Проникновение

Катара разглаживает слои легких штанов и юбок и осторожно одергивает топ, чтобы убедиться, что он надежно завязан. Так странно выставлять напоказ столько кожи, не собираясь тренироваться или плавать, но она должна признать, что так намного прохладнее, чем в ее потрепанном платье и штанах Племени Воды. Что еще более странно, так это то, как ее волосы так распущены по плечам, и они даже топорщатся так, как никогда раньше, даже в пустыне. Это так странно, и Катара не совсем уверена, что с этим делать, кроме как закончить завязывать свой пучок на макушке и локоны на плечах. Ей придется спросить об этом Зуко позже. — Как я выгляжу? — спрашивает она, выходя из-за выступа скалы, который обеспечил ей уединение для переодевания. Мальчики и Тоф оглядываются, и щеки Аанга сильно краснеют. Зуко одобрительно кивает, оглядывая ее с ног до головы. — Очень мило, — показывает он. Он снял свои доспехи и сменил верхние слои на ржаво-красную накидку и длинный черный халат без рукавов, прямо поверх ботинок и брюк от военно-морской формы. Стрелковая перчатка и защита для рук, которые он обычно носит, исчезли, оставив руки от локтя и ниже голыми. Он завязал волосы в низкий хвост, позволив более коротким прядкам спереди скрыть его шрам и неровную линию роста волос. Остальные тоже переоделись, и из мешанины вещей, украденных с бельевых веревок, получилась довольно приличная одежда. Аанг — единственный, чья одежда, кажется, действительно является комплектом, образуя некое подобие униформы. — Э-э, ожерелье твоей мамы, — внезапно говорит Аанг, извиняющимся тоном морщась. — О… — Катара сразу понимает, что он имеет в виду, развязывает ожерелье и держит мерцающий синий камень на ладони. — Ох, да. Полагаю, это довольно очевидно принадлежит Племени Воды, да? Она чувствует себя абсолютно голой без него, но не может рисковать безопасностью Аанга или Зуко, поэтому заворачивает ожерелье в ткань и кладет его вместе с бурдюком с водой на своем месте в седле Аппы. Когда она возвращается, Сокка обнимает ее за плечи и сжимает в объятиях. — В часе или около того ходьбы отсюда есть деревня, может быть, там ты сможешь купить что-нибудь подходящее для временной замены, — мягко предлагает он. — Я знаю, что это уже будет не то, но это ведь не навсегда. — Да, я знаю, — бормочет Катара. Она делает глубокий вдох, желая, чтобы ее чувства ушли вместе с волной, и расправляет плечи. — Пойдем, я хочу еще заглянуть на рынки и пополнить кое-что из наших запасов. Они спускаются в деревню, настоящий город, окружающий вулкан на противоположной стороне их пещеры, и быстро находят продавца красиво сделанных и удивительно недорогих украшений и других аксессуаров. Катара быстро выбирает новое ожерелье, Тоф — новую головную повязку, а Сокка покупает забавно крошечную заколку для пучка волос, который Зуко помог ему сделать чуть раньше. Сейчас уже почти полдень, и все проголодались, поэтому они следуют за своим носом в восхитительно пахнущий ресторан, в витрине которого выставлены мясные шашлыки. Аанг, уже немного угрюмый после того, как Зуко прекратил его попытки использовать сленг Народа Огня столетней давности, отказывается, как только их видит. — О, мы идем в мясное заведение? — морщится он. — Да ладно, Аанг, здесь все едят мясо, — беспечно заявляет Сокка. — Даже мясо! — Он жестом указывает на ближайшую гиппо-корову, которая одним укусом проглатывает кусок непонятного мяса, заставляя всех съежиться. Зуко качает головой и поворачивается к Аангу. — Ты не обязан идти с нами, если не хочешь, — показывает он, — но тебе действительно нужно поесть. Я помогу Катаре приготовить тебе что-нибудь вегетарианское. Подожди нас здесь. — Спасибо, Зуко! — Аанг сияет. Они оставляют Аанга ждать у стены и направляются внутрь. Катара сразу же приходит в восторг от ароматов, доносящихся из кухни в задней части дома, закрывает глаза и глубоко вдыхает. Ей всегда будут нравиться ароматы кухни ее собственного народа, соленость и кислинка любимых домашних блюд, но она также любит тепло и пряность ароматов Народа Огня. Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть, когда Зуко впервые познакомил ее со специями, которые взял с собой, когда дезертировал, но теперь она почти пускает слюни в предвкушении. Тоф хихикает, выводя Катару из задумчивости, и она приподнимает бровь, глядя на покорительницу земли. — Что тут такого смешного? — подозрительно спрашивает она. — Спарки говорит, что у вас с Засоней одинаковые выражения на лицах, — говорит Тоф с зубастой, раздражающей ухмылкой. Катара бросает взгляд на своего старшего брата, который, конечно же, выглядит так, словно достигает духовного просветления, когда разглядывает различные виды жареного мяса на вертелах за прилавком. — Я не могла выглядеть так, — фыркает Катара, пытаясь сохранить лицо. Тьфу, ее сравнили с Соккой. Поговорим о смущении. Зуко просто ухмыляется ей, в золотых глазах пляшут черти, и складывает знаки: — Что вы хотите съесть? Так трудно выбрать, но в конце концов Катара останавливает выбор на вкусно пахнущем жарком из гиппо-говядины. Сокка, конечно, полностью отказывается от овощей ради свиной грудинки с рисом в красной глазури, и Катара соглашается поделиться с ним своими овощами, чтобы он не заболел. Тоф берет маленькую корзиночку баоцзы из свинины, а Зуко — тарелку вонтонов, почти утонувших в ярко-красном соусе, который выглядит так, что может прожечь язык прямо до костей. Для Аанга Зуко заказывает жаркое из корня лотоса с маслом чили. Они относят свою еду туда, где должен ждать Аанг, но его нигде нет. Катара клянется, что все четверо вздыхают в унисон. — Почему он продолжает бросать нас? — ворчит Тоф. — Я собираюсь приковать его гребаные ноги к земле. — Я уверена, что какой бы ни была причина, это важно, и он скоро вернется, — спокойно говорит Катара, даже не потрудившись отругать Тоф за ее язык. — Давайте найдем, где поесть и сделаем покупки. Он найдет нас, когда будет готов. В итоге они устраиваются вдоль стены в тени, передавая друг другу кусочки и контейнеры с рисом, чтобы впитать специи. Каждый откусывает по кусочку жаркого из корня лотоса, приготовленного для Аанга, прежде чем отложить его, чтобы оставить для него, и Катара наслаждается хрустом и хвалит Зуко за его выбор. Зуко рассеянно мурлычет, с блаженным лицом отправляя вонтоны в рот. Катара улыбается и возвращается к своему жареному картофелю. Приятно видеть, что Зуко в кои-то веки действительно наслаждается своей едой. Когда они заканчивают, то некоторое время сидят и переваривают съеденное, ожидая появления Аанга. Но в конце концов им нужно двигаться дальше, иначе все рыночные прилавки все распродадут и закроются, а Катара действительно хочет взглянуть на местную продукцию. Они коротают день на рынке, исследуя и рассматривая различные предметы и доставая Зуко вопросами о культуре Народа Огня. На вопросы о повседневной жизни простых людей он отвечает либо пустым взглядом и пожатием плеч, либо подробной лекцией, которая звучит так, будто ее почерпнули из книги. Они бредут обратно в пещеру и заканчивают разбивать лагерь. Аанг все еще не вернулся оттуда, куда он исчез, и по мере того, как солнце садится, а от него все еще нет ни слуху, ни духу, Катара все больше беспокоится, а лицо Зуко становится все мрачнее. Аанг, наконец, появляется снова примерно через полчаса после захода солнца, весь в саже и ухмыляющийся, как сумасшедший. — Где ты был все это время? — требовательно спрашивает она. — Мы ужасно волновались! Сокка, строчащий что-то на свитке вдвое длиннее себя, едва реагирует, но Зуко и Тоф хмуро смотрят на Аанга. — Меня пригласили поиграть с некоторыми детьми после школы, — беспечно отвечает он, развязывая повязку на голове. Это привлекает внимание Сокки. — После чего?! — Я поступил в школу Народа Огня, — отвечает Аанг с широкой улыбкой, — и завтра я возвращаюсь. Кажется, это слишком много для Сокки: — Поступил куда?! Аанг объясняет, как его приняли за прогульщика, потому что на самом деле его одежда — это школьная униформа. Он рассказывает о своих новых друзьях, о строгой учительнице и о том, как интересно изучать мир с точки зрения Народа Огня. Тоф и Сокка настроены скептически, а у Катары есть некоторые опасения по поводу безопасности, но хмурый взгляд Зуко сменился с сердитого на задумчивый. — Аанг, я пытаюсь быть зрелым и не отвергать твою идею сразу, — говорит Сокка, — но это звучит действительно ужасно. — Я не согласен, — складывает Зуко. — Я думаю, что это была бы хорошая возможность получить представление о том, чему режим Озая учит следующее поколение. Пока Аанг осторожен, я не понимаю, почему бы ему не пойти. — Да, видишь ли, осторожность и Аанг не часто идут вместе, — язвит Сокка, но он разводит руками в знак поражения. — Фу, хорошо, мы останемся еще на несколько дней. Аанг сияет и открывает рот, но Зуко бросает на него свирепый взгляд и складывает: — Даже не думай об этом. Рот Аанга захлопывается, но он все еще блаженно улыбается. На следующее утро Катара выходит из пещеры, чтобы заняться утренней йогой, и находит Зуко, сидящего в позе лотоса на земле неподалеку, лицом к восходящему солнцу. Он без рубашки, волосы аккуратно собраны в высокий хвост, в сложенных на коленях ладонях горит маленький огонек. Пламя растет и опадает вместе с его дыханием, и Катара, потягиваясь, подстраивает свое дыхание под этот ритм. Они оба заканчивают одновременно, и Зуко встает и разминает спину и плечи, прежде чем поприветствовать ее официальным поклоном и ухмылкой. Катара смеется и кланяется в ответ. — Доброе утро, — говорит она. — Вы с Аангом уже тренировались? Зуко с хмурым видом качает головой. — Он ушел до того, как я проснулся, — показывает он. — Если бы я не знал его лучше, я бы сказал, что он использует эту историю со школой, чтобы откосить от тренировок. — Похоже на него, — вздыхает Катара. — Хочешь спарринг? — спрашивает Зуко, с надеждой глядя на нее. Она хочет, и они спаррингуют. Сражаться с Зуко всегда так весело, даже когда она злится на него, потому что они довольно равны, даже несмотря на то, что он технически в невыгодном положении. Конечно, он силен, но в то же время изобретателен, и постоянно наблюдая за ней, Аангом и Тоф, как они покоряют, он приспосабливается к тому, что видит. Он подталкивает ее думать на несколько ходов вперед, как будто они играют в пай-шо, а не дерутся. Учитывая, что Зуко всегда говорит, что он абсолютно ужасен в пай-шо, это немного удивительно, но Катара думает, что дело не столько в том, что он ужасен в этом, а в том, что у него не хватает терпения так долго сидеть на месте. Она не может представить, что можно жить с Айро какое-то время и, по крайней мере, не научиться играть в эту игру хоть сколько-то умело. Они заканчивают ничьей, как это обычно бывает, когда они ведут серьезный спарринг. Зуко снова разминает спину и плечи, когда они расходятся, и Катара хмурится. — С тобой все в порядке? — спрашивает она. — Что-то не так с твоей спиной? Зуко хмурится. — Все в порядке, — натянуто складывает он, — просто боли роста. Пошли, пора завтракать. Он поворачивается и уходит, и Катара не может не смотреть на лоскутное одеяло шрамов на его спине, следуя за ним. Ожоги, длинные и тонкие, плоские и бледные от возраста, пересекают всю его спину, перечеркивая позвоночник. Конечно, она видела их раньше, долгое путешествие в тесном пространстве всегда приводит к тому, что в какой-то момент все видят друг друга почти в любом состоянии раздетости, но это первый раз, когда она действительно смотрит. И действительно обдумывает, что значит, когда у принца Народа Огня есть такие шрамы. И ей действительно не нравятся некоторые вещи, которые возникают в ее голове, но то, как он только что закрыл тему, говорит ей, что он еще не готов говорить об этом, поэтому Катара придерживает язык. Когда она возвращается в пещеру, Сокка и Тоф наконец встали, Зуко одевается, и теперь ее очередь готовить завтрак. Сокка заявляет, что хочет вернуться на рынок, и, поскольку больше нечем заняться, пока Аанг в школе Народа Огня, остальные идут вместе с ним. Это действительно не должно быть так, но Катару немного удивляет, сколько вещей на продажу — это просто… обычные вещи, вещи, которые люди использовали бы для повседневной жизни, а не только оружие и боевые свитки. Конечно, они тоже есть, и ей и Тоф приходится физически оттаскивать мальчиков от одного такого ларька, торгующего различными типами боевых клинков — Тебе не нужен еще один нож, Зуко! — не дрогнув от вида надутых губ, направленных в ее сторону. Когда Сокка поворачивается к Тоф, покорительница земли смеется ему в лицо. Громко. Они бродят по городу большую часть утра и, выискивая что-нибудь дешевое на обед, оказываются на городской площади. Сокка топает прямиком к ларьку, где продаются ароматные мясные шашлыки с пряностями, Тоф следует за ним. Катара направляется в их сторону, но ее отвлекает Зуко, стоящий перед чем-то похожим на доску объявлений. Он похож на статую, и Катара подходит, чтобы присоединиться к нему. Плакат, предупреждающий людей держаться подальше от какого-то места под названием остров Кунсинь, привлекает ее внимание, и после быстрого сканирования (исчезновения во время полнолуния, домашняя стража сбита с толку), она делает пометку предложить это мальчикам и Тоф как возможное место, нуждающееся во вмешательстве Аватара. Сняв плакат и сложив его, чтобы не потерять, она смотрит, что так приковало внимание Зуко. Оказывается, это разыскной плакат с лицом Зуко, изображенного цветными чернилами в том виде, в каком он появился в катакомбах под Ба Синг Се. Крупными, четкими черными буквами написано: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ — Зуко». — О, нет… — шепчет Катара, быстро просматривая остальную часть плаката. «Бывший кадет лучников юянь… возглавил вооруженное нападение на наследную принцессу Азулу… в союзе с предателем Айро… 16 лет, мастер покорения огня и мечника.… Не говорит… Дается разрешение убить на месте…» На плакате нет упоминания о предыдущем статусе Зуко как принца Народа Огня, но то, что там есть, достаточно плохо. — Зуко? — говорит она тихим голосом. Зуко делает глубокий вдох. — Честно говоря, удивлен, что это заняло так много времени, — показывает он с неловкой маленькой кривой ухмылкой, которая у него бывает, когда ему неудобно и он старается этого не показывать. — Вероятно, мне следует ограничить частоту моих выходов на публику, особенно в крупных городах. Это действительно хороший мой портрет, и я… — он делает паузу, и Катара зачарованно наблюдает, как множество выражений сменяются на его лице в течение секунды, — …заметный. Катара хочет утопить того, кто заставил Зуко выглядеть таким «заметным», но, увы, она остается довольствоваться тем, что срывает плакат с мстительным удовольствием. Зуко искоса наблюдает за ней, пока она рвет его на самые маленькие кусочки, какие только может сделать. — На нем была печать Хозяина Огня, — складывает он, выражение его лица нарочито вежливое. — Ты можешь попасть в тюрьму за вандализм. — Спроси меня, волнует ли это меня хоть немного, — отвечает Катара своим самым сладким голосом, улыбаясь ему. Появляется едва заметная улыбка, и он печально качает головой. — Давай, — складывает он знаки, — пойдем проследим, чтобы дети не объели ларек этого бедняги до нитки. Катара смеется и берет его под руку. Они спасают бедного торговца из хищных лап Сокки и Тоф и направляются обратно к своей пещере. Катара рассказывает им о плакате, и Тоф скулит, что у нее нет своего собственного. — Тогда вернемся к Ли, приятель? — спрашивает Сокка с полным ртом… какого-то мяса, у Катары действительно нет никакого желания пытаться определить, что ест ее бездонный брат. Зуко пожимает плечами, засовывает свой собственный шампур в зубы и показывает: — Я не против, это хорошее имя. Есть миллион Ли. Удивительно, но они находят Аанга в пещере, он выглядит взволнованным и ходит взад-вперед. — Ребята, меня чуть не избил популярный парень, а директор школы поймал нас, и теперь я должен привести своих родителей на встречу с ним! — он выдает все это на одном дыхании, с широко раскрытыми и испуганными глазами. Сокка хлопает себя по лбу. — Я знал, что это произойдет! — стонет он. — Успокойтесь, вы оба, — приказывает Катара. — Мы разберемся с этим, нам просто нужно сосредоточиться. В конце концов, было решено, что Зуко и Катара будут изображать родителей «Кузона», Ли и Сян Ваны. Зуко собирает волосы в пучок на макушке и прикрывает свой шрам куском темно-красной ткани, оборачивая его вокруг головы, пока не спрячет изуродованную кожу. Катара собирает свои распущенные волосы в пучок и с некоторой помощью Тоф создает беременный живот из меха Аппы. Аанг ведет их к школе, внушительному комплексу, врезанному в край острова к северу от города. Еще до того, как они добрались до главных ворот, Катара увидела огромную черную статую посреди двора. По мере того, как они приближаются, детали статуи становятся яснее, и ей приходится проглотить желчь при виде Хозяина Огня Озая, стоящего над этим местом, как доброжелательный защитник. Она чувствует, как Зуко напрягается рядом с ней. Учительница проводит их в кабинет директора, и Катара заставляет себя не ахнуть при виде огромного портрета Хозяина Огня, написанного тушью, висящего за столом директора. Челюсть Зуко сжата, когда он вежливо помогает ей сесть на один из стульев перед столом, но это единственный признак дискомфорта, который он выдает. Аанг проскальзывает на стул рядом с ней, а Зуко садится с другой стороны от Аанга. Директор школы — пожилой мужчина с желтоватой кожей, с тонкими обвисшими серебристыми усами и длинным подбородком с такой же длинной серебристой козлиной бородкой. Он хмуро смотрит на них троих из-под кустистых серебристых бровей. — Спасибо, что пришли, господин и госпожа…? — говорит он, замолкая на вопросе. — Ван, — быстро отвечает Катара, — я Сян Ван. Это мой муж, Ли. Зуко формирует Пламя и опускает голову, и директор делает то же самое. — Господин и госпожа Ван, ваш сын зачислен сюда всего два дня, а уже создает проблемы, — заявляет директор, прищурившись на Аанга. — Он поссорился со своим учителем истории, сорвал урок музыки и избил моего лучшего ученика. Катара издает преувеличенный вздох, прикрывая рот рукой. — Боже мой! Это не похоже на нашего Кузона! — На самом деле, это звучит точь-в-точь как Аанг, если кто-то полон решимости увидеть его в самом худшем свете. Его гиперактивность и свободолюбие иногда могут сделать его трудным учеником, хотя за те несколько месяцев, что Катара его знает, он стал лучше. Однако, судя по общему поведению почти каждого взрослого покорителя огня, с которым она познакомилась за последние полтора месяца, на эти черты смотрят не очень доброжелательно. Директор насмехается над ней с жалостью. — Это то, что сказала бы любая мать, госпожа, тем не менее, вы предупреждены: если он будет проказничать снова, я отправлю его в исправительную школу, — директор резко встает, свирепо смотрит на них троих, прежде чем ухмыльнуться. — Под этим я подразумеваю угольные шахты. Все ясно? Зуко тоже плавно встает, возвышаясь над директором со взглядом, который Катара видела направленным на нее только один раз, и одного раза было более чем достаточно. Директор откидывается на спинку стула, выглядя немного ошеломленным, а Зуко хватает Аанга за руку и выходит из кабинета, таща его за собой. Катара холодно кивает старику. — Спасибо, что уделили нам время, — затем она тоже выходит, продолжая ковылять, как беременная, ровно столько, чтобы убраться из поля зрения этого ужасного человека. Она находит мальчиков у подножия ужасной статуи Озая, Зуко быстро и яростно складывает знаки, а Аанг стоит рядом с широко раскрытыми глазами. Зуко говорит слишком быстро, чтобы она могла за ним угнаться, несмотря на то, что она свободно говорит на его языке рук, и он, похоже, вообще ни с кем не разговаривает, поэтому Катара игнорирует его и поднимает бровь на Аанга. — Так что же, черт возьми, мы только что пережили? — спрашивает она, направляясь по двору обратно к пещере. Зуко идет в ногу с ней, очевидно, закончив со своей истерикой, но все еще хмурясь. — Начни с той части, где ты избил другого ребенка, — командует он. — Хорошо, сначала Хидэ напал на меня… К тому времени, как они добираются до пещеры, Аанг вещает о том, насколько подавлены и задушены дети в школе, как в учебнике истории, который ему пришлось использовать, говорилось, что Созин победил армию, а не совершил геноцид, и все это время Зуко внимательно слушает, кивает и выглядит так, будто делает обильные мысленные заметки. Когда они возвращаются, Сокка и Тоф упаковывают весь лагерь и уничтожают все признаки жизни. В тот момент, когда он видит Аанга, Сокка подбегает и начинает ругаться. — Вот оно! Никакой тебе больше школы, молодой человек! — кричит он, как один из самых раздражительных старейшин из их деревни. Аанг пытается оправдать возвращение в школу, объясняя, что он просто хочет получить шанс побыть нормальным ребенком, и Катара сочувствует ему. Однако она немного обеспокоена тем, что его могут отправить в угольную шахту, если он снова попадет в беду. Эта мысль вылетает у нее из головы, когда она слышит, как Аанг говорит: — Я хочу устроить им… тайную танцевальную вечеринку! На мгновение в пещере воцаряется мертвая тишина. Сокка моргает и указывает на угол пещеры: — ИДИ В СВОЮ КОМНАТУ! Излишне говорить, что у них есть танцевальная вечеринка. На самом деле это действительно весело, и Аанг ведет ее в невероятном танце, на который все смотрят. Они благополучно убегают после того, как приходят директор школы и несколько человек из домашней стражи, чтобы разогнать вечеринку, благодаря школьным друзьям Аанга, и все в восторге от острых ощущений. Они перелетают на следующий остров и разбивают лагерь рядом с коричневой грязной дельтой. Аанг и Тоф вырубаются почти сразу, и Сокка не отстает, но Катара слышит, как Зуко ворочается в своем спальном мешке. Некоторое время спустя он успокаивается, и Катара сонно размышляет о том, чтобы загнать его в угол для сеанса исцеления, прежде чем заснуть.