GOLD

      С точки зрения психологии развод — это не одномоментное событие, ему предшествует цепочка трудных эмоциональных испытаний, которые, как снежный ком, вырастают до мощной лавины.       Всё те же психологи говорят, что человек в предразводовой ситуации нуждается в особой эмоциональной поддержке, которая откроет для него возможность выхода из сложной ситуации.       Статистика показывает, что процент разводов в США за последнее десятилетие достиг сорока трех процентов, это не так уж и много, если сравнивать с Португалией и её семьюдесятью процентами.       Большинство разводов решаются мирно и бывшие супруги делят совместно нажитое имущество поровну. Если же разводящиеся не могут договориться, то за дело возьмётся вышестоящая инстанция: суд. И тогда все споры сходят на «нет».       Но как быть если в семье есть ребёнок? Или двое, к примеру? То тут есть два пути: либо детей забирает один из родителей, либо, по разным причинам, детей делят между супругами и они воспитывают их по раздельности.       И в первом и во втором варианте решает суд, очень редко это могут сделать родители, если придут к общему решению.       Со взрослыми в этой вакханалии все предельно ясно. Но что чувствует ребёнок, когда его мама и папа говорят, что больше не любят друг друга и собираются строить семью с другим человеком? Первой мыслью становится вопрос «Зачем?», а главное «Почему?» и не находя на них ответа, малыш начинает искать причину в себе, мол, это я что-то не так сделал, поэтому мама разлюбила папу и наоборот.       Как правило, и опять мы возвращаемся к психологам, при разводе родителей, ребёнок становится более озлобленным, тревожным и агрессивным. Но это история не про развод и даже не про психологию. Это история о двух совершенно разных девочках, что оказались в подобной ситуации.

***

      Маленький городок Форкс, в котором время будто застыло. Всё в нём было до безобразия однотипным: маленькие кафешки, маленькие магазины, двухэтажные дома, что стойко держались в этой влажности и не разваливались. И лес. Абсолютно зелёный, густой, он, казалось, брал в кольцо город штата Вашингтон.       Молодой, суетливой и недалекой Рене казалось, что это лесное нечто перекрывает ей кислород, как и сам город. Ей не хватало жизни, не хватало движения и драйва, и она боялась остаться здесь навсегда, смешаться с этой серой, как небо, массой людей и потеряться в бытовухе.       Сколько раз она уговаривала Чарли бросить все, продать этот дом, в который она пыталась вдохнуть жизнь, и уехать куда-нибудь далеко, где их никто не знает, где солнце постоянно, а не несколько раз в году, но муж ей отказывал. Говорил, что нужно потерпеть, что всё наладиться, но она устала. И как-то вечером, после того, как Чарли вернулся из участка, где его недавно повысили до помощника шерифа, она сообщила, что подала на развод.       Не смотря ни на что, Чарли принял эту новость с характерным ему спокойствием. Он предполагал такое развитие событий. Не сказать, что он не понимал решения жены. Наоборот. Просто такая тихая и размерная жизнь была ему по душе. Свон понимал, что они с супругой слишком разные и когда-нибудь это выльется наружу. Поэтому новость о расторжении брака, в котором они не прожили и десяти лет, но успев подарить жизнь двум замечательным дочерям, принял с мужским достоинством.              Рене, да и Чарли, понимали, что сразу двоих детей не потянут, поэтому приняли решение разделить дочерей, с условием, что они будут «меняться» на летние каникулы. Бывшая супруга решила забрать младшую, более спокойную и меланхоличную Беллу, аргументировав это тем, что она слишком маленькая и ей нужна материнская забота. А старшую Оливию оставила в Форксе с отцом.       Лив, видя, что отец очень устаёт на работе, чтобы она ни в чём не нуждалась, старалась не достовать Чарли своими вопросами о матери и сестре.       Как и договаривались, бывшие супруги обменивались дочерьми на лето, но Лив привыкшей к мрачному Форксу, был не по душе ни жаркий Финикс, ни надоедливая мать, на которою девочка держала обиду. Так было до того, пока у старшей Свон не начался переходный возраст.       Рене всегда строила виноватый вид и твердила соседям, что замечали у Оливии сигареты или следы-полумесяцы на ладонях, о том, какой трудный подросток её доченька и как ей с ней не просто.       Услышав, как-то об этом, Свон закатила скандал, выговаривая матери о том, что та совершенно не участвует в её жизни и не ей так говорить, что эти летние поездочки к мамочке — не больше, чем пливок в лицо. Рене, услышав об этом, разозлилась и кинула в лицо Лив фразу, раз и навсегда изменившую отношения матери и дочери. С того момента ни Оливия, ни Белла больше ни разу не приезжали к родителям, оставляя всё на своих местах.

***

      Когда у неё спросили, что предшествовало этому, она не смогла ответить. Это был бы удар ниже пояса для папы. А она не хотела расстраивать Чарли. Он был единственным во всём этом мире, кто по настоящему любил её. Дура, будто то, что ты сейчас делаешь не расстраивает его. Посмотри на себя, ты же отвратительная. Что, кишка тонка? Не смогла закончить начатое? Ты слабая и не заслуживаешь, чтобы тебя любили. Ты только и делаешь, что портишь жизни близких. Это из-за тебя родители развелись. Это ты виновата, в том, что папа до сих пор один. Не было бы тебя, всем было бы лучше.       Эти голоса в голове преследовали её каждый день, с тех пор как она начала сбегать от реальности, растворяясь в наркотическом угаре.       Но всё-таки она знала, когда впервые попробовала то запретное, о чём им рассказывал помощник шерифа, когда приходил в школу для просвятительной работы с подростками. — Итак, Оливия, как ты? Как себя чувствуешь? — выныривая из своих мыслей, она понимает, что находится в светлом кабинете мисисс Лорман — психолога. Это стало привычкой: закрываться ото всех, бередить старые мысли и события, которые и привели её в это помещение с голубыми стенами, большими окнами и мягкими тёмно-синими креслами. — Ты сегодня выглядишь лучше. Аппетит вернулся? — Я в порядке, — лучшая отмазка, когда ничего не в порядке. Совсем. — Я заставляю себя есть. Сегодня пришлось съесть яблочную шарлотку с отцом, пока не тошнило. — Это прекрасно, но мы с тобой договорились о том, что не будем друг другу врать. — Вас тяжело обмануть, мисисс Лорман, — она сильнее натягивает рукава своей бесформенной толстовки, закрывая зажившие раны на кистях рук. Кажется это был очередной приступ во время ломки. — Практически не возможно, Оливия, — Виктория Лорман приехала в Форкс около года назад вместе с мужем, которому предложили работу заведующего отделения хирургии местной больницы. С Оливией они работали уже месяц и за это время у неё сложилось мнение как и о самой девушке, так и о её семье в целом. Ещё только заканчивая школу, Лорман столкнулась с тем, что её подруга подсела на наркотики и скончалась от передоза. В тот день стоя на холодном, продуваемом со всех сторон кладбище города Довер штата Делавэр, семнадцатилетняя Тори Льюис пообещала самой себе, что она спасёт как можно больше подростков от судьбы, что постигла её подругу. Тридцатисемилетняя доктор В. Лорман сидит напротив изломанной, ссутулившейся девушки и пытается вытащить её, как вытаскивала пациентов и пациенток разного возраста до неё. — Иногда, в отражении зеркала я всё ещё вижу её. Она говорит со мной, тянет свои руки и зовёт с собой, — Лив кажется, что её руки навечно останутся ледяными, будто поцелованными смертью. Хотя почему будто? Она пытается греть их о кружку чая, что всегда наливает доктор Лорман, когда она приходит. На вкус он как мёд. Он обволокивает стенки горла, стекает по пищеводу, согревая изнутри. — Но я думаю, есть и положительная сторона: сегодня мне снились кошмары. Мне вообще ничего не снилось. — Мы увеличим дозу, галлюцинации должны пройти, а про то, что тебя больше не посещают кошмары, это действительно прекрасная новость. Снотворные хорошо справляются. А это значит, мы с тобой оставляем всё так как есть, — Виктория записывает, что-то в свой блокнот, который постоянно носит с собой и бормочет себе под нос о дозах лекарств для приёма. — Попробуй сегодня поужинать. Что нибудь лёгкое: салат, например. Если же вырвет, примешь лекарства. - Папа будет рад, он давно предлагает сходить в "Carver Cafe". Он часто там обедает. - А ты была там? - Виктория отрывается от блокнота, поднимая глаза на Свон. - У тебя есть воспоминания связанные с этим местом? - Да, когда была маленькая. Я очень часто там была. Чарли постоянно пропадал на дежурствах и оставлял меня Коре. Мы играли с ней и обслуживали посетителей. Мне всегда давали чаевые, потому что я была ребёнком. Это хорошие воспоминания, - это была их своеобразная игра. Виктория просила ей что-то рассказать, а потом Лив должна была понять, какие эмоции это вызывает. За все сеансы они пока не касались того дня. - Что ты там обычно заказываешь? - Заказывала. Я не ходила туда с того момента, когда всё это произошло, - полгода. Прошло полгода с момента, когда её жизнь разделилась на до и после. В тот день она зареклась, что больше никогда не возьмёт эту дрянь в рот. - Я любила бефстроганов с жареной картошкой, ягодный пирог и салат с фетой и оливками. Если будете там обязательно попробуйте, это очень вкусно - Звучит потрясающе. Как нибудь обязательно зайду. Возможно, если ты позволишь, то составлю компанию тебе.       Виктория много чего говорила на наших сеансах, все её фразы отпечатались в моей памяти, оставшись там серыми воспоминаниями на целую вечность.

***

      Чарли был воодушевлён. Правда непонятно чем. То ли возвращением после практически полугодичного путешествия старшей дочери, то ли оттого, что младшая дочь решила жить у него.       Вот только Ливи, его малышка, что стала жить с отцом после развода, наотрез отказалась возвращаться домой, аргументируя это тем, что она хочет больше времени проводить со своим женихом — Джаспером. В заключении добавив, что её комната значительно больше и Белла может жить в ней. Сестре будет приятно и она быстрее начнёт осваиваться в городе. Как бы шериф не хотел этого признавать, но дочери он отказать не мог. И она это знала.       В итоге, все остались довольны. Оливия, что отстояла своё право жить в доме Калленов и Чарли, что готовился к приезду Беллы. А пока шериф Свон заканчивал приготовления, Лив тихо радовалась, что отец даже не спросил почему она после прилёта не зашла к нему, а говорила только по телефону.       Правда, домой приехать всё же нужно было. Чарли не смог отпроситься с работы и попросил старшую дочь встретить сестру. Лив отказать не смогла. Она и так чуть не отказалась от отца для его безопасности, пока не вмешался Джаспер и не успокоил её. Всё-таки иметь парня эмпата очень даже полезно, особенно в первые недели обращения.       Хоть она и не видела Беллу уже три года, девушка будто и не изменилась вовсе, разве, что подросла. Всё те же темные волосы, немного угловатая фигура подростка, зажатость и … неуклюжесть. В этом будущая Хейл убедилась, когда поймала сестру, споткнувшуюся о свой же чемодан, за плечи. - Здравствуй, Белла, - Свон разглядывала темноволосую, не сразу признав в ней Лив, у которой мешки под глазами и искусанные губы были лучшими подругами. Оливия вытянулась, похудела, исчезли миленькие щечки, и подростковые прыщики. Старшая из девушек выглядела привлекательно и опасно одновременно. - С приездом. Папа задерживается на работе и попросил меня встретить тебя. Как долетела? - Привет, - чтобы не смущать Беллу еще больше, девушка подхватила её чемодан, направляясь к новому Mercedes. - Всё хорошо, спасибо.       Чувствуя как яд начинает разъедать линзы, Свон достала очки из сумочки, чтобы не пугать рядом сидящего человечка. Ехали сёстры молча, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Когда Оливия парковала машину у дома шерифа, подъехал Чарли.       Девушка бы соврала, если бы сказала, что она не скучала по отцу. Но постоянная жажда и хлипкий самоконтроль никак не способствовали встречи родственников. Поэтому старшая из дочерей решила держаться подальше от своего семейства. Особенно от Беллы. Сидя с ней в автомобиле, с настежь открытым окном со стороны водителя, всё о чем могла думать Лив это запах крови сестры. Она была даже не удивлена, что младшая имеет столь сильный и притягательный запах. Это же Белла: человек-беда.       Уровень неловкости при встрече отца и дочери превышал все возможные и невозможные границы. Чарли даже и не скрывал, что рад встречи с младшей, пока Белла делала вид, что сторониться папу - нормально. - Белла, сделай хотя бы вид, что рада приезду, - Оливия помогла отнести чемодан в комнату сестры и дождалась, пока Чарли выйдет на улицу, чтобы поговорить с младшей. - Он ждал тебя. Чарли хороший отец. Да, часто пропадает на работе, но он очень старается. Я понимаю, что и тебе нужно время, но помягче. Твоё безразличие ранит. - Я постараюсь, - под взглядом Лив, Свон становилось неудобно и она постоянно о водила взгляд. - Правда. - Хорошо, - вампирский слух уловил звук мотора, что усиливался. И запах псины: Блэки приехали. - Твой подарок в честь приезда, сестричка.       Несмотря на бронзовый цвет кожи, в Оливии легко угадывался вампир, для знающих о существование оных, конечно. Напряжённые плечи, слишком прямая осанка, грудь вздымающаяся от псевдо вздохов - ей нужно было держать вид, показывая окружающим, что она живая - но Билли Блэка было не обмануть. Он видит это. Его прямой и тёмный взгляд прожигал её спину, пока Свон делала вид, что говорит по телефону. Рядом раздавались радостные вопли сестры: эта развалинах пришлась ей по вкусу. - Пап, - пришлось прервать их нелепые догонялки с квилетом, чтобы попрощаться. - Мне ехать пора. Нужно ещё завести документы в школу, закрыть академический отпуск и разобрать вещи. Я заеду как-нибудь на неделе.       Кинув "пока" растерянной Белле, она села в автомобиль, срываясь с места, подальше от оборотней.       По идее, Джаспер и не нарушал клятву: он укусил её, когда сердце сделало свой последний удар. Организм просто не выдержал убойной дозы нового наркотика. Оливия была уже мертва, когда яд достиг жизнеобеспечивающего насоса, так что договор и не был нарушен. Получается, что Свон убила себя сама, а Джас наоборот спас её. Единственным способом. И квилеты знали это, поэтому Билли был связан по рукам и ногам, которых он не чувствует.       Едва она заглушила мотор, на крыльце показался её жених. С Джаспером их свела сама судьба и Элис. Она прожужжала Джасу все уши про девушку, что изменит его жизнь. Так и случилось. Правда перед этим сам Уитлок перевернул её жалкое существование, что разрывалось от кошмаров и ломок без наркотических средств. - Как все прошло? - только оказавшись в кольце его рук, Оливия успокаивается. Встреча с волками, слишком сладкой кровью Беллы, недавно обращенному вампиру давалась тяжелее, чем хотелось бы. - Чарли был рад и Белла вроде тоже. - Это хорошо, - они прошли в пустую гостинную, пока к ним не присоединилась недовольная Роуз. - У нас тоже есть новость. - Какая же? - Я видела, что Белла певица Эдварда, - из угла вышла Элис, останавливая взгляд на парочке.