали и ломали… и он справлялся с этим один, резал себя и терпел, и это не слабость. Нил никогда не считал порезы на венах Эндрю слабостью. Он себя так успокаивал, отвлекал, этот ребёнок так себе помогал! Потому что он был один, совершенно один, у него никого не было. Он успокаивал себя сам. И был лишь один момент, когда маленький Эндрю решил довериться кому-то и рассказать, и ему просто не поверили. Блять. Не поверили. Он был один. И Нилу очень жаль, что он был один.       Травмы детства никогда ты не излечишь, никогда. И плевать, что никто не понимает, с этим будешь жить ты один, и спасать себя придется только тебе. Ты — сам себе опора. Нил это понимал и поэтому шёл утешать его только в тот момент, когда он успокоится и позволит это.       Правда, когда Эндрю выходит из этого состояния, он испытывает другое — сожаление. Он извиняется перед Нилом за это, за то, что выгнал на диван, не подпускал, не отвечал, игнорировал его и отталкивал. А Нил лишь целовал его шею и успокаивал. В те моменты, когда Дрю испытывал сожаление за эти его заскоки, он становился совершенно другим. Нил это понимал.       И блять, как же ему нравилась мысль, что после всего этого Нил любит Эндрю.       Он никогда не терпел, он просто любил его и понимал, что ему это нужно. Это не любовь, когда ты терпишь и в последствии взрываешься, а когда понимаешь и такой «да фиг с ним, я буду рядом, и это рано или поздно пройдёт. В этом ничего страшного нет, я буду рядом.» Я не терплю его, я люблю.       Дети ещё маленькие, но Нил надеется, что они тоже найдут себе такого человека. А пока они хотели стать этими людьми для детей.       Нил так погрузился в свои мысли, что не заметил, как кто-то вошёл в комнату. Он увидел во взгляде близнецов что-то, они на кого смотрели, а потом, почувствовав шаги, он резко обернулся. Это была Элисон. — Вот ты где! — недовольно сказала она, — Джостен, какого хе… — посмотрев на детей, что смотрели на неё и моргали своими голубыми глазками, она изменилась в лице. Поняв, что дети плакали, она посмотрела на Нила, — ты пригласил людей и оставил их! Там всё накрыли и только вас ждут! Где Эндрю? — В комнате… — отвечает Нил, вставая со своего места.       Элисон приподняла бровь. — Так, пока мы наедине, я уже без вас выбрала школу для малышей, — серьёзно сказала она, — директор — моя знакомая, школа просто шикарная, приличная, и всё с учителями в порядке. Туда трудно попасть, но я пробью два места. — Элисон, мы… — Никаких возражений! — сказала она, угрожая ему пальцем, — не шути со мной, Джостен. Я знаю, о чём говорю, это идеальная кандидатура. Найди мне ещё одну охрененую школу, которая ближе досюда. Как только ты своих деток увидишь в школьной форме — офигеешь. И ещё… — она сделала паузу, что-то обдумывая, а потом заявила, — не хочу, чтобы кто-то из наших знал, но я хочу быть крёстной этих булочек. — Эм… — Нил напрягся и подошёл к ней ближе, — им семь лет, а если их уже крестили, и есть крёстные? Разве так можно? Элисон посмотрела на детишек, а потом на Нила. — Без разницы, — строго сказала она, — мне всё равно, что было до, теперь только после. Я хочу быть крёстной. Вам с Эндрю придется разобраться с этим, и да… ты остальным расскажи это как-то мягко, объясняя причину, почему именно я. — А почему имено ты? — спросил Нил. — Они похожи на тебя, малыш, если твоё детство было таким уё… м… плохим, то я такого им не позволю и буду помогать.       Нил усмехнулся. Это было мило с её стороны, он, конечно, не против, чтобы у детей были крёстные, и вторым бы захотел стать точно Ники. Но это всё придётся обсудить ещё и с Эндрю.       Элисон подошла к детям и улыбнулась им. — Вам понравится школа, она такая хорошая. Там очень добрые учителя и люди. — Нас не будут обижать? — вдруг спрашивает Уилл.       Элисон фыркнула. — Пусть только попробуют, я их сразу в нокаут отправлю! Да и тем более… У вас такие папаши, им же будет в сто раз хуже, если вас тронут. Уж поверьте… — заверила она.       Нил немного удивился, когда заметил, что дети заметно расслабились, Сэм её внимательно слушал, а на лице Уилла появилось что-то вроде улыбки. Элисон им понравилась, удивительно, с её то характером, который может смело сказать, что она та ещё стерва. Но это совершенно не так, и дети это поняли.       Уилл смотрит на Нила. — Если там всё нормально, мы могли бы попробовать пойти туда.       Нил приподнял бровь. Элисон точно будет крестной мамой для детей.