Часть 6
18 ноября 2022 г., 12:56
Две недели спустя.
На сковородке, потрескивая и слегка стреляя маслом, уютно зажаривался бекон. Румяный и аппетитный, он вскоре юркнул в тарелку, где млела в собственном белке яичница, украшенная соусами и веткой укропа. Вторая тарелка также пополнилась «постояльцем», после чего огонь на плите угас. Напевая что-то под нос, Даниэль поставил одну из них на поднос и понёс в спальню, где ещё спал его ненаглядный. Как раз кстати он сбавил шаг и старался идти медленней, чтобы не опрокинуть корзинку с зефиром и какао. Очень не хотелось испортить сюрприз. — Проснись и пой! — нараспев произнёс он, входя в комнату спиной вперёд и приготовившись поставить поднос возле лежащего Питера… Но его встретила лишь опустевшая постель. — Питер? В недоумении Даниэль, поставив поднос на комод, огляделся. В квартире всё утро было тихо, он бы точно услышал шум из ванной или туалета, если Питер направился бы туда. Или входной двери, в конце концов. Не было ни единого звука! Вообще. Куда он делся? Окна закрыты, за шторами не видно. Он что, надумал поиграть в прятки? — Выходи давай, я принёс завтрак, остынет всё! Не зная, смеяться или волноваться, парень направился в коридор, как у самого уха прошелестел шёпот: — Съесть тебя я всегда успею, дорогой. Пискнув, Даниэль развернулся и увидел улыбающегося Питера, натягивающего на свой голый торс майку. Приоткрытые дверцы шкафа выдали его «укрытие». Розыгрыш что надо, конечно, любого заставит понервничать. — Питер, ну зачем так пугать, да ещё с утра! — закатил глаза Даниэль и поспешил обнять парня, со смехом обнявшего его в ответ и проведя языком от ключицы до шеи. По телу пробежали приятные мурашки, нарушая образ недовольного ищейки и давая волю кайфующему Диди. — уж было подумал, что обидел тебя чем-нибудь! — Всё в порядке, ты не можешь обидеть старого доброго Пита, тем более нарочно. Поцеловавшись, парни приступили к еде. Даниэль принёс свою порцию и, сев возле Питера, неспешно ел, с каждым куском чувствуя, как шкала идеального утра заполняется до краёв. Второй едок был не так милосерден с едой. При всей аккуратности он быстро пережёвывал и проглатывал пищу, вскоре перейдя к десерту и затем напитку. Даниэль не мог смотреть на это без щемящего укола в груди. После рассказов Питера о тюрьме, о режиме, местном питании и витающей вокруг безысходности каждый миг, каждая деталь привычного для людей быта казалась самой драгоценной в мире. Какой же всё-таки хрупкой и труднодоступной бывает на Земле свобода. — Не так вкусно, как твоя кожа, но очень здорово. Мне понравилось. Питер, улыбаясь, взял их тарелки и, пойдя на кухню, принялся за их мытьё. Даниэль занялся кружками и уборкой крошек с простыни. На глаза попался оставшийся со вчерашней уборки мешок мусора, всё ещё подпирающий собой угол спальни. Парень предупредил Питера и, взяв тот, направился к выходу. — Давай я с тобой? Лишний повод проветриться, — отозвался партнёр, уже выходящий в коридор и натягивающий на себя брошенные на пол штаны. Даниэль не возражал, лишь уточнил, не опасно ли Питеру выходить на улицу. — Всё в порядке, я надену твою толстовку. А по глазам меня не узнают. Ты ведь помнишь мой родной цвет, Диди? Улыбаясь, Даниэль закончил со сборами, вместе с Питером вышел из квартиры и, заперев ту на ключ, поспешил спуститься по лестнице подъезда. Он всегда помнил настоящий цвет глаз любимого человека. Чёрный, подобно уголькам в камине, где только-только потушили огонь и ещё тлеет зола, светясь горяче-оранжевым. Жаль, что сами по себе любимые глазки плохо видели и приходилось привыкать к цветным линзам. Раньше они были голубые. Сейчас Питер смотрел на него глазами цвета чая с мёдом, хотя Даниэль сравнивал цвет с затемнённым янтарём, что, однако, шло ему не хуже предыдущего оттенка. Остальную части лиц они решили скрыть масками. В районе как раз началась небольшая эпидемия очередного гриппа, видеть людей в масках и респираторах приходилось всё чаще. Конечно, оставались и те, кто продолжал ходить как прежде и пополнять число заболевших. Поправив свою маску, Даниэль поморщился от запаха мусорного бака и спешно закинул мешок внутрь. — Знаешь, я что-то не сильно наелся. Может, в кафе посидим? Ещё не все закрылись на карантин, успеем, — предложил он Питеру, на что тот, покачав головой, ответил: — Давай лучше в парке погуляем. Заодно купим по хот-догу, если только они не прикрыли свою лавочку, когда меня аресто… кхм. Не желая напоминать ему о тюрьме, Даниэль поспешно прервал паузу: — Нет, я там беру перекусить, если дома не поел и спешу куда-то. Местный парк не сильно изменился с тех пор, как они воссоединились. Разве что утренняя прохлада ощущалась куда приятней ночного ветра и пугающего шелеста листьев. Оба шли по тропинке и о чём-то болтали, иногда останавливаясь и любуясь какой-нибудь пташкой или мчащейся что есть духу белке, чей хвостик мелькал между веток. Вскоре они сели на ближайшую скамейку, чисто насладиться обстановкой вокруг. Даниэль, не решаясь первым взяться за руку Питера, обомлел, увидев, как парень сделал это сам. С пунцовым лицом, Даниэль, однако, не сумел сдержать улыбки. Медленно вдохнув полной грудью, он вдруг спросил: — Ты, правда, сбежал ради меня? Питер, повернувшись к нему, удивлённо поднял брови. Он, по понятным причинам, не мог опустить маску, и всё же Даниэль видел, как у парня сами собой появились морщинки у глаз, часто сопровождающие улыбку. — Из всех, кого я знаю, лишь ты никогда не подводил меня, — сказал он тихо, уставившись в точку выше колен и ссутулившись. — Я не думал, что вообще до такого дойдёт, в тюрьме всё казалось кошмаром, а я никак не мог проснуться. Решётки, звон железных замков, эхо от шагов охранников, звенящая тишина в камере — тогда я жалел, что меня не казнили. Но ничего, теперь новая жизнь, новые возможности, я свободен! Даниэль не сомневался в способностях Питера заметать следы и маскироваться так, что ни одна полицейская собака не учует. Так что тема с новыми документами и именем была вопросом времени, как и смена имиджа. — Точней, я думал, что свободен… — внезапно добавил он, закрыв глаза и крепче сжав руку Даниэля. Тот взволнованно посмотрел на Питера, но не решился спросить, в чём именно он чувствует себя пленённым. Пусть скажет сам, если захочет. И он сказал. — Помнишь Т/И? Вы с ней не пересекались особо, но я рассказывал о ней. В школе везде за мной вилась. — Кажется да, припоминаю. А что не так? Даниэль напрягся. Солгать Питеру — занятие не из приятнейших. Однако, зачем ему устраивать взрыв гнева в столь умиротворяющем месте? Разумеется он помнил Т/И. Помнил и ненавидел. Не вернись Он в его жизнь, точно бы устроил ей вендетту за всё хорошее. Как она смеет жить и не тужить, отняв у Него всё?! Обман всё же не удался. Питер всё понял. Приспустив маску, он осклабился и подмигнул Даниэлю. После чего, вернув её на место, продолжил: — Она сходила по мне с ума, когда мы были подростками. Но, видимо, я был для неё лишь игрушкой, любимым развлечением. Куда приятней приударить за плохим парнем, нежели убирать бутылки за бухими вдрызг родаками, не находишь? А вот таким какой есть я ей разонравился. Сразу же забыла обо мне, когда я сменил имидж, заработал проблемы с волосами, начал отвечать ей взаимностью. Не интересно стало, видите ли. — Звучит паршиво, — Даниэль едва мог слышать о Т/И как о романтическом интересе Питера. Это еще один повод ненавидеть её сильнее. — Как наивен я был, думая, что во взрослой жизни мы сможем узнать друг друга получше и она передумает! — продолжил Питер. — Шарахалась от меня как от огня, а когда узнала, кто я — и вовсе пошла заявы катать копам одну за одной. Я, мол, преследую её и не даю прохода, вламываюсь в дом и на работу и вообще бяка-закаляка. До сих пор помню, как она называла меня колобком и смеялась… Стукнув по скамье от злости, Питер услышал оханье — он забылся и ударил не свободной, а занятой ладонью Даниэля рукой. Извиняясь и осматривая ушибленную руку Даниеля, он как мог обработал место удара и зализал «боевую рану», заклеив её пластырем. — Прости, прости, я не хотел! Сильно больно? Боже, какой я дурак… Бережно прижимая руку Даниэля к своей груди, Питер не переставал извиняться и стыдить себя за столь опасную неосторожность. Однако «раненый» больше обращал внимание на рассказ парня. За «колобка» он лично был готов разбить Т/И нос об дерево! Как она вообще посмела так выражаться в Его сторону?! — Ты дважды сбежал из тюрьмы, верно? — спросил он. — Почему ты в первый раз не сделал как… Ну, ты понял. — Эмоции, Диди, — вздохнул Питер. — Нормально думать не получалось, хотелось поскорей воплотить свой план в жизнь. — А что теперь? Будешь мстить? — Не совсем. Отпустив руку Питера, Даниэль обхватил его пониже лопаток и попытался положить голову на плечо. Положение не самое удобное, да плевать, затёкшая шея ничто на фоне переживаемых эмоций. Диди ни за что не отступится от него. Даже если Питер задумал массовое убийство. Пережив столь тяжелый шок от новостей о Его смерти, он ничего уже не боится. — Оставлять после себя трупы без необходимости не буду, ближайшее время уж точно. — сказал Питер. — Лишь хочу взбодрить её окружение. Пошатнуть покой на их островке безопасности. Увы, сам я не могу вновь перейти в открытое «наступление». — Зато я могу! Их взгляды встретились. В глазах Даниэля блеснули огоньки решительности и готовности к риску. Как бы Питер ни пытался отговорить его, попытки оборачивались провалом — парень не собирался отступать, желая помочь любимому. Какая разница, сколько будет стоить Его покой? Ради одной, желанной жизни вполне можно рискнуть другой, в том числе своей. Ибо свободу, отнятую несправедливостью, нужно вернуть её законному владельцу. Иначе справедливости в мире просто нет.***
На работе, обычно тихой и со стабильно одинаковым количеством покупателей, сегодня шумно. Каким-то образом вейпы и курительные смеси для кальяна стали самым дефицитным товаром во Вселенной, иначе столь большой поток людей не объяснить. Т/И и на прошлом рабочем месте хватало этой орущей на все лады очереди, почему это преследует её и здесь?! — Когда там, говорите, новенький придёт? — закатывая глаза, спросила девушка у начальника, едва выпала свободная минутка и она, умчав в туалет, мыла после процесса руки. Есть хотелось страшно, а без подмены выйти на обед так просто не дадут. — Сегодня после полудня, — задумавшись, ответил тот. И сам уставший как собака, он стоял в дверном проёме мужского туалета и размешивал в одноразовом стакане заметно остывший кофе. Видимо, не одной Т/И грозит облом со столь желанной трапезой. — Дал время подольше поспать с утра. Всё одно намучиться успеет. — Лишь бы он не как Люси… Что, я не рассказывала? — в недоумении Т/И, едва начальник покачал головой, с недовольной ухмылкой сказала. — Была у меня соседка по квартире. Познакомились в колледже. Всё нормально шло, пока она не начала мне на шею садиться. Парней водить «для занятий», свою часть аренды не платить, чуть меня не разорила. Я ж правильная, жалела её, Люси работу никак найти не могла, и покрывала её… — Не вини себя, всякое случается. — Дон особо не вмешивался, платят и ок, хоть и говорил мне, мол, хватит в одну морду лица пахать, сколько можно. — Кстати, почему он называет себя Дон? Его полное имя тоже ничего. — По мне так тоже, — пожала Т/И плечами. — Плюс имя Донавин мне напоминает Энакин Скайуокера, который Дарт Вейдер. — Интересно, увлекается ли Дон Звёздными Войнами… — Не знаю, о ком вы, но мне нравится франшиза! Любимая вселенная детства! Собеседников отвлёк голос со стороны прилавка. Т/И поспешила к кассе, однако начальник, увидев пришедшего, остановил её: — А вот и наш новенький. Здравствуй, как раз вовремя. Пропустив парня за прилавок, он представил его девушке: — Т/И, это Даниэль, стажёр. Даниэль, это Т/И, будешь учиться азам под её присмотром. Я бы рад сам помочь, да дёргают без конца, сейчас вот еле успел заглянуть. — Привет, — неловко улыбнулась Т/И. Пусть и было тяжело, она всё же втянулась в столь сумбурный темп работы и знала что где почём. Однако знать и учить — разные понятия, ей не приходилось представлять себя в роли экскурсовода, да и мало ли, научит новенького всему, а он на деньги из кассы кинет? Уже бывали случаи с парочкой новичков. Каким он окажется работником покажет время. — Работал прежде с курительными смесями? — Именно с ними нет, но я быстро учусь. После обеда начальник увёл паренька к гардеробной, откуда тот вернулся переодетый в рабочую униформу. Морально готовя себя к отвыканию работы в сольном режиме, Т/И встала за кассу.***
Стажировка Даниэля незаметно переросла в постоянную работу, благо парень справлялся и привлекал постоянных клиентов ничуть не хуже Т/И. Она не возражала, с напарником повод выйти в тот же туалет или быстро перекусить больше не казался побегом крысы с корабля. Да и здорово поболтать за обедом, нежели залипать в телефон с постоянной готовностью вскочить с места. Нет, последнее не исчезло, просто теперь так делал и Даниэль, за что Т/И потом отдельно угощала коллегу. Ей нравился этот симбиоз, дружбу на работе она не заводила, помня ТК и то, какой опасности он подвергся из-за неё. Постепенно остальные работники также привыкли к нему, а с кем-то он и вовсе ходил в бар после работы. Вот только девушка не могла полноценно доверять ему. Нет, так было и с другими коллегами, но сейчас она никак не могла объяснить странный холодок в груди, едва их взгляды встречались. Он не флиртовал с ней, за месяц нахождения здесь не было никаких злых оскалов или странных выходок, Даниель вёл себя как нормальный парень, даже косяки по работе были ожидаемо обычными. Так почему Ей с каждым разом становилось всё тяжелей находиться рядом с ним? Сказывалась травма прошлых лет? Не может же быть так, что каждый новый человек окажется очередным маньяком-убийцей! — Т/И? Привет, рада тебя видеть! Хоть какое-то утешение после прошедшей недели. Возясь в кассе, Т/И, подняв голову, увидела зашедшую в помещение Сару. Она постаралась приветливо улыбнуться, но её лицо выглядело столь красным и заплаканным. Попросив коллегу проследить за кассой и заняться возможными покупателями, Т/И вышла к Саре и, сев с ней на диван для посетителей, тихо спросила: — Что случилось? — Моя мама… она… Сара силилась сказать хоть слово, но всё, что ей удалось — в очередной раз икнуть и разрыдаться. Т/И приобняла девушку и дала ей уткнуться в своё плечо. Та истратила целую пачку бумажных платков, утирая слёзы и высмаркиваясь. — Конечно, мы её с братом не особо любили, — продолжила она с заметной гнусавостью. — Строгая, холодная, вечно на работе. Но блин, мама всё равно старалась о нас заботиться, покупала лекарства, когда болели, забирала со школы… она старалась быть рядом, а теперь… — Что сказали врачи? — Вскрытие ничего подозрительного не показало. Говорят, сердечный приступ. Боже, как быть, я теперь совсем одна! Голос Сары снова начал дрожать. Т/И не осуждала её. Как бы она ни ненавидела родителей, думать о том, что однажды их не станет, всё равно тяжело. Что потом делать с образовавшейся пустотой? Куда деть ощущение обречённости и безвозвратности времени? Как перестать винить себя в утраченных возможностях исправить положение? Ей едва удалось укротить подростковые порывы делать всё назло семье, а когда жизнь забурлила и Они ни разу не позвонили — пришлось подавлять желание позвонить первой и из принципа делать вид, что всё нормально и она звонит «потому что соскучилась». Обиды от столь явного равнодушия давно проработаны у врача, оставалась лишь смиренная обречённость. И всё же, Т/И не гарантирует, что не пустит хотя бы слезу, узнай она о смерти мамы или папы. — Ничего, ничего, прорвёмся. Как назло на ум ничего дельного не приходило, девушка лишь неловко бубнила что-то банальное и обнимала всё ещё всхлипывающую собеседницу. — Сколько ей лет было? Под пятьдесят? — Да, — шмыгнула носом Сара. — Такое сейчас не редкость. Но блин, удар под дых просто… Сара не успела договорить — возле них, со стаканами клубничного коктейля, появился Даниель. Протянув угощение девушкам, он, смущённо потупив взгляд, сказал: — Простите, не хотел подслушивать, но вас хорошо слышно… Мне очень жаль, прими мои соболезнования. — С-Спасибо. И спасибо за вкусняшку, так вовремя! Сара, жадно выпив коктейль через трубочку, быстро осушила стакан и выбросила тот в мусорку неподалёку. Т/И же не притронулась к напитку. Пить ей не хотелось, но из вежливости она поблагодарила Даниэля и предложила свою порцию блондинке. Та отказаться не смогла, уж очень ей понравился напиток. И, быстро разобравшись со вторым стаканом, постепенно успокоилась. Поболтав с парнем какое-то время, Сара поблагодарила их за компанию и поспешила уйти, сославшись на заботы о предстоящих похоронах. Т/И также поспешила обратно за кассу. Не заметив странный блеск в глазах Даниэля, чей взгляд пытался сверлить её насквозь.***
Одной только скорбной новостью текущее бытие не ограничилось. Т/И не то чтобы сильно волновалась за Сару, близкими друзьями они не были. И всё же, чисто успокоить совесть, она решилась позвонить ей. Однако трубку взял парень Сары. Девушку увезли в больницу. После такой жизненной потери кто угодно свалил бы произошедшее на нервы, если бы не судороги и внезапно хлынувшая изо рта кровь. На все расспросы парень лишь сказал, что Сара лежит в реанимации. Пообещав навестить девушку как-нибудь на днях, Т/И, закончив разговор, рассказала обо всём Дону. Тот посочувствовал, но больше слушал, чем говорил — ему и своих неприятностей на работе хватало. Висела угроза увольнения, из-за чего и как — непонятно. Тщетно подавляя не самое весёлое расположение духа, Дон сослался на головную боль и лёг спать раньше обычного. Т/И тяжело вздохнула, когда любимый направился в спальню. Она ненавидела себя за тупость и неумение утешить. То с Сарой в молчанку играла, то сейчас разговор с Доном не завязался. Что за напасть! Вне себя от волнения, она переоделась в домашнее — не успела скинуть с себя джинсы и свитер, когда пришла домой, ибо было не до этого — и, зайдя в спальню, увидела лежащего на кровати Дона. Тот, лёжа на боку, уже похрапывал. Осторожно юркнув под одеяло и прижавшись к нему со спины, Т/И, обхватив его руками и ногами, довольно зажмурилась. Когда она делала так, Дон напоминал ей большого и мягкого плюшевого медведя, чей храп напоминал рычание толстолапого. Только этот «рык» был куда уютней, вызывал умиротворение, безопасность и комфорт. Засыпая от приятного тепла любимого, она услышала хриплое: — Спасибо. Развернувшись, насколько позволяло положение, Дон, обняв Т/И, уткнулся той лицом в грудь и засопел. Разомлев, она погладила его по голове. Оба сами не заметили, как уснули. Порой нежности работают не хуже интима.
